Глава девятая.
Верхи и низы.
Июнь 1996 года. Москва. Окрестности Цветного бульвара.
Откровенно говоря, через несколько минут я пожалел, что начал раздачу свободно конвертируемой валюты москвичам. Оказалось, что их испортил не только квартирный вопрос, но и денежный — люди вырывали друг у друга купюры, дети орали, женщины, подобно фуриям, драли волосы своим соперницам по борьбе за вожделенные серо-зеленые бумажки. Какой-то, самый дерзкий парняга, из числа алчущих дармовых богатств, попытался вскочить на крышу многострадальной «Волги», но его сдернули за штаны его же сотоварищи-конкуренты, и он исчез где-то внизу, среди ног до того, как мои парни успели вмешаться.
Бросив очередные бумажки в лес, вздёрнутых к небу, рук я огляделся по сторонам и чертыхнулся — со стороны цирка в толпу пытались втиснуться трое солидных мужчин в мятых костюмах, В одном из джентльменов, по мощному лбу, присущему вождям большевиков, я безошибочно узнал товарища Сбруева, чье появление здесь и сейчас было категорически излишним… Или это даже хорошо, что лидер нашей партии отметился на месте раздачи награбленных материальных ценностей?
— Вон! Вон наш вождь и учитель, дорогой товарищ Сбруев! Он приведет нас к победе над кровавым режимом воров и олигархов! Он вернет фабрики заводам, а крестьян к земле, как он сейчас возвращает наворованные у народа деньги, тебе, трудящийся люд! Пропустите скорее товарища Сбруева, обновленного вождя боевых ячеек молодых большевиков! — я надорвал оклейку двух последних упаковок долларов и подбросил из вверх, от чего толпа взревела и бросилась хватать планирующие вниз купюры, невзначай сбив с ног товарища Сбруева и окончательно превращая его дорогой костюм в драный клифт.
— Уходим, товарищи! — я спрыгнул с крыши автомобиля и, перепрыгнув через невысокую ограду, побежал мимо особняка резиденции большевистской партии, стараясь побыстрее оказаться подальше от места проведения аттракциона неслыханной щедрости. Перемахнув невысокую ограду, мы пробежали через следующие владения — полуразрушенный особняк, и через две минуты оказались на соседней улице, где ничего не намекало о кипящих в какой-то паре сотнях метрах страстях — чинно гуляли москвичи, на углу проулка какие-то залетные наперсточники громкими криками созывали простаков, какая-то девица старательно изображала радость от внезапного выигрыша. Мы сорвали маски, распихав их по карманам, перейдя с бега на энергичный шаг, прошли к припаркованной машине, отогнав от нее, озабоченно вертящихся рядом смуглых пацанов, по виду из кочевого племени люли, которых пнули под зад нагой из какой-то республики средней Азии. После того, как нас скрыли от гомонящей толпы тонированные стекла джипа, соратники попытались высказать мне свои справедливые претензии.
— Слышь, депутат! — Борис Маркелов, трясясь от ярости, повернулся ко мне всем телом с соседнего кресла: — А это что сейчас было? Ты ничего не попутал? Ты зачем людей…
За его спиной мелькнула массивная тень- Давид Левин встретился со мной взглядом в зеркале заднего вида, показывая мне, что, по первому моему сигналу он готов «стреножить», излишне резкого, пермского опера.
— Так открой дверь, выйди из машины и дойди до телефона –автомата и набери «ноль два», расскажи, что вместе с группой соучастников, по заранее согласованному плану, ты отобрал у двух жуликов от власти деньги, происхождение которых полностью криминальное, и раздал их людям, и ты в этом раскаиваешься и готов понести заслуженное, в соответствии с суровым законом, наказание. Иди, в милиции звонить пока еще бесплатно. В лагере под Нижним Тагилом встретимся, и ты мне подробно расскажешь, в чем я был неправ. У нас с тобой лет по семь срока будет, как минимум, успеем наговориться.
— Сука! — Борис выматерился, отводя душу, и отвернулся к окну.
