Сестёр в буквальном смысле посадили под домашний арест. Из дома не выходить, в церковь и по улицам — не гулять. «Анфиска, Раиска, кончай сидроль!» Всё, как в том фильме. А чтобы у них и мыслей о побеге не возникало, белобрысый мерзавец обошёл весь дом по кругу с куриной лапкой, которую позаимствовал из ведьмачьего арсенала.

Вернул — сломанную.

— Скотина! Ты хоть знаешь, сколько она стоила? — расстроился Урфин.

— Чтобы создать качественную печать куриного зла, всегда приходится чем-то жертвовать, а под рукой ничего путного не оказалось. Зато ведьмы теперь и не пикнут, — словно бы извиняясь, отвечал Валера, после чего пообещал: — Даю год гарантии.

— Да чё мне твоя гарантия? Ты им не навредил? С ними всё будет в порядке?

— Товарищ Урфин! Вы меня как профессионала оскорбляете! — с недовольным видом заявил плут. — Если бы я им навредил, вы бы почувствовали откат на себе, вследствие, сами знаете какого договора. А так…

Он, нахмурившись, покосился в сторону дома.

— Не в моих правилах оставлять ведьм в здравии, но тут пришлось сделать исключение. Поспят немножко, наберутся сил, а когда выйдут из спячки, ты им пароход с туристами подаришь и в кругосветное турне. Если проснутся раньше, то из дома всё равно им не выйти, а поскольку мы применили куриную лапу, архиепископ решит, что это козни иной, посторонней ведьмы, и десять раз подумает, прежде чем развеять печать. Зачем ему проблемы с чужими ведьмами?

Старшак всё равно сомневался.

— А если им что-то потребуется?

— Так у них же язык есть, скажут. Крикнут через забор. Логично? Оставь одного ревенанта для связи, и всего делов, — пренебрежительно отмахнулся Валера и, вспомнив про свой недопитый ящик пива, побежал к машине.

«Логично», — мысленно согласился с ним Урфин. Он ещё раз осмотрел дом, проверил печать и более не нашёл к чему придираться. Надо отдать должное этому человечишке — ловкую штуку придумал. И договор не нарушен, и тайны сохранили. А какая следующая тайна? Отправить часть своих ведьмаков продолжать погоню? Чтобы церковники думали, будто бы он до сих пор ищет золото? Маразм. Кто в такое поверит? Тем более что они монашка украли. Он-то договором не связан: а ну как предаст?

— Что с этим твоим… кротом? — сурово спросил он, занимая своё место в салоне и недовольно морщась от запаха дешёвой кислятины. Гость уже успел разлить одну бутылку на кожаные сиденья и теперь вытирал лужу при помощи пиджака. Пиджак он отнял у водителя.

— А чё ему сделается? — вопросом на вопрос отвечал тот. — Агент Капа не в курсе той роли, которая ему отведена в моей авантюре, а значит, он сыграет своё соло совершенно искренне и без обмана. Нельзя уличить божьего человека во лжи, если он не врёт и говорит только правду. Архиепископ чует ложь за версту, поэтому «крот» именно такой, какой нужно. Он честный. Он знает, что его спасли, и будет благодарен своим спасителям, подобно соловью, спасённому из пасти страшного змия. Да… и он не в курсе про золото. Возьмите, пожалуйста, вашу тряпочку…

Ведьмак-водитель только фыркнул в ответ и выкинул испорченный пиджак в окно.

— В химчистку, господин Урфин, когда прикажете, — брезгливо проскрипел он.

— Сразу после того, как мы окажемся на яхте, — закивал Валера. — А сейчас будьте любезны поднять забрало. У нас с господином Урфином деловой разговор.

Водитель с недоумением посмотрел на старшака.

— Делай, что велено! — рявкнул тот и, дождавшись, пока стекло, разделявшее салон и кабину водителя, поднимется, спросил уже более спокойным голосом: — Что там по яхте?

Прежде чем ответить, Валера передал ему открытою бутылку пива. Старшак понюхал. Ладно, вроде пить можно. Он осторожно сделал пару глотков.

— А с ней всё хорошо. Оценочная стоимость — двадцать-двадцать два миллиона долларов, плюс векселя примерно на сто пятьдесят миллионов в счёт погашения затрат на восстановление казино. Изъято золото у некоторых игроков из вашего VIP-зала. Если не ошибаюсь, грузинский князь и какая-то там мадам…

Урфин поперхнулся пивом.

