Фаина.

Солнечные лучи отчаянно пробивались сквозь тёмные массивные шторы, когда я почувствовала, что чья-то рука настойчиво трясёт меня за плечо.

Приоткрыв один глаз, я лицезрела Вольдемара: он застыл у кровати с торжественным видом, словно принимал парад, и благоговейно сжимал в руках поднос.

— Просыпайтесь, — прошептал он, — завтрак в постель готов.

Люда, дремавшая рядом, сонно зашевелилась, перевалилась на бок и с коротким, но емким возгласом: «Да чтоб тебя...!» — чуть было не отправила поднос Фердинанда в свободный полет. К счастью, тот успел проявить чудеса реакции и отступил на шаг. Люда же резко приняла сидячее положение.

— Вы где бессмертия наелись, мальчики? — хрипло поинтересовалась я, пытаясь протереть глаза. — С таким «добрым утром» можно значительно ускорить встречу с Создателем.

— Это у вас такой изощрённый способ произвести впечатление? Или здесь в принципе принято доводить гостей с утра пораньше? — убирая прядь с лица, поинтересовалась подруга.

— Нам просто захотелось вас порадовать, — расплылся в улыбке Вольдемар.

— Ну и проявить наше гостеприимство, — добавили они в один голос.

Я села на кровати и с глубоким недоверием уставилась на поднос.

— «Порадовать» — это слишком громко сказано. А вот оставить нас заиками и добавить пару лишних седых волос, вам определённо удалось.

На подносе красовалось нечто кровавое в окружении пары ломтиков хлеба и подозрительных грибов. Довершала композицию чашка с полупрозрачной жидкостью.

— Это... что? — я осторожно указала пальцем на поднос.

— Особый деликатес наших земель! — гордо объявил оборотень. — Сердце молодого оленя с кровью, приправленное папоротником и обжаренное с можжевельником. Грибы прямиком из недр древнего леса и кружка горячего отвара из волчьей ягоды и листьев омелы. — Он проговорил это с такой нескрываемой гордостью, будто лично вырастил этот папоротник и бегал в лес собирать грибы.

— М-м-м, Фань, ну что, аппетит ещё не разыгрался? — ехидно поинтересовалась подруга.

— А что же многоуважаемый граф Фердинанд подготовил для нашей драгоценной Людочки? — поинтересовалась я, с опаской отворачиваясь от своего подноса.

— Я подготовил исключительно лучшее! — воодушевился вампир и подошёл ближе к Люде. — Кровь молодого оленя, сдобренная трюфелями, желе из лунного мха и питательная паста из семи трав. Всё свежайшее, только что доставлено.

Люда с сомнением принюхалась к стакану с густой бордовой жижей, поморщилась и постаралась отодвинуться как можно дальше.

— Свежайшее? — Люда скептически подняла бровь.

— Ещё утром бегало, — не удержалась я от ехидства.

— Выглядит, пожалуй, аппетитно... для кого-то другого, не спорю, — дипломатично начала Люда, — но я бы все же предпочла обычный омлет с тостами.

— Свежайшая, — с фанатичным упорством подтвердил Вольдемар. — Добыта на рассвете.

— На рассвете? — переспросила я, пытаясь осознать масштаб бедствия. — То есть вы подорвались ни свет, ни заря, чтобы извлечь кровь и сердце несчастного оленя? Или у вас тут суровый кодекс чести: настоящий э-э-э... аристократ не ест ничего без трюфелей и мха?

— Спасибо, конечно, — осторожно добавила Люда, изо всех сил стараясь не вспоминать вчерашний земной перекус. — Это крайне мило с вашей стороны, но, может, мы перейдём к чему-то более традиционному? Например, к еде, которая не требует от нас героического преодоления инстинкта самосохранения и не вызывает вопросов в духе: «А это точно не опасно для жизни?»

— Вот именно! — подхватила я, решительно откидывая одеяло. — Где тут у вас кухня? И сразу предупреждаю: если там обнаружится хоть капля этого вашего «аристократического изобилия», я за себя не ручаюсь. Я хочу нормальный человеческий завтрак.

