Как бы то ни было, а следовало отчитаться о проделанной работе. Урфин поджидал Валеру на яхте уже с обеда и от нетерпения матерился. Денису пришлось выслушать про своего друга много всякого, и если бы не присутствующая на палубе Белла, то наверняка дошло бы до драки.

— Он дебил! — орал ведьмак. — Вы смотрели новости? О, они скоро будут! Вам понравится. Он привёл в епархию всю администрацию города, всю милицию, юстицию, там судья Кочеткова голышом отплясывала! Мне Палыч звонил и фотографии присылал, он единственный, кто на его счастье, проебал вспышку. А вот его начальник не успел. Там были нотариусы, адвокаты, иностранные туристы. Это международный скандал! Всех дерьмом измазал — скотина такая! А потом он устроил праздничный салют: взорвал лимузин и поджог епархию. Там до сих пор пожарные потушить не могут. Это — всё! Война с архиепископом неизбежна!

— В который раз говорю: наверняка это часть его плана. Он всегда создаёт шумиху, но потом всё разрешается к лучшему, — пытался успокоить его Денис.

— Где тут лучшее? Вам-то, хуй ли? Вы приехали и уехали, а он за один раз умудрился настроить против меня всех. Теперь мною Москва заинтересуется, Восьмой отдел заинтересуется, а ты знаешь, сука такая, сколько я бабла плачу, чтобы им было неинтересно?

— Много?

— Не угадал. Умножь своё «много» на сто и переведи в доллары. Не задумывался, почему Москва такая богатая? А потому что все откаты туда идут. Это же, блядь, центральная прачечная по отмыву денег, а не дашь денег — забудь про спокойный сон. Видел рекламу, где мужик выключателем щёлкает, потому что налоги не заплатил? А в жизни всё намного хуже: это тобой будут щёлкать. Привяжут к яйцам провода и как давай нажимать на кнопочку. Государству — дай, чиновникам — дай, родственникам чиновников — дай! А когда ты подумаешь, что всё отдал по закону и по понятиям, то можешь смело бить себя по мордасам, потому как отдал ты не всем, потому как нельзя забывать про тех, кому надо отдать ещё больше. И я говорю о тех самых, о слугах народа. Знаешь, какие они жадные? О, бля. Вот станешь работать открыто и тогда поймёшь.

— Прекрати на него кричать! — вмешалась Белла. — Он же не при делах.

— А на кого мне кричать, на тебя? Точно, сейчас пойду и кадык кому-нибудь вырву. Я пиздец как расстроен! Меня опозорили, похерили мой бизнес, превратили Садовск в ебучий Оргийстан, в кишлак с одержимыми ишаками, в говнину, в…!

Тут он прекратил орать и прислушался, а следом за ним и остальные. Снаружи кто-то играл на гармони. Урфин подошёл к краю палубы и, оперевшись о бортик, посмотрел вниз.

— Ну, конечно, он ещё и бухой, до кучи, — тихо прокомментировал он. — Ну всё, теперь точно убью.

Валерий Васильевич действительно заявился пьяный. У него была при себе авоська с водкой, несколько порций шаурмы и аккордеон, на котором он играл извинительную серенаду.

«О, значит, действительно случилась беда», — подумал Денис, изучая физиономию своего друга. А Валера, стоя напротив яхты с закрытыми глазами, что называется, рвал меха. А ещё он пел и пытался отплясывать. Правда, называть его хрип пением язык как-то не поворачивался, но он как мог старался подражать певцу Фёдору Чистякову.

Школа жизни — это школа капитанов,

Там я научился водку пить из стаканов.

Школа жизни — это школа мужчин,

Там научился я обманывать женщин!

— Тащи его на борт! — тихо приказал Урфин Денису, и тот машинально послушался. Валера был просто никакущий. Он плакал, смеялся и утверждал, что все его предали, а потом начал рассказывать про какую-то парикмахершу Лену, которую он обманул на целый одеколон, а она ему просто так поверила. Вот такое он говно, да. Все кругом ему верят и совершенно напрасно, он же манипулятор. Ему видение было, за ним ангелы гнались, но он убежал и спрятался. Пустите в гальюн, ну пустите, что вы за изверги… Не отдам гармошку, я её под честное слово у нищего в переходе украл…

Валеру привели в кабинет, где он тут же разлёгся на диван и начал предлагать всем присутствующим шаурму. Присутствующие морщились. От негодника отчётливо пахло дешёвым портвейном и одеколоном «Дон Жуан», которым, как оказалось, он запивал портвейн.

