Железнодорожный вокзал курортного города Садовска встречал археологов бравурными маршами, запахом жареных чебуреков и визгливыми криками экскурсоводов.

— Граждане-отдыхающие, у нас вы можете посмотреть на пещеры Аладдина! Кто на экскурсию в пещеры Аладдина? Запись у пятого автобуса! Не толпитесь! На кипарисовую рощу — седьмой автобус! Мамаша, купрётесь со своими чемоданами?! Не проходите мимо!!!

Археологи, зевая, вышли на перрон, подталкивая впереди себя уважаемого Лёху, который со вчерашнего дня разучился не только играть в карты, но ещё и пить, и курить. Страшная амнезия на фоне острого пищевого отравления фаршированной рыбой. С каждым может случиться, кто по неосторожности покупает с рук просроченную еду. Лёха поверил. Это был, что называется, «привет Лёхиной супруге» от археологов. Вахтовик был побрит, причёсан и закодирован от любых сексуальных связей на стороне. Согласно свежей прошивке, вместо посещения пивных и шашлычных по пути домой он должен был направиться прямо в цветочный магазин, а опосля купить детям игрушки и только уже после всего этого покаяться в своих грехах на пороге родного дома. Лёха, конечно, этого ещё не знал, но уже что-то такое предчувствовал, когда археологи, смеясь, намекали ему на безалкогольные напитки. Толстый вахтовик робко кивал, звал к себе в гости и соглашался на шашлыки и лимонад. Сияющий, как начищенный пятак, Валерий Васильевич, который тоже переоделся по случаю курорта в красную рубаху-ковбойку и новые летние джинсы, жал ему руку и плоско шутил:

— Спасибо, как только будем у вас на Колыме… так сразу… А вообще, лучше вы к нам…

Денис, тащивший сумки за своего белого господина, нервничал и пребывал в тяжких раздумьях. Его друг что-то стал слишком весел, и это было явно не к добру. А всё из-за той монеты. Как только она попала в лапы жадного Валеры, тот не только забрал все деньги у катал, но ещё и жестоко поглумился над ними, мотивируя это искуплением их грехов. И ведь не придерёшься — правила кармы Валера соблюдает, но осадочек всё равно остался.

Уважаемому Лёхе заказали такси. Валера спросил: сколько? Таксист сказал: пятьдесят долларов. Валера тут же отобрал у таксиста пятьдесят долларов, да так нагло, что Денис аж хрюкнул от возмущения. Деньги пришлось возвращать незаметно, воспользовавшись беспечностью друга, который вздумал поправить ремешки на сандалиях. Кроме того, он посоветовал ему снять носки. Разные носки в сандалиях ну никак не смотрятся. Валера честно признался, что думал, будто бы так будет смешнее.

— Ага, смешнее! На тебя, как на провинциального дурака, все смотрят. Уймись, выпей пива.

Они проводили Лёху и пошли на автостанцию, откуда белоснежный автолайнер с кондиционером и откидными сиденьями должен был умчать их в пансионат. По крайней мере так обещала брошюра. Пока ждали, Валера сбегал за пивом и купил дюжину бутылок.

— Куда столько? — возмутился Денис.

— Позавтракаем, вдруг нам далеко ехать? — убеждал Валера.

— Там написано: полчаса. Ты же лопнешь, деточка.

— Пузо лопнет — наплевать, под рубахой не видать, — ухмыльнулся Валера и, заметив облако пыли, недобро прищурился.

Чихая и фыркая, подъехало странное ржавое чудовище, лишь отдалённо напоминавшее автобус.

— ЛАЗ? — опознал марку Валера. — А их разве ещё производят?

— Похоже, — Денис нахмурился. На лобовом стекле было написано жирными буквами: «Санаторий-Пансионат Гладиолус».

— Прикинь, Дэн. Какие-то чмошники на этом говне поедут, — засмеялся Валера.

Денис побледнел и пробормотал:

— Кажется, это мы.

Улыбка сползла с Валериного лица. Он требовательно глянул на своего друга, оплатившего такую… такую неожиданную радость и эксклюзивный комфорт. Денис изобразил дурачка и, подхватив сумки, побежал занимать место возле форточки. Очкарик, оставшись один, вздохнул, залпом осушил бутылку пива, подумал, выпил ещё одну и только потом пошёл на посадку.

В автобус, помимо археологов, загрузилось ещё с десяток пассажиров, в основном пожилые женщины. Красный, как варёный рак, водитель в серой от соли и выцветшей майке словно нарочно поставил свою колымагу на самый солнцепёк. Разумеется, ни о каком кондиционере не было и речи. Форточки нараспашку — вот тебе весь кондиционер. Валера приложил ко лбу холодную бутылку, посмотрел на вспотевшего друга и, пожалев его, отдал ему свою. Пассажирки лениво переговаривались между собой и обмахивались веерами, жалуясь на духоту. Время потекло медленно-медленно. Ожидание превращалось в пытку.