— И желательно, чтобы в нем фигурировали яйца, бекон и кофе, — веско добавила Люда. — Никаких сердец, трюфелей и настоек. Понятно, Федя?

— Простите, я не Федя! — возмущённо воскликнул вампир, чей аристократический лоск дал заметную трещину. — Я Фердинанд!

— Да-да, граф там какой-то высшей цепи, помню-помню, — протараторила Люда, уже не слушая оправданий. — Будешь теперь сокращённо — Федя.

— Люда, ты голова! — я посмотрела на подругу с искренним восхищением, после чего перевела взгляд на оборотня. — Вольдемар, исключительно в целях сохранения моего речевого аппарата от вывихов, отныне ты будешь просто Володя.

Федя и Володя уставились на нас с таким выражением лиц, будто у нас как минимум вторая голова отросла.

— Ну что вы, мальчики, — промурлыкала я, одарив их самой лучезарной из своих улыбок. — Человек — существо ко всему привыкающее, и вы привыкнете быстро.

— Ладно, — обречённо вздохнул новоиспечённый Володя. — Пойдёмте, мы проводим вас в кухню. И… примите наши извинения за этот утренний инцидент.

— Обещаете впредь не потчевать нас местными изысками без предварительного уведомления и письменного согласия? — строго уточнила Люда, закрепив успех.

— Клянусь, — торжественно поднял руку Федя, в глазах которого читалась вся скорбь вампирского рода. — Отныне только тривиальная пища.

— Ну и отличненько, — подруга удовлетворённо кивнула мне, мол, «клиент созрел».

— Давайте договоримся: вы лишь укажете нам расположение кухни, а готовить будем мы сами. Идёт? А то я кожей чувствую, как мой организм выражает протест против… всего этого. Он, знаете ли, ещё не забыл вкус овсянки и даже тешит себя надеждой, что она съедобна.

Федя и Володя окончательно растерялись — видимо, не ожидали такой реакции от своих дам. Они переглянулись, и вампир заметно пожал плечами, а оборотень еле слышно вздохнул.

— А теперь — а теперь брысь отсюда! — я решительно указала мужчинам на дверь, сопроводив команду указующим жестом. — Дайте нам возможность спокойно переодеться и собраться с мыслями.

— Но мы всего лишь хотели помочь… — начал Вольдемар, направляясь к выходу.

— Помочь? Вы уже и так нам помогли, проснуться, — воскликнула я и для убедительности запустила подушкой в оборотня.

— Эй, это была моя подушка! — возмутилась Люда, наблюдая за полётом «снаряда».

Оборотень недоуменно переводил взгляд с подушки на меня. Я прямо-таки видела, как в его сознании напротив моего имени медленно, но жирно ставится пометка: «Субъективно неадекватна».

Наконец, мужчины покинули спальню, оставив нас в тишине. Мы в рекордные сроки привели себя в божеский вид и выдвинулись на поиски пропитания.

— Вот они, мужчины… Обещали провести экскурсию до кухни, а сами смылись куда-то, — проворчала Люда, осторожно спускаясь по лестнице.

— Не ной, подруга. Сейчас мы найдём эту обитель кастрюль по запаху, — подбодрила я её, принюхиваясь к ароматам дома.

За дверью обнаружилась огромная кухня — настоящий храм кулинарии. В центре возвышался массивный каменный стол, вдоль стен тянулись полки с посудой, в очаге весело полыхал огонь, а у котлов суетились двое поваров: седовласый мужчина и молодая девушка с весёлыми глазами, но болезненно бледным лицом.

— Доброе утро! — бодро начала Люда. — Мы тут решили, что пора позавтракать по-человечески. Поможете нам найти продукты?

Старший повар удивлённо вскинул брови:

— По-человечески?

— Ну да, — Люда лучезарно улыбнулась. — Яичницу с беконом, тосты, кофе покрепче. У вас найдётся все это? Или тут потчуют только кровью оленя и лунным мхом?

Повара переглянулись и дружно рассмеялись.

— Найдётся, найдётся, — добродушно ответил старший. — Если только объясните, что такое «тосты» и «кофе»?