— Еще у кого-то будут срочные вопросы, товарищи? — я подождал несколько секунд и констатировал: — Вопросов пока нет, можно ехать.
Штаб избирательной компании Президента страны в «Президент-отеле». Кабинет господина Рыжова.
— А почему генерал Малышенко не посчитал возможным явиться для доклада? — руководитель избирательного штаба господин Рыжов смерил глазами седого полковника милиции, прибывшего с Петровки с докладом о принятых мерах по сегодняшнему ЧП.
— Товарищ генерал –майор руководит оперативными мероприятиями по поиску денег…- сквозь зубы процедил милицейский полковник, всем своим видом показывая, насколько ему неприятен господин Рыжов.
— Можете доложить об успехах? — приподнял бровь Рыжов.
— Существенных успехов нет, но мы работаем. Если бы могли проводить официальные следственные мероприятия…
— Вы с ума сошли, полковник? Все должно происходить скрытно, информация не должна просочиться в прессу. Вы вообще понимаете, что своим бездействием вы срываете агитационную поездку первого лица в важнейшие для избирательной компании регионы? Если результатов не будет, готовьтесь, в компании со своим начальником снять погоны. Распустили совсем своих подчиненных — среди бела дня. В центре столицы на сотрудников предвыборного штаба бандиты совершают вооруженное нападение! За что вы деньги получаете, господин полковник⁈ Запомните, и передайте своему начальнику — в завтрашнему утру деньги должны быть найдены, а преступники задержаны!
Господин Рыжов считался лидером многочисленной когорты младодемократов, но демократию он принимал исключительно, как он считал, в классическом виде — демократия древнегреческих городов –республик, где право голоса имели лишь «лучшие и свободные мужи», числом не более трехсот, которые и принимали важнейшие решения. И не подумайте, что остальных граждан господин Рыжов видел исключительно в рабских ошейниках. Во-первых, металлический тяжелый ошейник тяжелый и неудобный, а, следовательно, снижает производительность труда. А во-вторых, рабство давно уже осуждено всеми великими экономистами прошлого и современная экономическая наука Запада, к представителям которой он себя относил, к этому выводу дружно присоединились. Все остальное — это благоглупости, жалкие подачки, бросаемые толпе, чтобы она не сдохла с голоду или, не дай Боже, взбунтовалась…
Рыжов отвлекся от мыслей о идеальном государстве и своей роли в нем, и снова уставился на стоящего перед ним полковника.
Седой мент просто бесил Великого Приватизатора и величайшего антикризисного менеджера, коим себя считал Рыжов. Демократу Рыжову больше всего на свете сейчас хотелось позвонить в колокольчик, по сигналу которого в кабинет бы ворвались верные слуги, которые, без лишних разговоров, поволокли бы наглого мента на улицу, и желательно, чтобы пустая голова этого «мусора» гулко стучала по ступеням, когда его за ноги поволокут к парадному крыльцу отеля, вон туда, чуть в сторону. Где у раскидистого вяза Великий приватизатор вчера утром углядел крепкий и удобный сук. И когда тушка милицейского «полкана» закачается на крепкой веревке на этом самом суку, вот тогда его подчиненные по-настоящему зашевелятся и начнут работать, а не будут задавать дурацких вопросов, типа «Почему нет официального заявления?» и «Кто собственник пропавших денег?». И господин Рыжов был уверен, что картина покачивающегося на веревке начальника будет стоять перед глазами его подчиненных до самой их смерти. И ни надо никаких хитро выдуманных экономических стимулов и прочей лабудени и чухни.
В кабинет без стука вошел какой-то тип, в поношенной джинсовой куртке и серых «вареных» джинсах, и, не обращая внимание на хозяина помещения, что-то тихо зашептал на ухо милицейскому «полкану» и что-то сунул ему в широкую ладонь. Господин Рыжов не успел открыть рот, чтобы выгнать зарвавшегося наглеца, когда тот быстро вышел, а седой мент, с кривой улыбочкой, подмигнул Великому Приватизатору.
