Эрато

2 года спустя…

Стук моих каблуков по асфальту отсчитывал ритм моего бешеного бега сквозь толпу прохожих на улицах Окленда. В это время дня было одинаково трудно передвигаться пешком, как и на машине.

Я лавировала между деловыми людьми в костюмах, с кофе в руке, туристами в кепках и детьми, возвращающимися из школы. На ходу я поспешила запихнуть свой органайзер, полный бумаг, в глубину сумочки, прежде чем схватить и надеть свои солнечные очки-авиаторы. Был сентябрь, и тем не менее, знойная жара не спадала. Я была уверена в одном: я никогда не привыкну к палящему солнцу Калифорнии…

Внезапно мой мобильный телефон завибрировал в кармане моих джинсов. Опять? Я поспешила схватить его, прежде чем ответить.

— Эрато Розалия Карлтон! — прорычал голос на другом конце провода. — Ты наконец соизволила ответить своей старой матери?!

— Привет, мам! — воскликнула я. — Извини, что была такой неблагодарной дочерью… Но в последнее время была настоящая гонка.

— Надеюсь, ты не переутомляешься! Не забывай есть мясо и бобовые, у тебя всегда была склонность к дефициту железа…

Я тихо рассмеялась, пообещав ей съесть хороший окровавленный стейк по возвращении домой, пока я пересекала пешеходный переход.

— А как твоя учеба, все хорошо после начала семестра?

— Отлично! Ритм довольно жесткий, но я справляюсь с помощью нескольких бессонных ночей…

— Ах нет, Эра! Ты прекрасно знаешь, как организму нужен сон, чтобы оставаться в форме!

— Ты действительно говоришь о здоровье со студенткой медсестринского дела, мам? — усмехнулась я.

Я услышала ее вздох раздражения в трубке, прекрасно представляя себе выражение, которое было у нее на лице в этот самый момент. Мы продолжили наш разговор, обменявшись несколькими банальностями, и после того, как я пообещала ей раз дюжину, что скоро навещу ее в Огайо, я повесила трубку. Теперь у меня перехватило дыхание. Заметка для себя: разговаривать по телефону с мамой, бегая полумарафон по улицам Окленда в час пик, было не очень мудрой идеей. Тем более, когда носишь высокие каблуки с 9 утра…

Когда я наконец увидела в конце большого проспекта парковку, где меня терпеливо ждал мой Джип, я сдержалась, чтобы не закричать от радости, ускоряя шаг. Я открыла дверь и быстро вскарабкалась на водительское сиденье, поспешив снять свои туфли на шпильке с долгим вздохом облегчения. Лучше, чем оргазм. Я завела мотор и бросила взгляд в зеркало заднего вида, прежде чем влиться в движение. Внезапно мой мобильный телефон снова зазвонил. Я ответила, зажав телефон между плечом и щекой.

— Да, алло?

— Мы его поймали, мадам. Но он, похоже, не готов сотрудничать на данный момент. Что делать?

Мои пальцы сжались на руле.

— Оставьте его в подвале и ждите меня. Я буду там менее чем через 15 минут, Джексон.

— Хорошо, мадам…

Я завершила звонок, сердито бросив свой мобильный телефон на пассажирское сиденье. Почему в моей жизни ничего никогда не бывает просто, черт возьми? И в довершение всего, я теперь застряла в пробках. Отлично!

Теряя терпение, я резко повернула руль вправо. На оживленной улице раздались гудки, но я просто поправила очки на кончике носа, прежде чем включить третью передачу, заставив зареветь спящий мотор внедорожника. Я преградила путь нескольким машинам, прежде чем углубиться в менее оживленные улицы города.

Я почувствовала себя возродившейся, когда моя машина наконец достигла пустынной дороги, ведущей на высоты Окленда. Задыхаясь в этой калифорнийской жаре, я открыла окна, включила радио и нажала на педаль газа еще немного. Когда Лана Дель Рей заполнила салон, я начала во весь голос петь, ощущение свободы наполняло мою грудь.

Всего через несколько минут я оказалась посреди дикой природы, затерянной в зеленых долинах. Я слегка замедлила ход, затем повернула руль, прежде чем свернуть на гораздо более крутую тропу. В конце нее, спрятанная среди растительности, возвышалась огромная современная вилла, безумно контрастирующая с окрестностями. Это место напоминало мне его.

Каждый раз воспоминания нападали на меня, и если я присматривалась, прилагая немного внимания, я почти могла увидеть его, стоящего перед большим окном-эркером, со стаканом рома в руке, пока он созерцал великолепный вид. И именно тогда я чувствовала, как во мне оживает острая боль потери. Потому что, хотя рана медленно закрылась со временем, шрам, покрывающий мое сердце, вероятно, никогда не исчезнет. Потому что от такой раны не избавляются, нет. Мы только учимся с ней жить.