— Ну во-о-от, началось… — протянула я. — Людок, если тут нет кофе, я найду и угоню дракона, чтобы улететь домой.

— А у нас не водятся драконы, — вставила девушка. — Если полетать хочется, то только Ирлинги.

— Ирлинг? Это кто или что ещё? — удивлённо спросила подруга.

— Ирлинги — это полулюди-полуптицы, а точнее, люди-птицы. Летать могут. Миролюбивый народец.

— О, Фань, смотри: два в одном — и муж, и транспорт! — хохоча, проговорила Люда.

— Тьфу на тебя, окаянная, — посмеиваясь, отозвалась я.

Повара недоуменно поглядывали на нас: видимо, таких шумных гостей им встречать ещё не приходилось.

— Тосты — это чуть поджаренный хлеб, — с надеждой начала объяснять Людочка. — То есть берётся ломтик хлеба и обжаривается с двух сторон до золотистой корочки.

— Ты им ещё нарисуй и раскрась, — добавила я не удержавшись. — И жестикулируй побольше!

— А-а-а, хлеб есть! — оживился старый повар. — И масло для жарки имеется.

— Отлично. А кофе — это такой горячий напиток, терпкий и горьковатый.

— Ой, Айран, это, видимо, тот напиток, что так любят люди. Они его, кажется, называли «ковэ», — весело произнесла девчушка. — Просто оборотни не пьют ковэ, так как он мешает обонянию, а вампирам он без надобности, да и на вкус не нравится.

— А-а, это тот противный напиток, от которого потом горло жжет? — переспросил старший повар, скорчив такую гримасу, будто только что проглотил лимон целиком. — Имеется ваш «ковэ», сейчас достану. Я им огород посыпаю, чтобы насекомые рассаду не поели.

— Ну вот, Фаичка, а ты боялась! — пролепетала подруга. — Сейчас тебе дезинсекционное средство достанут, и заживём.

Вскоре на кухне закипела работа. Я самозабвенно взбивала яйца, Люда виртуозно поджаривала бекон, а повара, окончательно смирившись с захватом территории, покорно показывали, где лежат свежие овощи и хлеб. Когда всё было готово, по коридорам особняка поплыл божественный аромат жареного мяса, способный поднять из могилы даже самого ленивого вампира.

Федор и Владимир, не выдержав гастрономической пытки, робко заглянули на кухню.

— О, смотрите-ка, — подмигнула я, лихо, переворачивая ломтик бекона. — Наши гурманы-мужья пожаловали! Что, мальчики, привлекает запах гемоглобина?

— И мясо без признаков жизни, — добавила Люда, демонстративно поливая бекон густым красным соусом. — Это вам не сердце оленя под лунным мхом. Вы, кстати, сами-то это пробовали? Или это у вас такой секретный ритуал инициации для новичков?

— Признаю, пахнет на удивление привлекательно, — сказал вампир, не сводя глаз со сковородки.

— И выглядит вполне съедобно, — добавил оборотень, с научным интересом разглядывая яичницу.

— Вот именно, — наставительно кивнула я. — Нормальная еда — это когда не нужно судорожно листать энциклопедию, чтобы понять, что именно лежит у тебя в тарелке.

Позавтракав и все-таки угостив мужчин остатками трапезы (под их клятвенные заверения, что это совершенно не похоже на «человеческую» еду, но подозрительно вкусно), мы решили, наконец, осмотреть хоромы, в которых нам предстояло коротать «век».

Осмотр дома затянулся на добрый час. Мы с подругой бродили по комнатам первого этажа, восхищаясь мраморными колоннами. Каждую из них венчала изящная резьба в виде виноградных лоз — в игре света от настенных факелов казалось, будто каменные листья вот-вот зашелестят.

— Красиво, конечно, но совершенно нефункционально, — констатировала Люда, критически оглядывая гобелен, расшитый золотом и шёлком? — Где, я вас спрашиваю, Wi-Fi? Где стиральная машинка притаилась? Где хотя бы приличный диван, на котором можно по-человечески завалиться под сериальчик? Я уже молчу про телевизор!