— Кажется нашлись ваши деньги, господин Рыжов.
— Да⁈ Прекрасно! Вот, умеете работать, когда хотите. Когда они будут возвращены законным владельцам?
— Вот с возвращением, боюсь, будут серьезные проблемы. Дело в том, что мы получили информацию, что у особняка штаб-квартиры партии большевиков неизвестные люди в масках раздают гражданам валюту в американских долларах, ссылаясь при этом на решение председателя партии большевиков товарища Сбруева о передаче награбленных буржуями денег населению. Когда мои сотрудники выдвинулись туда, то раздача денежных средств была уже завершена, но по словам очевидцев это событие имело место быть. В качестве доказательства верности моих слов передаю вам обнаруженные на месте происшествия обрывки упаковок денежных пачек, полностью соответствующие описанию похищенного со слов потерпевших.
— Полковник, я надеюсь…- Рыжов растерянно вертел в руках бумажные обрывки нарисованными шариковой ручкой цифрами и подписями, и пытался осмыслить слова, которые обрушил на его голову этот мент. Этот урод с дурацкими ленточками на кителе цвета маренго пытается уверить его, что какие-то недоумки похитили кучу лучшей в мире валюты чтобы раздать быдлу, которое называет себя населением? Да кто в здравом уме способен совершить такое кощунство? Его деньги (ну и небольшая доля доверенных ребят), которые он твердо обещал сегодня вложить в капитал одного малоизвестного банка, из числа банков «для своих», владевшего акциями нескольких стратегических предприятий, причем деньги необходимо было внести именно сегодня, иначе Рыжова из числа акционеров безжалостно вычеркивали, несмотря на все его связи в Кремле…
— Полковник, я очень надеюсь, что вы так неудачно пошутили. Что это такой незамысловатый казарменный юмор. Я правильно вас понял?
— Я не склонен с вами шутить, господин Рыжов…- начал было полковник, но хозяин кабинета не дал закончить фразу.
— Так какого хера вы здесь трясете этими бумажками? Вы что, клоуна во мне увидели? Убирайтесь и не смейте появляться на мои глаза. пока не найдете мои…похищенные денежные средства, ну и тех, кто это совершил. Я вас больше не задерживаю, пока еще полковник.
Дождавшись, когда за разъярённым «лягашом» закрылась дверь, Рыжов нервно поднял трубку телефонного аппарата и велел помощнице соединить его с «хозяйкой»
Москва. Съемная квартира в районе станции метро Щелковская.
Когда я распахнул входную дверь съемной квартиры, помешенние встретило нас гробовой тишиной. Признаюсь, честно, у меня первой мыслью была та. что Витьку Брагина по дороге перехватили и надо снова куда-то бежать, и выручать соратника.
— Сука, свалил…- злой пермский опер Борька Маркелов видимо подумал о Брагине плохое, и тут же получил «ответку» — Виктор шагнул из-за шкафа, с пистолетом в одной руке и пакетом, в котором лежали наши экспроприированные денежки, в другой.
— По себе людей не суди. — нелюбезно пробормотал Брагин и, подойдя к столу, высыпал из пакета содержимое: — Разбирайте, а то я уже притомился их охранять. Пока до квартиры добрался — думал. что поседею.
— Проблем не было? — я устало упал в кресло и вытянул натруженные ноги.
— Да не было проблем. Просто, пока ехал, казалось, что каждый встречный- поперечный на пакет с деньгами смотрит.
Маркелов молча взял пачку долларов и, не прощаясь, вышел из квартиры, хлопнув дверью.
— Не донесет? — я мотнул головой вслед покинувшему нас товарищу.
— _ Не обращай внимания. — Давид беззаботно махнул рукой: — У него дома проблемы, вот он и психует, а так пацанчик нормальный, проблем с ним не будет.
— Ну ладно, Давид. Положусь на твою мудрость. — пожал плечами я, глядя на одинокую пачку долларов, оставшуюся на столе: — Парни, долларами не светите, запрячьте их хорошенько… Хотя, что я вас тут учу. Люди все опытные, сами разберетесь.