«Где этот гад?» — подумал Валера, выглядывая в окно в поисках водителя, который двадцать минут назад громко хлопнул дверью и куда-то ушёл.

Ну точно. Водитель курил со своими коллегами и совсем не торопился выполнять свои прямые обязанности. Валера выставил указательный палец и прицелился. Денис понял, что тот задумал, но было уже поздно. Валера проклял мужчину в серой футболке.

Сигарета вылетела изо рта несчастного, и водитель согнулся, содрогаясь от внезапного приступа кашля. Курильщики попытались ему помочь, да куда там — сопли, слюни и слёзы летели в разные стороны. А потом жертва проклятья начала безостановочно чихать.

— Заканчивай, — тихо попросил Денис.

— Фигу, у него перекур. Он в теньке стоит, вот пускай и покашляет, — отказался Валера.

— Да его сейчас вырвет!

— Тем лучше. Может, другого водителя тогда дадут, менее ленивого.

Денис выхватил у сидевшей напротив пассажирки бутылочку с водой и побежал спасать водителя.

— Дурачок-с, — извиняясь за импульсивного соседа, с улыбкой поведал Валерий Васильевич оторопевшей женщине и, в свою очередь, предложил ей пива.

— Ой, спасибо. Холодное. Вот только мне пива-то нельзя, почки больные, — пожаловалась женщина.

— Это целебное пиво, с местных минеральных источников. Уверяю вас, от него почки только распускаются, так что пейте смело.

На улице Денис отпаивал водой пострадавшего водителя и оказывал ему первую помощь. Валера высунулся в окно и крикнул:

— Вы не торопитесь! Мы же в автобусе не люди, мы подождём!

— Слышь? Ты чё такой дерзкий? Закрой хлебало! — несколько грубо посоветовал Валере один из водителей.

— Сам закрой, — глаза у Валеры превратились в две узкие щёлочки, и у грубияна с громким хрустом заклинило челюсть.

Денис понял, что ещё немного — и страдающий от жары нечистый дух устроит на автостанции настоящий террор. Поэтому пострадавший водитель был оперативно взят под белы рученьки и усажен на своё рабочее место, где у него моментально всё прошло. Целебное водительское сиденье, прям просто. Да тут всё целебное, одно слово — курорт.

Всю дорогу Валера вёл себя безобразно. Едва автобус выехал на дорогу и водитель включил шансон, как археолог тут же затеял бунт. Водителю были обещаны смертные кары при участии всех пассажиров — «и так в адском автобусе едем, честное слово! Ты чё, решил нас всех в пропасть сбросить? Убить нас решил, террорист? Вон уже и песни про тюрьму слушаешь. Готовишься, да? Тётеньки, вы только вслушайтесь в текст! Судили парня молодого… Он там всю семью порешил вместе с сестрой, по тексту, а мы с вами — следующие!»

Попытка Дениса разрядить обстановку ни к чему не привела, потому что Валера уже успел подружиться с пассажирами. А манипулировать стихийными бунтами этот подлец учился у самого Лаперуза. Водителя заставили выключить музыку, а вместо этого было предложено петь хором.

Денис всю дорогу затыкал уши, ибо Валера уговорил пассажиров петь песни «Сектора газа». И все запели, хотя до этого многие не знали слов.

— На костре! На костре — сгорела в огне! — пели пассажиры. — Моя ведьма сгорела в огнееее…

Помимо этого, археолог постоянно требовал останавливаться у ларьков и магазинов, пополняя оскудевшие запасы алкоголя. К пансионату все добрались уже изрядно наклюкавшимися.

Валера и Денис выходили последними через задние двери. Сначала полетели сумки, а потом и Дениска, получивший смачный поджопник.

— Ай!

— Это тебе задаток! Будешь знать, как экономить на отдыхе! — пригрозил Валера.

— Да чё я-то? Там в брошюре другое сказано!

— Зато посмотри, какая красота вокруг! Я ещё в автобусе выяснил, куда мы едем! Пиявками будем тебя лечить. Я узнавал — у них есть.

Денис, почёсывая ушибленный зад, огляделся и был вынужден признать, что «санаторий» и «пансионат» — это слишком громкие слова. Однако здание большое, длинное, и вон даже бассейн вдалеке. Без воды почему-то, но ведь бассейн.

— Наверное, там лечебные грязи, — предположил он вслух.