Переехав через большие ворота, я въехала во двор, покрытый гравием, где уже стояли большие черные блестящие машины. Вот я и подошла к роковому моменту: парковка задним ходом.

Давай, Эра. Сосредоточься, ты можешь это сделать!

Нахмурив брови и сжав губы от напряжения, я попыталась припарковаться в первый раз. Полное фиаско. Решив упорствовать, я повторила маневр. Но, очевидно, это была новая неудача. Упрямая, я попробовала еще раз. Снова промах.

— Ох, да к черту!

Потеряв терпение, я резко затянула ручной тормоз, остановила Джип посреди двора и тут же вышла, схватив туфли на шпильке в одну руку и сумку в другую. Я без церемоний хлопнула дверью и стиснула зубы, цокая босиком по этим чертовым гравиям до большого входного крыльца.

Я стремительно прошла через первый этаж, ограничившись кивком в знак приветствия тем немногим людям, которых встретила, и на всех парах поднялась по стеклянной лестнице на последний этаж. Мои ноги ступили на мягкий ковер, покрывающий пол, и я, наконец, вошла в свои апартаменты.

Я тут же бросила свои вещи у входа, прежде чем ворваться в ванную комнату. Подойдя к двойной раковине, я на несколько секунд рассмотрела свое отражение в зеркале и была довольна, обнаружив, что, несмотря на мой долгий день, мой макияж и выпрямленные волосы не сильно пострадали. Я выглядела прилично, если не считать пленки пота, покрывающей мой лоб.

Остро нуждаясь в том, чтобы освежиться, я открыла кран, прежде чем наклониться, чтобы брызнуть немного прохладной воды на лицо. Внезапно две большие руки легли мне на плечи, но не смогли меня удивить. Мягкая улыбка изогнула мои губы, когда теплое дыхание коснулось моей шеи.

— Добрый вечер, мой ангел…

Я слегка выпрямилась, чтобы увидеть в зеркале пронзительный взгляд мужчины, который заставлял мое сердце биться быстрее с каждым днем, вот уже более двух лет. Каз.

Моя улыбка расширилась, пока высокий брюнет уткнулся головой в мою шею, целуя, покусывая и посасывая мою нежную кожу. Я откинула голову назад со вздохом удовольствия, этого единственного прикосновения было достаточно, чтобы мое нижняя часть живота задрожала от возбуждения. Затем я повернулась к нему лицом, обняв его за шею, прежде чем подняться на цыпочки, чтобы клюнуть его во влажные губы.

— Тяжелый день? — спросил он меня.

— Изматывающий, — вздохнула я.

Лукавая усмешка подчеркнула его черты.

— Я точно знаю, как это исправить…

В подтверждение своих слов, Каз схватил меня за талию, прежде чем поднять с пола. У меня вырвался взрыв смеха, пока он усаживал меня на край раковины. Своими татуированными пальцами он медленно ласкал мои бедра, вызывая шквал мурашек по всему телу, пока он наклонялся, чтобы прижаться губами к моим.

Жаркий огонь объял меня целиком, пока я зарывалась пальцами в его волосы. Наши языки сплелись, сливаясь и ища друг друга в неистовом танце. Я застонала, когда он укусил мою нижнюю губу, прежде чем его рот опустился ниже, начав целовать чувствительную кожу моей челюсти. Я умирала от желания раздеть его, чтобы он занимался со мной любовью до изнеможения, но слишком быстро вспомнила, что мой рабочий день далек от завершения.

— Каз, — прошептала я тогда. — Ты пытаешься подкупить свою начальницу, мешая ей работать?

— Я бы не посмел, в конце концов… — прошептал он в ответ мне в горло.

Новый вздох сорвался с моих губ, когда он снова начал лизать эту слишком чувствительную область. Я закрыла глаза, не в силах больше сопротивляться его плотским атакам. Но внезапно его губы отстранились, и он отошел от меня на несколько шагов.

— Воспринимай это как превью того, что тебя ждет сегодня вечером, если и только если ты закончишь всю свою работу, — поддразнил меня этот идиот.

Ну, можно сказать, у него был талант заставлять температуру моего тела кататься на американских горках…

Громкие удары внезапно забарабанили в дверь нашей комнаты, прежде чем из коридора раздался голос:

— Эра! Поторопись, тащи свою симпатичную задницу в подвал! Коннор уже ждет тебя там…

Если Сьерра, моя верная подруга, не отличалась особым терпением, то Коннор был еще хуже, когда речь шла о том, чтобы быть вовремя. Но хотя он очень серьезно относился к своей роли правой руки, я знала, что он никогда не посмеет ругать свою любимую крестницу…

— Скажи ей, что я буду там через три минуты! — ответила я молодой женщине.

Я спрыгнула с большой раковины, поспешно покинула ванную, прежде чем направиться в свою гардеробную, в поисках более подходящей новой одежды. Я начала раздеваться, чувствуя даже со спины взгляд Каза, который буквально пожирал меня глазами. И это заставило меня глупо улыбнуться. Я быстро надела юбку-карандаш и атласную черную блузку, пытаясь застегнуть пуговицы, спрашивая его:

— Ну что, что у нас там?