— Пацаны…- Михаил Блинов, от волнения, даже стал заикаться: — Если что еще надо сделать, хочу сразу сказать — я готов. Мне сегодня все очень понравилось, и я не только про деньги.
— Парни, к сожалению. Работа для вас будет, но денег таких, скорее всего, не предвидеться. — я встал и с наслаждением потянулся: — Но, если очень надо, можете разделить мою долю. Ладно, я пока в ванную комнату, а потом в магазин надо сходить, а то холодильник совсем пустой…
Когда я вернулся из магазина, моя пачка долларов продолжала одиноко лежать на протертой клеенке обеденного стола — я пожал плечами и бросил свою часть добычи в спортивную сумку, с которой я приехал в столицу.
Штаб избирательной компании Президента страны в «Президент-отеле». Кабинет господина Рыжова.
В кабинете руководителя избирательного штаба собрались основные акторы политической комедии под названием «Выборы −96 или Голосуй сердцем».
— Господа. — Рыжов сидел сбоку от своего кресла, безоговорочно уступив его даме, которая единственная из присутствующих и формировала мнение действующего Президента по большинству актуальных вопросов.
— Господа. — повторил Рыжов: — Коммуняки совсем оборзели, нарушили все существующие договоренности. Вчера их молодчики имели наглость напасть на наших курьеров, перевозивших денежные средства для наших организаторов, занимающихся поездкой Президента по городам Поволжья, а потом раздавали эти деньги толпе своих сторонников у здания штаб-квартиры их банды, и Сбруев имел наглость лично там присутствовать.
— Сколько денег было похищено и что говорит милиция? — дочь Президента говорила совсем негромко, но звук ее голоса был прекрасно слышен в установившейся тишине.
— Было похищено около ста тридцати тысяч долларов, а милиция, по моему мнению просто саботирует работу по розыску похищенного под предлогом отсутствия официального заявления от пострадавших…
— А почему нет официального заявления? — изобразила непонимание сложившихся реалий «хозяйка»: — И почему такие суммы не сопровождаются надежной охраной?
— Я, как руководитель предвыборного штаба, считаю политически вредным, чтобы эта история стала достоянием общественности. — тут же выдал заранее подготовленный ответ Рыжов: — А относительно отсутствия надлежащей охраны — это целиком моя вина, и я готов нести за это упущение полную ответственность.
— Мне нравится ваша позиция. — очаровательно улыбнулась дочь главы государства: — Думаю, что пары дней вам будет достаточно, чтобы внести в кассу похищенную сумму. Саботаж милиции по расследованию данного инцидента необходимо нивелировать подключением к расследованию службы безопасности Президента, как, впрочем, и к сопровождению и транспортировке денежных средств.
Рыжов поймал торжествующий взгляд начальника президентской охраны генерала Енотова и был вынужден покаянно склонить голову. Деньги были, и деньги проблемой не были, хотя, за последние пару лет, Рыжов уже отвык деньги отдавать, выработав у организма стойкую привычку деньги только брать. Знаете, как курица, которая загребает ногами только в одну сторону. И сейчас сама мысль, что надо будет расстаться с кровными ста тридцатью тысячами долларов просто жгло его изнутри — было ощущение, что голова может взорваться. Гениальный приватизатор попытался привести дыхание в порядок, одновременно думая о том, кто заплатит за него завтра указанную сумму.
— У вас все по этому вопросу? — дама за председательским местом нетерпеливо постучала по столешнице аккуратным ноготком.
— а что будем делать с Сбруевым? Мы же не можем оставить этот выпад против Президента безнаказанным?
— Я прошу начальника службы безопасности… дама бросила кроткий взгляд на генерала: — Провести проверку, и если информация о причастности верхушки большевиков подтвердиться…
— Все будет выполнено. — отрапортовал генерал, с грохотом поднимаясь со стула, чтобы, дождавшись благосклонного кивка женщины, победно взглянуть на понурого Рыжова, только что потерявшего в аппаратных играх очень много очков.