— Лечебная тина, как минимум. В ней тебя и похороним, — зловеще пообещал Валера.

Перед ними возвышались гостеприимно распахнутые кривые железные ворота, за которыми археологи увидели длинное трёхэтажное здание с множеством балкончиков. Пассажиры автобуса вереницей шли по каменной дорожке мимо высохшего фонтана и направлялись к центральному входу. Валера, пиная свои сумки, пошёл за ними, напевая:

— Зачем человеку каникулы? Задумывался кто-нибудь? А человеку каникулы…

— Нужны, чтоб прибухнуть… — льстиво подпел Денис, помогая поднести вещи.

Валера допинал сумку до ворот и замер возле плаката, изучая вслух расписание:

— Подъём… зарядка… завтрак… лечебные грязи… прогулки в парке… дыхательная гимнастика… лечебный массаж… Вечером танцы… кому за сорок… М-да. Танцы-то меня и смущают…

Он повернул голову к Денису и спросил:

— А ты не боишься соседок? Тут девчонки бойкие. Среди них даже вдовы и бабушки есть.

— Намекаешь, что нам лучше свалить?

— Зачем? Тебя вечером танцы ждут. Ты же не откажешь? Я хотел сказать — ты же никому не откажешь? В такие места обычно женщины едут без мужей, а тут — ты?

— Намекаешь? Будут приставать? — переспросил Денис.

— Скажем так — это пророчество. Вижу я тебя, Денис, в недалёком будущем, сидящим на сосне, а внизу вокруг сосны пляшет кардио-балет.

— Тут сосен нет, — Денис огляделся.

— А вот эти длинные, зелёные — это чего? — Валера указал пальцем на парковую зону с правой стороны от здания.

— Туи. Кипарисы вроде, — присмотревшись, ответил тот.

— Сидит, значит, Дениска на туе, в макушку вцепился, а внизу его подстерегают три-четыре старушки и ждут, когда он от голода вниз спустится, — продолжил Валера своё зловещее предсказание.

— Чувствую, что без твоего науськивания в этом предсказании не обошлось? — мрачно спросил Денис.

— Да что ты. Я себя вижу в отдалении, в гамаке и с фотоаппаратом. Нужно же будет сфотографировать, как ты с туи навернёшься. Желательно…

Валера ткнул пальцем в расписание:

— В 9:45, когда оздоровительная пробежка проходить будет. Там-то тебя и затопчут.

Денис вздохнул, заметил палку, валявшуюся под плакатом, и, подобрав её, припал перед Валерой на одно колено. Затем он картинно чмокнул её и протянул почтительно, держа на раскрытых ладонях:

— Бей меня, друг, пытай. Я ведь добра хотел! Хотел, чтобы ты своё здоровье, нервами покалеченное, на югах поправил.

Валера, ухмыляясь, взял палку и закинул её в кусты.

— Чё, и бить не будешь? — искренне удивился Денис. — Обещаю, я не буду уворачиваться.

— Это мне не интересно. А знаешь почему?

Валера показал золотую монетку.

— Вот почему. За это тебе, дорогой Деня, нынче полная амнистия.

— В смысле?

— Я сказал — полная. Долги прощены, косяки тоже, можешь начинать косячить с чистого листа.

— Чё? И три миллиона за «Япошу»? Ты же обещал, что я до самой смерти землю есть буду? — не поверил ему Денис.

— Теперь это строго по желанию. Хочется — ешь, не хочется — ешь макароны. Я нынче добрый, — успокоил его Валера.

— А за то, что я у тебя Маринку увёл? В прошлом году? — уточнил Денис.

— Открою тебе правду: не ты её увёл, а я ей доплатил, чтобы она увелась, — сознался Валера.

— Что? Да ты целый год мне за неё электрошокером угрожал! Вот такой ты друг, да?

— Это для твоей же пользы. Ты её вспоминал и на сторону увильнуть боялся. Взять хотя бы тот случай со Светочкой? Тебе после того случая веры нет.

— Ничего себе? Да ты нас тогда обоих налысо побрил! Света потом в неврологии лежала, у неё истерика была!

— У меня тоже был траур. И у меня тоже были нервы. А волосы у вас обоих отросли лучше прежних. Так что моя месть оказалась полезной.

Денис надулся. Валера весело подбросил монету в воздух, поймал и полюбовался ею на солнце.

— Жизнь с чистого листа, — повторил он. — Всего за одну монетку. Она все твои долги перекрывает.

— Но ведь она одна. Ну развеивает она морок, но она одна, — Денис недовольно поморщился.

Они дотащили сумки до ближайшей лавочки и уселись под тенистым деревом. Денис поднял голову и принюхался:

— Это тис.