— В смысле «какая-то»? Это же шестёрки Калькулятора!

— Вот и хорошо. Значит, весь ущерб спишешь на меня, а монетки так или иначе переходят в твою казну, — успокаивающе ответил Валера. — Ты это… расслабься. Нельзя на всё смотреть однобоко. Шестёрки, сотрудники… Тебе нужно всё золото, и не важно, кто они и от кого они. Неприкасаемых нет. А с этого дня ты получаешь только прибыль и никакой убыли. Сколько там твоё казино в месяц приносит? Я тебе, если не ошибаюсь, кассу на год вперёд закрыл, плюс проценты.

— Хорошенькие дела, — проворчал Урфин, почёсывая подбородок. — Так, а чья яхта? Такая дорогая, только одна. Где же я её видел?

— Она от Андрея Ивановича, — любезно подсказал археолог.

— «Stella Marina»? Ты хоть знаешь, придурок, кому должна была отправиться эта яхта? Да нас за такие проделки…

— Тебе. Эта яхта предназначалась тебе, — с нажимом в голосе ответил Валера. — Андрей Иванович тебе её подарит, и точка! Для заказчика будет более трагическая версия, связанная с крушением и выплатой по страховке, но яхта — тебе. И нечего на меня так смотреть. Твой Андрей Иванович и так зажрался. Он там, в казино, деньгами сорил направо и налево. Он меня самого чуть не довёл до истерики, а я такое никому не прощаю. Пусть ищет эту яхту где хочет. Завтра же я навещу его и обрадую обширной амнезией на почве стресса. Проебал он свою яхту, понятно? Просто проебал.

Пришлось выпить за яхту. Приговорив бутылочку, старшак принялся подсчитывать ущерб от налёта на казино и всю возможную прибыль от общего дела. Даже с потерей любимого вурдалака, нескольких ревенантов и двух ведьмаков — всё равно получалось очень хорошо и денежно, а деньги Урфин ой как любил. Испорченные отношения с сёстрами — это минус. Но их можно задобрить — это хорошо. Должен архиепископу за снятие порчи от Тени Выродка — это плохо, но компаньон собирается его обокрасть с процентами — это хорошо. Обидел шестёрок Калькулятора — а кто докажет, что он тут при делах? Он — лицо пострадавшее и гоняется за похитителями золота. Спасите-помогите. Ладно получается. Только вот с Калькулятором как быть?

— Калькулятора — в расход, — ухмыльнулся Валерий Васильевич. — У тебя с ним, разумеется, имеется договор, но я никаким договором не связан, а у него, как я понимаю, находится весь остаток золота.

— Расход… Что ты в этом понимаешь… Ты хоть раз имел дело с вампирами?

Урфин самолично вытащил целую бутылку пива из ящика и щёлкнул ногтем по крышке. Валера с любопытством завертел головой. Крышка летала по салону из стороны в сторону, пока хозяин не поймал её своей ладонью.

— Так же и с ним, — показывая крышку Валере, сказал Урфин. — Он следит за всем, что происходит в городе и в окрестностях. У него повсюду глаза и уши.

— Но в ведьмаках его нет? — уточнил Валера.

— Нет, — подтвердил Урфин. — А в сотрудниках — есть. Даже мой администратор…

— Я удалил одного червячка из Гольцмана, а мой товарищ наварил целое ведро «зеленухи». Слышал про такое зелье?

— Оно же дюже токсичное. Только определённые ведьмы с лужёным брюхом его могут пить, — не поверил ему старшак.

— Правильно: ведьмы и мы. Я и Деня с детства его вместо молока пьём, и ничего, нормальные, — подтвердил с ухмылкой Валерий Васильевич.

— Это ты-то нормальный? Впрочем, ладно. «Зеленуха» — это хорошо, — ведьмак задумчиво почесал затылок. — Я знаю, где он живёт. Могу помочь с вопросом его устранения, но это бессмысленно…

— Тихо-тихо. Не забывай, что формально ты не при делах. Я должен сам убрать Калькулятора. Это отведёт от нас подозрения архиепископа ровно до тех пор, пока мы его не заменим на своего. На Капитона Марковича, ну ты понял.

— Хм, одобряю. Однако не понимаю: чем ты так привлёк этого монашка? Какие гарантии, что эта кликуша не предаст нас при первой возможности? — проворчал Урфин.

Валерий Васильевич вытянулся на сиденье с новой бутылкой пива.