— Апчхи! И кондиционер! — добавила я, отчаянно обмахиваясь рукой. — Тут душно, как в историческом музее в день открытых дверей.

— А ещё меня одну мучает вопрос: Как они сюда всё припёрли, раз купол не пропускает?

— Нет, ты не одна такая. – протянула подруга задумчиво.

Вампир, проводивший нам экскурсию, только хотел что-то сказать, но не успел.

— О, а здесь у нас что? — я заглянула за массивные двойные двери и ахнула. — Люда-а, смотри, бассейн! Айда купаться! — и я исчезла в недрах помещения, полная восторга.

— Ого-о-о, какая прелесть! — радостно протянула Люда. — Федька, ты чего партизанил, что у вас тут бассейн имеется?

Фердинанд, сопровождающий нас, застыл в дверях, словно оловянный солдатик, и с полным непониманием в глазах переводил взгляд с меня на Люду.

— Федь, чего молчишь, как на допросе? — строго обернулась к нему подруга.

— Бассейн? — осторожно переспросил он. — Это купальня. Здесь принято омываться после долгого и утомительного дня.

— То есть бассейн, — подытожила я, игнорируя терминологию.

— Не бассейн, — терпеливо поправил вампир. — Купальня. Место, где омываются, очищаются и… собственно, купаются.

— Аха-ха! Люда, поздравляю, теперь он официально считает тебя неучем! — прыснула я, едва не согнувшись пополам. — Какой «бассейн» в Средневековье? Люда, ты хоть в курсе, что такое «омываться»?

— Так, хохотушка, тебе явно пора остудить пыл, — мстительно бросила подруга.

Не успела я опомниться, как Люда с коварной улыбкой толкнула меня прямиком в объятия водной стихии. Раздался оглушительный ПЛЮХ. Я с визгом ушла под воду, а вынырнула, уже отплёвываясь и сверкая на подругу широко раскрытыми глазами.

— Ты что творишь?! Вода же холодная!

— Зато освежает, — невозмутимо парировала подруга.

Однако насладиться триумфом ей не дали. Фердинанд, до этого момента лишь сдержанно улыбавшийся, вдруг сделал шаг вперёд.

— Интересный подход к развлечениям, — произнёс он с напускной серьёзностью. — Но, кажется, правила хорошего тона требуют симметрии.

Прежде чем Люда успела хотя бы пикнуть, вампир ловко подхватил её за талию — и в следующее мгновение зал огласил второй мощный ПЛЮХ. Люда вынырнула, яростно отбрасывая с лица мокрые пряди, и возмущённо уставилась на вампира:

— Вы что, сговорились?!

— Просто поддерживаю баланс во Вселенной, — ответил вампир, хотя уголки его губ предательски дрогнули. — Теперь всё честно.

— И мокро! — добавила я, метко запустив в подругу пригоршню воды.

В этот момент в дверях купальни возник оборотень.

Он замер, удивлённо вскинул брови, а затем залился искренним смехом:

— Ну вы даёте! Прямо как дети. Или как два щенка, которые впервые в жизни увидели лужу.

Он подошёл ближе, присел на корточки у самого края и с любопытством осведомился:

— И как водичка? По шкале от «прохладно» до «сейчас превращусь в ледышку»?

— Прохладная, но приятная, — улыбнулась я, убирая с лица непослушную рыжую прядь. — И, кажется, пахнет лавандой. Не хочешь присоединиться? Или боишься, что шерсть намокнет, и ты станешь похож на мокрую дворняжку?

— О нет, — оборотень шутливо вскинул руки, — я предпочитаю исключительно сухой юмор. Но могу принести полотенца или… — он хитро прищурился, — подкинуть в воду пару льдинок для бодрости.

— Только попробуй! — Люда прицельно плеснула в его сторону водой.

Вольдемар ловко увернулся, но пара капель все же украсила его рукав.

— Эй! — он картинно возмутился. — Это уже официальное объявление войны!

Он схватил с мраморной скамьи полотенце и начал грозно им размахивать, словно боевым знаменем.