— М-дя?

— Точно он. Я все деревья по запаху различаю.

— Лучше бы ты золото по запаху искал, — посоветовал ему Валера.

— Да я серьёзно.

— И я серьёзно. Вот свиней учат трюфели находить по запаху. Ты всякую дрянь умеешь за километр определять. Если тебя, скажем, на золото… Тебе сколько килограмм надо, чтобы ты принюхался и начал приносить пользу?

— Может, лучше пойдём на регистрацию? — не обращая внимания на дружеские подколки, предложил Денис.

— Зачем? Там всё равно очередь. Посидим немного. Я ему про нить Ариадны толкую, а он меня снова не слушает, — сокрушённо покачал головой Валера.

— Какая нить?

— Монету видишь? — очкарик снова показал ему золотой кругляш.

— И чё?

— В справочнике Румма, что про лепреконов сказано… Ты же читал? Мы же вместе в бункере читали, когда учились у Фёдора Михайловича?

Валера нехорошо прищурился.

— Я? Эм-м-м… ну я полистал его. Всё равно ты вечно не давал сосредоточиться. То тебя домовые покусают, то ещё чего, — начал вспоминать Денис.

— Ага. Ясно. Полистал… Надо думать, до верхних полок, где записки Монтекью лежали, ты не добрался? Я по вечерам на тумбочку эту книжку клал, и ты даже её не тронул?

— Там картинок мало было, — оправдался Денис. — Мне гравюры с шабашей как-то больше…

— Ну конечно, там одни титьки были… Конечно… Я всё понимаю. Ты же полгода без женской ласки терпел, страдал, мучился, — язвительно произнёс Валера.

— Да, а ты издевался надо мной. Я помню, как ты на меня насылал кошмары. Будто нам тогда проблем было мало.

— Хорошее было время. Лаперуза грохнули, с Никитой подружились. У них, кстати, с Натахой, ну помнишь? Скоро пополнение в семье будет. Воронёнка ждут, — потянувшись, припомнил Валера.

— Ага, и на свадьбу не позвали.

— А что ты там не видел на свадьбе?

— Свидетельницу.

— Это Светочку что ли? Обломись, фраер лысый.

— Да пошёл ты!

— Ладно, ладно, шучу.

— Я так и понял.

Денис взглядом проводил пожилого седого мужчину, прогуливавшегося поблизости и ушедшего в сторону парка.

— Пахнет церковником.

— Да, плевать. Может, какой решил полечить на халяву нервишки. Я тебе не про то, — Валера неопределённо махнул рукой. — По одной монете я могу отследить местоположение других таких же монет. Мы добудем их, и больше нам не нужно будет работать.

— Хотелось бы подробностей, — тихим голосом попросил Денис, которому не давал покоя тот седой, смахивающий на церковника.

— Нить Ариадны создаёт слабенький магический резонанс. Что-то типа вибрации. Я сконструирую компас, и мы пойдём искать клад. Как тебе такие каникулы? Всяко лучше лечебной грязи. Нет, если ты желаешь выплясывать гопака или вальсировать по вечерам на танцплощадке, то я тебя не осуждаю. Ты человек взрослый, самостоятельный, но тогда на пятьдесят процентов прибыли тоже, извини, рта не раскрывай. Я всё себе заберу, и не потому, что я жадный, а потому, что из принципа, — рассказал Валера.

— Так ты и так у меня всё бабло забираешь после каждого дела, — вздохнул Денис.

— А кто в этом виноват? Голодающие дети в Зимбабве? Тебе дай в руки миллион — и через пять минут его не будет. Всё раздашь. А с золотом лепреконов ты будешь меценат, причём денежки к тебе будут сами липнуть.

— Что-то я не слышал про такое чудо-юдо, чтобы деньги сами…

— Ну, потому что не надо было на гравюры с голыми бабами пялиться, а книжки умные читать, пока возможность была. Благодаря таким интересным книжкам, как справочник Румма, записки Монтекью «Великое путешествие на Запад» и «Запретные труды» Апполоциуса, твой друг Валера сможет очень скоро обеспечить тебе счастливую и богатую жизнь. И не надо по болотам за упырями бегать больше никогда.

— Окей, я в деле, — кивнул Денис.

— Конечно, ты в деле, кто бы сомневался. Только учти, мой лопоухий друг. В этом деле мы с тобой больше не праведники. Тут или выигрыш, или проигрыш. Хватаем за горло любого, у кого хоть одна монетка, и мордой об стенку. Если я скажу воровать — ты молчишь и воруешь. Если я скажу грабить — ну, ты понял?

Денис подумал и согласился. Они посидели ещё немного и пошли заселяться.