— Чем привлёк, говоришь? Вопрос, конечно, интересный. Ну вот ты сам подумай: а что ему дала его церковь? Сан? Не дали ему приличного сана, а ведь он верой и правдой… Богатый приход? Не-а, тоже не получил. Уважение? И тут мимо. А я дам ему всё это. С этого дня Капа станет героем и будущим лидером. Все эти аскезы они придуманы братией, дабы оградить от кормушки самых идейных, а Капа весьма идейный персонаж. Он, я считаю, слишком долго побыл в запасе, и для возвышения ему не хватало одной лишь малости.

— Это какой же? — насторожился ведьмак.

— А ты ещё не догадался? Это же он ограбил твоё казино. Он главный зачинщик и руководитель операции, а я и Денис, лишь левые наймиты. Тихон уверен в этом, а нам сие, только на руку.

После этих слов Урфин почему-то вспомнил про ведьм. Язык у сестёр — один на двоих остался. Вот и думай теперь, будут они возмущаться или нет? А если и будут, то им и нечем. Не станет же Раиса сестру по таким пустякам будить.

*****

Архиепископ Тихон был одет по-простому. Не как в прошлый раз, в казино. Теперь он был в чёрной парчовой рясе с вышивкой, на груди у него сиял золотой крест весом, наверное, в целый пуд, а на голове была чёрная камилавка. Единственное, что подчёркивало его статус, — это фиолетовая мантия, расшитая золотом. А то без мантии никто бы и не догадался, что он архиепископ? Церковников с семинарии этому учат: по глазам определять, кто есть кто, да по поступи. Такая осанка, такой голос, такая трость, содержащая в себе частичку святых мощей, может быть только у весьма уважаемого духовного лица. И Капитон Маркович, естественно, попытался поздороваться с его высокопреосвященством со всем уважением и сердечностью, но к его немалому удивлению архиепископ руку целовать запретил. Впрочем, как и преклонить перед ним колено и голову.

— Что вы, что вы! — благодушно прогудел он, помогая иеромонаху подняться с колен. — Уймитесь же наконец в своём рвении, Капитон Маркович. Это же я, нет, мы все должны целовать вам персты и с уважением кланяться. Вы, не побоюсь этого слова, настоящий герой, благословенный подвижник и практически мученик. Это наш долг — помогать вам в вашем нелёгком деле борьбы с нечистою силой.

«В смысле? Как он ловко перепутал "ваше" и "наше"! — не на шутку испугался Капитон Маркович. — Он что, издевается?»

Однако архиепископ выглядел весьма довольным, а двое дюжих монахов-схимников за его спиной взирали на Капитона с нескрываемым уважением.

— Вы же, наверное, ничего не ели? — спохватился с озабоченным видом архиепископ и выразительно покосился на монахов.

Капитон Маркович и моргнуть не успел, как на столе появились глиняный кувшин с холодным ядрёным квасом и такая же глиняная кружка под питьё (самодельная, не мог не отметить иеромонах, вот бы её спереть), блюдо с нарезанным большими ломтями ржаным свежим хлебом, зелень, солонка, а также глубокая тарелка, полная гороховой каши. Ложка, поданная к столу, разумеется, была деревянной.

— У нас без столичных изысков, живём в простоте. Вы уж не побрезгуйте, — ласково заглядывая ему в глаза, упрашивал архиепископ.

«Интересно, а в казино он тоже себе такую кашу заказывал?» — зачем-то подумал Капитон, но сердечно поблагодарил и, перекрестив еду, принялся трапезничать.

Пока иеромонах знакомился с местной кухней, Тихон отошёл к двери и что-то пошептал своим монахам. Те поклонились, вышли, а через несколько минут притащили в келью тяжёлое кресло с высокой спинкой. Они поставили его напротив стола, а сами, притворив за собой дверь, снова ушли. Архиепископ важно уселся в кресло и достал из кармана рясы листок бумаги, свёрнутый в трубочку.

Капитон Маркович сразу насторожился. Листочек был в клеточку, очень похожий на лист из его тетрадки, которая осталась в профилактории.

— Если бы не ваше письмо, Капитон Маркович, растерзали бы вас там, в Кучугурах, ведьмаки проклятые, — сообщил Тихон, показывая ему листок.

— А-м? — вопросительно мыкнул Капитон Маркович, не забывая навернуть гороховой каши.

— В письме вы пишете, что столкнулись с несметной нечистой силой, обуявшей Садовск, и собираетесь совершить искупительный христианский подвиг, который вы посвящаете делу служения церкви и, почему-то, мне лично, Тихону Краснодарскому, — продолжал архиепископ, сверяясь с письмом.