— Сдавайтесь, нарушители спокойствия! — театрально прорычал он. — Или я применю секретное оружие оборотней — атаку щекоткой!

— Щекотку? — я скептически приподняла бровь. — Звучит не слишком устрашающе. Особенно учитывая, что ты замер в трёх метрах от нас и явно не горишь желанием приближаться к этой опасной водной зоне.

— О, это не простая щекотка! — Вольдемар назидательно поднял палец вверх. — Это особо коварный подвид. Стоит мне лишь помахать полотенцем в вашу сторону, как вы закатитесь в таком хохоте, что вода из купальни выплеснется на пол. А это, между прочим, добавит лишней работы слугам.

Люда пренебрежительно фыркнула:

— И что, слуги нас за это сурово покарают? Явятся с тряпками и зачитают нотацию о бережном обращении с водными ресурсами?

— Хуже! — Оборотень состряпал «страшные» глаза. — Главный дворецкий официально занесёт вас в список злостных нарушителей дисциплины. А после — заставит начищать все эти мраморные колонны вручную. Вы хоть видели, сколько их тут?

Я картинно прижала ладонь к сердцу, изображая смертельный испуг:

— О нет, только не полировка колонн! Мы же погибнем от скуки… Что же нам делать, Лю-юда-а? — наигранно простонала я.

Хм, а он забавный — подумала я украдкой.

В этот момент к беседе присоединился вампир, который до этого с комфортом расположился на скамье, едва сдерживая смех.

— Есть более гуманный вариант, — спокойно произнёс Федя, скрестив руки на груди. — Вы признаете, что мы — эталон гостеприимства, а взамен мы гарантируем вам неприкосновенность перед лицом кары и даже окажем содействие в добыче сладостей.

Вовка возмущённо обернулся к нему:

— Эй, я тут вообще-то веду дипломатические переговоры! Не сбивай мне стратегию запугивания.

— Твоя стратегия не работает, — усмехнулся Федор. — Видишь, они ни капли не боятся, ни твоих угроз, ни дворецкого.

— Зато они боятся колонн! — не сдавался оборотень.

Люда расхохоталась:

— Мы просто мастерски притворяемся! На самом деле мы уже мысленно распланировали, какие узоры выведем на этом вашем мраморе во время чистки.

— Все равно! — Вовка воинственно вскинул полотенце. — Признайте мою власть как Хранителя Полотенец и пообещайте, что в следующий раз официально пригласите меня на водные процедуры.

— Договорились, — рассмеялась Люда, выбираясь из воды с помощью Вампира, тот подхватил её подмышки, словно ребёнка и р-раз и вытащил. Мне же протянул руку оборотень с озорной улыбкой. А так хотелось скинуть его в воду, но, увы, разные весовые категории. — В следующий раз мы тебя первым столкнём в купальню. Исключительно ради симметрии. – из вредности добавила я, принимая крепкую мужскую ладонь.

Оборотень картинно отпрянул, после того как помог мне выбраться:

— Эй, речь шла о приглашении, а не о насильственном погружении! Я, между прочим, гордый оборотень, а не водоплавающая птица.

— Зато у тебя мех густой — будешь отлично держаться на плаву, — подмигнула я.

— И все равно я предпочитаю загорать на берегу, — хмыкнул оборотень, бросая нам полотенца. — Ладно, сдаюсь. Пойду, организую вам чай со сладостями, пока вы окончательно не превратились в русалок.

— Здесь есть русалки? — спросила я, отжимая одежду.

Ответом мне стала лишь хитрая мужская улыбка.

После купальни мы, укутанные в пушистые полотенца, аки две римские матроны, направились в свои покои, дабы наконец переодеться и просушить шевелюры. На втором этаже располагалось шесть комнат: по правую сторону — наша с Людой спальня, соседствующий с ней кабинет и ещё одна спальня. На противоположной стороне коридора планировка зеркально повторялась. Подъем на этаж венчали две лестницы, каждая из которых вела к своему крылу, а центральное пространство зияло пустотой, открывая вид на первый этаж. Коридор вдоль комнат был надёжно, но изящно ограждён резными перилами.