— Белла, оставь нас, — велел Урфин своей сестре.

— Надолго не оставлю, а то ещё переубиваете тут друг друга, — отказалась красотка и добавила:

— Пойду приготовлю отрезвляющий коктейль.

Едва она ушла, как старшак, взревев раненым зверем, накинулся на пьяного в дым Валеру и начал его душить. Негодник жалобно захрипел, и Денис тут же вступился за своего товарища. Он оттащил ведьмака в сторону и применил замок, блокирующий любые попытки применить физическое насилие. Хорошо хоть, что ведьмаку хватило ума не использовать свои технологические преимущества.

— Пусти, я убью его! — завывал в сердцах Урфин.

— Нельзя, у нас договор. Тебе это сразу аукнется, — убеждал его Денис.

— Да он меня по миру пустил, куда дальше-то? Что мне теперь, уезжать? Заново бизнес строить? Снова — корова? Ну уж нет, я из него душу вытряхну и запихаю в секс-куклу, а эту куклу я подарю коррекционной школе, и пусть его дауны насилуют, пока он не лопнет. Это будет его самое яркое посмертное воспоминание. Уйдёт с брызгами!

— Он не мог накосячить… Надо всё досконально выяснить.

— Как же не мог? Ты видел, что в городе творится? Он, сука, специально нажрался, чтобы мы его пожалели. На жалость пришёл давить… Дай хотя бы в рожу ему плюну. Ну дай!

Валера, который всё это время невозмутимо почёсывал жопу, подал с дивана голос.

— Чемодан…

— Чего — чемодан? — переспросил Урфин, сбрасывая с себя прилипчивого Дениса.

— У таксиста в машине… Там монеты, которые достал этот… Ну, вы поняли. Нужно вернуть такси.

Ведьмак застонал и побежал разруливать ситуацию. Денис остался наедине со своим товарищем.

— Беда? — тихо спросил он, присев на корточки возле дивана.

— Ещё какая, — не открывая глаз, отвечал Валера. — Капитон Маркович вышел из дела. Больше он с нами не играет. Вот так.

— Хрена себе, — пробормотал Денис и сел на задницу, оперевшись спиной о край дивана. — Но почему?

— Да зажрался он. Его там, в епархии, благословили на всю голову, вот он и откололся от нас. Грешно, мол, ему теперь с нами водиться. Золото плохое, а нужно о душе думать и всё в таком стиле… — неразборчиво отвечал Валера.

— В смысле — благословили?

— За то, что он епархии красного петуха пустил. А ты думаешь, я один там накуролесил? Ну нет. Капа к этому тоже приложил свою лапку, но почему-то его за это похвалили, а я весь в дерьме. Вот она, сила святости, понимаешь? Лицемерие по всей вертикали божественной власти. И всегда так, и везде так. Я может… Это тоже не просто так делаю, может я тоже хороший? Но только таким, как Капа, светит Рай, а меня…

Валера всхлипнул.

— Меня с тобой даже в ад не возьмут за наши деяния.

— Ну это ты за себя говори, я-то, в отличие от тебя, планирую попасть на небо, — хмыкнул Денис.

— Угу, мечтай. Будешь шаурму?

— Не буду, ты её измял всю.

— Тогда принеси мне выпить. Я устал. Я охренеть как устал, — захныкал Валера, но вместо выпивки друг показал ему жирный кукиш. Более того, когда появилась Белла с очередным животворным коктейлем, он встал на её сторону и насильно заставил больного выпить.

— Не буду я пить эту лабуду! Что там, кислота синильная, яд кураре, кубомедуза давленная? Травануть меня напоследок вздумали? Я так просто не сдамся, убери эту дрянь вместе с её коктейлем! У меня от предыдущего до сих пор галюны и тремор! — возмущался он до последнего, но зато, когда выпил, закряхтел и успокоился. Только временами озабоченно ощупывал свой живот. Не стрельнёт ли где, а то от этой семейки всего можно ждать, даже полония.

— А вот телевизор, наверное, лучше включить, — посоветовала Белла, забирая опустевший бокал. — Может, действительно покажут что-то важное?