«Я такое точно не писал, — подумал про себя Капитон Маркович. — Это либо бесы подкинули, либо один конкретный. И собственно, а когда он успел?»

Он предпочёл промолчать. Архиепископ выгнул бровь, но продолжил.

— Так же вы пишете, что лично изловили двух Опасных людишек, наложили на них вериги духовные и заставили служить делу благому. А первым делом вашим стало изъятие бесовского золота из каменных погребов греховного дома, известного так же как казино «Улыбка Джокера». Сие золото вы собирались передать церкви для очищения и последующей переплавки. Так это или не так?

— Так, — обречённо облизывая ложку, признался Капитон Маркович. В его голове сейчас крутились две мысли. Первая — Валерий Васильевич его безусловно спас. А вторая — зачем он его спас именно таким вот загадочным способом?

— Послушайте, глубокоуважаемый Капитон Маркович, но переплавка — это ведь, сие, совершенно бессмысленная трата ресурсов! — протестующе воскликнул архиепископ. — Почему же вы не пришли ко мне сразу? Мы бы всё обсудили. Вы хоть понимаете, как тут всё сложно? А вы пошли туда, фактически один. Вы не поставили нас в известность. Вы подвергли себя необоснованному риску и осквернили город Тенью Выродка! Вы осознаёте, что будет, если про это узнают в Москве?

«Прекрасно понимаю, — подумал иеромонах, наливая себе кваса. — Было бы расследование, а вас бы отлучили от церкви. Так или не так, ваше высокопреосвященство? Это сейчас вы подарки кому следует — и всё хорошо, а при разбирательстве вас подарки и связи не спасут. В казино ходил? Ходил. В азартные игры играл? Нет — смотрел, как играют. Алкоголь пил без меры и на женщин нескромно зарился? Во грехе твоя душа, из Божьего, своей волей в сатанинское логово, да и прыгнула. А кто о промысле Божьем подумает? Хе-хе, да он меня, похоже, побаивается. Неужели подумал, что у меня в Москве связи имеются?»

— Я борюсь с Урфином уже много лет, с самого, можно сказать, его появления в Садовске. Вы не понимаете, какую он представляет силу. Да что я говорю — ещё немного, и вы бы узнали это на себе. Вы нажили себе очень могущественного врага, Капитон Маркович, и я Бога буду молить и всех заступников, чтобы он отвёл от вас эту страшную беду и погибель!

— Значит, золото лепрекона вас не интересует? — глядя куда-то вдаль, спросил иеромонах.

Архиепископ вздрогнул и поспешно убрал письмецо в карман.

— Поймите, Капитон Маркович, я категорически против переплавки этого бесовского золота, — горячо зашептал он. — Его могущество позволит сделать православную церковь такой же великой, какой она была тысячу лет назад. Вы только вдумайтесь в пользу, которую оно может дать для всех страждущих, немощных и болящих. Вы думаете, будто бы это золото имеет только одну материальную ценность? Но это в первую очередь инструмент для обретения большей драгоценности: я имею в виду духовное богатство. Оно откроет для нас чудеса Господни. А вы мне… Про переплавку…

«Любопытно, а зачем Валерий Васильевич посулил золото ведьмаков архиепископу? — призадумался Капитон. — Не мог же это я сам написать в кабаке по пьяни? Нет, не мог. Значит, написал либо он, либо Денис. Однако листочек очень похож на мой, из моей тетрадки, а это означает только одно: он всё просчитал заранее и именно он отправил меня с ведьмаками на берег, рассчитывая на то, что меня заберут свои. При этом он не поставил меня в известность. Как мило с его стороны — играть с компаньонами в тёмную. Впрочем, возможно, он преследует таким образом свою некую цель, которая в будущем приведёт наше общее дело к благополучному завершению. Так что же мне делать? Тихону я не верю ни на грош, но сейчас я полностью в его власти, следовательно, нужно подыграть».

— Всё верно. Я ограбил казино в составе группы лиц, забрал золото лепрекона из сейфа и собирался передать его вам, предварительно спрятав… — осторожно подтвердил он.

Архиепископ явно обрадовался.

— И где же оно?

— Я не помню. Меня, когда спасали, по голове сильно ударили. Как спасали — помню, а где золото — нет.

У Тихона Александровича Краснодарского после этих слов едва не случился сердечный приступ.