— Они поймали того грязного типа, который пытался обмануть нас с одной из наших партий кокаина, — ответил «Кровавый Жнец». — Но он категорически отказывается открывать рот.

Я вздохнула, все еще борясь со своей блузкой. Должно быть, я пропустила пуговицу. Тогда Каз подошел, чтобы полностью нависнуть надо мной, отодвигая мои пальцы, чтобы взять мой верх, который он застегнул с гораздо большей ловкостью, чем я.

— Убить его? — спросил он меня мрачным голосом.

— Нет. Сначала попытаемся заставить его говорить. Если он выживет в течение следующих двадцати четырех часов, не сказав ни слова, тогда мы его убьем.

Закрывая последнюю пуговицу, Каз впился своим мрачным взглядом в мой, и опасный блеск пронзил его зрачки.

— Ты не представляешь, насколько ты невероятно сексуальна, когда командуешь, Эрато.

Я не смогла сдержать смех, тут же почувствовав, как мои щеки краснеют.

— Спасибо за блузку, — парировала я тогда.

Я заметила, как его зрачки сузились еще больше, когда он наклонился к моему лицу. Теперь мы были так близко, что наши носы и губы соприкасались при каждом нашем учащенном вдохе. Атмосфера, казалось, зарядилась электричеством, пока чертовски возбуждающая улыбка не овладела его ртом. Затем он прошептал мне хриплым голосом, который заставил меня дрожать с головы до ног:

— А сегодня вечером, мой ангел, я покажу тебе, как ее расстегнуть…

Поглощенная желанием, я больше не могла нормально дышать. Каз, наконец, отпустил мой верх, ни на секунду не прерывая нашего зрительного контакта. И я все еще могла легко прочитать в нем ту мощную, страстную, я бы даже сказала пожирающую, любовь, которую он питал ко мне. Даже когда мы были измотаны или даже в разгаре ссоры, я, без сомнения, видела ту нерушимую связь, которая всегда будет нас объединять. Связь, столь же сильная, как и кровная, потому что теперь он был моей семьей. Единственным и неповторимым мужчиной в моей жизни.

После смерти отца я боялась сна. Потому что он сопровождался только кошмарами. Ужасными кошмарами, которые продолжались даже после пробуждения, когда я обнаруживала, что мое тело дрожит, а виски покрыты потом, с безумным ощущением, что у меня все еще кровь на руках. Его кровь. Как будто несмываемая. Тогда я могла часами сидеть в ванне, задыхаясь от своих ужасных рыданий, пытаясь оттереть свою кожу. Оттереть, чтобы убрать красное. Все это красное. Но Каз был рядом. Каждую ночь. И когда я просыпалась, крича его имя, сотрясаемая спазмами и слезами, он отводил меня в ванную, сам тер мои руки теплой водой, иногда часами, пока моя дрожь не прекращалась. Никогда не теряя терпения.

Что касается меня, я тоже поддержала его, подтолкнув его снова открыться другим после предательства Нокса. Потому что, хотя ему было очень трудно в этом признаться, Каз действительно дорожил им. Всего через неделю после вечеринки он получил электронное письмо от неизвестного отправителя, содержащее всего лишь слова: «Я сожалею».

Мы, вероятно, никогда не узнаем причин, которые побудили Нокса предать нас, но знание того, что он не раскрыл Грейсону Миллеру весь план и что он удосужился снова связаться с нами, немного облегчило наши страдания. И это помогло Казу узнать, что он не просто выдумал ту дружбу, которая, тем не менее, их связывала. Прошло уже два года с тех пор, как Нокс исчез с радаров. И это тяжело, получив удар ножом в спину, суметь когда-нибудь снова довериться. Но теперь Каз был на правильном пути. Я была в этом уверена.

Иногда мне было трудно поверить, что после всего, что мы пережили вместе, он все еще стоит здесь, живой и перед моим лицом, глядя на меня с той же интенсивностью, что и в первый день. Этот мужчина, внешне такой холодный и пугающий, который грубо толкнул меня в коридоре, прежде чем стать моим телохранителем. Теперь он был моей причиной жить.

— О, кстати! — внезапно воскликнула я. — Не хочешь ли припарковать мою машину? У меня снова не получился задний ход…

Каз хмыкнул, открыто насмехаясь надо мной, прежде чем снова приковать свои такие красивые черные глаза к моим. Осторожно он обхватил мое лицо ладонями, поглаживая мою скулу большим пальцем, прежде чем наклониться ко мне. Остановившись всего в нескольких миллиметрах от моего приоткрытого рта, он прошептал мне мрачным голосом, прямо перед тем, как соединить наши губы:

— Ваши желания — закон, мадам Маршалл.

КОНЕЦ