Валера презрительно фыркнул и отвернулся к стене. Денис выразительно пожал плечами и, кивнув на товарища, покрутил пальцем у виска.

— Пульт на столе, — подсказала Белла и, не дождавшись ответа, сама подошла и включила телевизор.

— Мне мультики, пожалуйста. «Чёрного плаща», — не оборачиваясь, попросил Валера.

— Ты сам как мультик, — пробормотала девушка, переключая каналы. — Ага, вот. Только что началось. Сделаю погромче.

На экране появилась молодая светловолосая женщина в модном деловом костюме и, прижимая одну руку к уху, а другой держа микрофон возле рта, заговорила встревоженным голосом:

— …Пожарные практически потушили пожар, случившийся сегодня утром на территории епархии Садовска. Эта страшная трагедия многих не оставила равнодушной, и мне, от лица нашего телеканала, хотелось бы поблагодарить жителей города и особенно нашу администрацию, а так же сотрудников милиции, боровшихся с причиной пожара буквально голыми руками.

Белла и Денис дружно вытаращились в сторону дивана.

— …Данная трагедия в очередной раз демонстрирует высокий моральный дух наших сограждан, а так же крепкие православные традиции поддержки, взаимопонимания и готовности к самопожертвованию. В это трудно поверить, но многие из добровольных помощников остались практически без одежды… Она сгорела при пожаре, некоторые падали в обморок, но пока у нас такие граждане и такая сильная вера, нам не страшны никакие стихии и бедствия… Я сейчас беру интервью у некоторых из них… Представьтесь, пожалуйста.

На экране появилось одутловатое лицо. Мужчина был практически гол и только полосатое детдомовское одеяло, в которое он кутался, намекало на его высокое положение.

— Макар Иванович Фёдоров. Генерал-майор, начальник ГУ Э-ММ… ВДЭ… Мняумнякской… По Садовску значит. Мы прибыли сюда практически в полном составе сотрудников управления горячей раскрываемости по местам, и едва началось возгорание, сразу же приступили к тушению сподручными средствами. Более того, хочу подчеркнуть, что в первую очередь мы обеспечивали безопасность, а так же будут приложены все силы и квалифицированные психологи для… Эм, батюшек. Благодаря моему непосредственному руководству удалось избежать многочисленных жертв среди мирного населения, а так же нами по горячим следам был выявлен виновник, известный на всю округу звонарь, и если со стороны епархии возникнет претензия, то мы, конечно, всячески посодействуем возбуждению уголовного дела…

— Да что вы такое говорите, Макар Иванович, ну какой звонарь? Возгорание произошло по причине сильной грозы, разразившейся над епархией, — вмешался симпатичный седой мужчина, одетый в точно такое же полосатое одеяло. — Я, как мэр нашего любимого города, первым прибежал на пожар, а все сотрудники администрации, они вот тут, рядышком, мои свидетели. Мы немедленно приступили к тушению, ну вы понимаете: это честь для нас — потрудиться на благо церкви. Но это были всего лишь причуды стихии. Вы, девушка, сами посмотрите, вон на те обломки. Молния ударила в машину, во все стороны полетели кусочки, и здание загорелось. Вы посмотрите!

Он потянул репортёршу за руку, и камера повернулась в сторону изрядно обгоревшего здания. Валерий Васильевич победоносно захихикал, а Денис увидел целую толпу граждан, закутанных в одеяла.

— Ничего не понимаю, — пробормотал Денис. — Они были под действием одержимости, так ведь?

— Ну конечно, мой дорогой друг. А когда они очнулись, их фантазия сама дорисовала необходимую картинку. Я только самую чуточку подстраховался. Ну и ещё благословение Капы свою роль сыграло.

— Любопытно, — пробормотал Денис. — А что за благословение?

— Настоящее. Прям оттуда, — Валера потыкал для убедительности в потолок указательным пальцем и, когда его не поняли, рассказал:

— Капитон Маркович нашёл в секретке архиепископа полиставрион. Сжёг его, и за это души томящихся в неволе златошвеек благословили его на всю катушку. Ну а пожар — это так, побочные эффекты. У него сейчас нимб аж трещит и в темноте светится. Я, если честно, прикурить от него хотел, но это как-то неприлично, вы не находите?