— Ну и планировка! — я покачала головой, с опаской заглядывая в «пропасть» первого этажа. — Прямо квест «найди путь к спальне и не сверни себе шею».

— Да уж, — подхватила подруга, с интересом разглядывая резьбу на перилах. — Если ночью выйти сюда спросонья, можно ненароком попасть в сказку… в ту самую, где героиня летит на дно глубокого колодца.

— Зато какая экономия на тренажерах! — рассмеялась я. — Вместо кардио — забеги по лестницам.

— Смотри! — Люда указала на балкон. — Оттуда можно вечерами любоваться закатом, совсем как на даче.

— Только с видом на горы и, смею надеяться, без наших родных и до боли надоедливых комаров, — закончила я за неё.

— Зато в комплекте идут вампиры и оборотни, — подмигнула подруга. — Но, знаешь, мне начинает здесь нравиться. Пока, всё идёт не так уж и плохо, правда?

— Пожалуй. – Кивнула подруга.

— А если найду чем себя занять, то и вовсе можно приглушить тоску по дому.

— Это да…

— А ещё, частично чувствую себя героиней классического исторического романа: живу в особняке, дефилирую по залам, принимаю омовения в каменных чашах… - сказала, как можно веселей, потому, как в груди что-то назойливо сжалось. Всё будет хорошо! Где наша не пропадала?

— И сушишься после этого, как мокрая кошка, — вставила я свои пять копеек. — Пойдём быстрее переодеваться. — ответила подруга с тяжёлым вздохом.

Уже подходя к спальне, я вдруг замерла на месте и задумчиво почесала подбородок.

— Послушай, а как здесь обстоят дела с бритьём? — я вопросительно выгнула бровь. — Мне кажется, или я уже чувствую, как мои ноги начинают покрываться густой растительностью, уподобляясь конечностям нашего оборотня?

— О, не переживай! — хихикнула Люда. — Наверняка у Федьки в закромах припрятан какой-нибудь магический крэм или древнее заклинание «Гладкие ножки — навсегда».

— Ага, или суровый старинный рецепт: «Возьми пучок крапивы, горсть золы, добавь три капли крови девственницы и получи идеально гладкую кожу… либо химический ожог четвертой степени», — предположила я.

— Ну уж нет! — передёрнула я плечами от одной мысли о подобной косметологии. — Уж лучше я буду щеголять мохнатой медведицей, зато в относительной безопасности, — подытожила я, переступая порог комнаты.

— Кстати, о безопасности... — Люда решительно скинула полотенце. — Ты, случайно, в пылу межпространственного перемещения не захватила с собой пару сменных трусиков?

— Знаешь, как-то не додумалась в тот момент, — с улыбкой отозвалась я. — Давай-ка проинспектируем местный гардероб, авось там завалялось хоть какое-то нижнее белье, кроме тех сорочек. Вчера ведь, сама помнишь, вообще не до этого было.

Люда величественно подошла к массивному деревянному шкафу с резными дверцами и распахнула его, словно ворота в Нарнию. Внутри ровными рядами висели длинные халаты и несколько платьев, явно претендующих на звание музейных экспонатов. Правда, в самом углу притаились простенькие, невзрачные, которые мы сразу и не заметили.

— Ну-с, поглядим, что тут припасено для современной девушки, — пробормотала она, скептически перебирая вещи. — О! А вот это чудо подозрительно напоминает ночнушку моей прабабушки. Длина строго до пола, а кружева возведены вокруг воротника, словно оборонительные сооружения крепости.

— У меня ситуация не лучше, — отозвалась я, копаясь в соседней секции. — Кажется, эта сорочка помнит ещё славные времена крестовых походов. И почему эти кружева здесь... буквально везде? Такое чувство, будто местный портной в какой-то момент вошёл в раж и решил: «А добавлю-ка я ещё вот эту рюшечку для красоты и для того, чтобы в этом точно было невозможно удобно устроиться!»

В итоге, перебрав весь гардероб, мы остановились на простых платьях в пол с квадратным вырезом и шнуровкой по бокам.