— Полиставрионы не горят, — нахмурилась Белла. — На них вышиты знаки «Неопалимой Купины», я про это читала.

— Значит… Ну, я не знаю. Чудеса Господни, — развёл руками Валера. — Мне лично без разницы. Будем считать, ему подарили нимб за воровство и вандализм. А чё? Вполне логично. У нас половина осуждённых по 214 и 158 статье точно такие же святые. Про то и песни поют. В любом музыкальном ларьке или у таксистов, в магнитоле… Кольщик, наколи мне купола, рядом чудотворный крест с иконою...

Тут он зевнул.

— Спать захотелось.

Едва он упомянул таксистов, как в кабинете снова появился Урфин, но теперь уже с чемоданом.

— Хоть что-то хорошее за сегодня, — бурчал он на ходу. Потом он обратил внимание на телевизор и тоже от удивления немного приоткрыл рот.

— …Ист арбайтен, помогать русский священник, спасать от пожар. На моей родине все католики, но в трудный минут мы приходить на помощь, — докладывала с экрана пожилая немецкая туристка, одетая в одеяло.

Урфин, косясь на экран, прошёл к столу и приступил к вскрытию чемодана.

— Там только твоё, а золото архиепископа где-то ещё, — голосом, полным заботы, подсказал с дивана Валерий Васильевич.

— Протрезвел уже, макака пьяная? — буркнул старшак. — И где, позвольте спросить, моя шарманка, которую ты под честное слово взял?

— Она бумкнула. А вообще, предупреждать надо было. Я же не знал, что этот раритет ещё и взрывается.

— В смысле? — обернулся в изумлении Урфин. — Это была шарманка моей бабушки, ей в приданое с партией рабов досталась! Девятнадцатый век, единственный экземпляр! Ах ты помойка!

— От помойки слышу! Твоя бабушка была бы довольна, узнав, что её шарманка стала причиной уничтожения лимузина архиепископа, — фыркнул Валера.

— Да плевать мне на его лимузин!

— А на сломанную трость не плевать? А на уничтоженный полиставрион? А ты знал, что он у него есть? Вернее — был? И ещё ларец с мощами тоже был. Минус три могучих артефакта за одно утро, как тебе такой расклад, а? Стоит это бабушкиной шарманки? — завёлся Валера.

— Да тише вы! Дайте про Тихона послушать! — шикнула на них Белла, и они, замолчав дружно, начали смотреть телевизор.

Репортёрша, тем временем, опросив различных свидетелей происшествия, пообщавшись с мэром и врачами, перешла непосредственно к расспросам священнослужителей. Сейчас она разговаривала с протоиереем, исполнявшим обязанности настоятеля епархии. Урфин морщился, слушая, как тот велеречиво и не торопясь благодарит всех за оказанную помощь и поддержку, как он рассказывает о пользе молитв и истинной веры, а затем, когда репортёрша спросила про здоровье архиепископа, протоиерей тактично ушёл от ответа и сообщил лишь, что высокопреосвященство испытал сильное душевное расстройство.

— Расстройство? — недоверчиво переспросил сам себя Урфин.

— Брешут-с они, — услужливо подсказал Валера. — Одно из зданий нехило так обгорело. Юродивый Фестер более не охраняет их священную землю, а архиепископа мы как следует пощупали за мягкое. В результате имеем очень сильно ослабленного конкурента. Вот он и прихворнул. Спорим, он сейчас лежит в своей постели и захлёбывается от кашля? У монахов — мораль ниже плинтуса, схимники в ауте. На кого же ему сейчас надеяться? Неужели на помощь из Москвы?

— А если и так? — рявкнул Урфин. — Они пришлют проверку, а если потребуется — отряд схимников с веригами. И что ты тогда будешь делать?

Валера вместо ответа предупреждающе погрозил ему пальцем, затем встал с дивана и подошёл к столу.

— Если подмога из Москвы приедет, то я им покажу… вот это, — тихо сказал он и показал ведьмаку перстень.

Урфин посмотрел на ювелирное изделие, словно кобра на мангуста.

— Откуда? — недоверчиво прошептал он.

— Найдено в закромах церкви. Как думаешь, что сделает Синод с Тихоном, если тот будет уличён в связях с вампиром? — совершенно невинным голосом поинтересовался белобрысый подлец.