Доктор Харрис задержался на пороге, вытирая пальцы марлей. Лицо его оставалось сосредоточенным, но в глазах читалось облегчение. Рид замер на стуле, не смея дышать. Секунда растянулась в вечность. Харрис поднял глаза, и только тогда напряжение спало.

Рид поднялся, Джесс замерла рядом.

— Ваш отец в медикаментозной коме, — сказал Харрис, подходя ближе. — Мы ввели препараты, блокирующие метаболизм этиленгликоля. Угрозы жизни больше нет. Мы ввели антидот вовремя. Почки ещё работают, мозг не задет. Но если бы вы приехали на час позже…

Он не договорил, но Рид понял. Выдохнул — впервые за эту ночь, и только сейчас заметил, что всё это время сжимал кулаки. Разжал, посмотрел на побелевшие костяшки.

— Он придёт в себя?

— Через сутки-двое, если не будет осложнений. — Харрис снял очки, протёр стёкла. — Вы сделали всё правильно, мистер Блэквуд. Вовремя привезли, сообщили о яде. Без ваших действий мы могли потерять пациента.

— Какие прогнозы?

— Будем наблюдать. Пока стабилен. Мы сделаем всё возможное.

Доктор кивнул и вернулся в реанимацию. Дверь закрылась, красная лампа продолжала гореть, но теперь её свет казался менее угрожающим.

Рид опустился на стул, провёл рукой по лицу. Джесс села рядом, оставляя пространство между ними.

В коридоре послышались быстрые шаги. Фэйт появилась из-за поворота — в джинсах, свитере, с растрёпанными рыжими кудрями и кожаной папкой под мышкой. Под глазами залегли глубокие тени, но взгляд оставался цепким.

— Что с отцом? — спросила она, даже не поздоровавшись.

— В коме, но жив, — ответил Рид. — Доктор сказал, опасность миновала.

Фэйт перевела взгляд на Джесс. Та сидела, кутаясь в халат, и смотрела на адвоката с откровенной неприязнью. Фэйт не осталась в долгу — её зелёные глаза сузились, губы сжались в тонкую линию.

— Это та самая свидетельница, что подменяла напитки? — спросила Фэйт, обращаясь к Риду, но не сводя глаз с Джесс.

— Я не свидетельница, — огрызнулась Джесс. — Я та, кто пыталась спасти его отца.

— И как успехи? — Фэйт кивнула в сторону реанимации.

— Прекратите обе, — Рид поднялся, встал между ними. — Мы здесь не для этого. Через несколько минут приедет полиция. Фэйт, документы у тебя?

— Все здесь, — она похлопала по папке. — Анализы, выписки, показания домработницы, видеозаписи. В том числе выписки по счетам, доказывающие, что после смерти каждого мужа Вероника получала страховые выплаты и распродавала активы. Этого достаточно для ордера на арест и ходатайства об эксгумации.

— Хорошо. Джесс, ты даёшь показания против матери. Говоришь правду, но о бутылке пепси — случайность. Ты не знала, что там яд.

— А если спросят, почему я подменяла напитки для отца?

— Скажешь, что заметила — после её угощений всем мужьям становилось плохо. Решила проверить. И вовремя.

Джесс кивнула. Её лицо побледнело, но голос оставался твёрдым.

— Я не могла позвонить в полицию раньше. Она слушала все мои разговоры, проверяла телефон.

Рид сжал её плечо — коротко, без нежности, скорее как напоминание о договоре.

В приёмном покое послышались голоса. Два мужчины в форме — высокий, седой, с жёстким лицом, и молодой, с блокнотом в руках — направились к ним. Старший представился:

— Детектив Марк Уэстон, отдел по расследованию тяжких преступлений. Это мой напарник, офицер Кевин Прайс.

Рид пожал ему руку.

— Рид Блэквуд. Это мой адвокат, Фэйт О’Нил. Она представляет интересы и мои, и Джесс Стил. Джесс — свидетельница.

Уэстон окинул их взглядом.

— Начнём с вас, мистер Блэквуд. Расскажите, что произошло.

Рид говорил спокойно, чётко, без лишних эмоций. Об отравлении пепси, о бутылке в своей комнате, об анализах из клиники. О подозрениях, усилившихся после разговора с Джесс. О том, как нашёл отца на кухне и привёз в клинику.

— Вы утверждаете, что вашу пепси отравила Вероника Стил? — уточнил Уэстон.

— Факт отравления подтверждён токсикологическим анализом, — вмешалась Фэйт. — Видеозаписи покупки антифриза и показания домработницы, которая работала у одного из мужей, указывают на систематический характер действий. Мой клиент делает категоричные заявления только при наличии улик. Все материалы мы предоставим.

Уэстон поднял бровь, но возражать не стал.

— Видеозаписи и документы мы изучим в участке. А что насчёт Джесс Стил? Она тоже подозреваемая?

— Нет, — Рид покачал головой. — Она дала мне пепси, но не знала о яде. Бутылка стояла в свободном доступе. Джесс — жертва обстоятельств, как и я.

— Позволю себе уточнить, — добавила Фэйт. — Моя подзащитная сотрудничает со следствием. Мы рассчитываем на её статус свидетеля, а не обвиняемой.

Уэстон записал в блокнот.

— Теперь вы, мисс Стил.

Джесс выпрямилась.

— Я не знала, что в пепси яд. Взяла её из кладовки, полагая, что Рид захочет пить, и не предполагая наличия яда. Мать иногда просила меня подавать напитки её мужьям. После каждого такого угощения им становилось плохо. Я осознала это не сразу, но, поняв, стала подменять. Особенно для отца Рида — он ко мне хорошо относился.

— Вы подменяли напитки для Уильяма Блэквуда?

— Да. Всё, что мать давала мне для него, я выливала. Но то, что она давала ему лично, я не контролировала.

— Почему вы не обратились в полицию раньше?

— Боялась. Мать держала меня под контролем. У меня не было денег, жилья, работы. Я не знала, куда идти. Кроме того, она слушала мои разговоры, проверяла телефон. Я не могла позвонить.

— Вы готовы дать показания против Вероники Стил в суде?

— Да. При условии защиты со стороны государства.

— Это будет решать суд, — ответил Уэстон.

Фэйт раскрыла папку.

— Детектив, моя подзащитная предоставила все известные ей факты. Прошу занести это в протокол. Кроме того, мы настаиваем на эксгумации останков Марка Стила, Ричарда Харриса и Пола Андерсона. В их тканях могут сохраниться следы этиленгликоля.

— Дорогостоящая процедура. Нужны веские основания.

— Три смерти, три страховые выплаты и отравление Уильяма Блэквуда, который сейчас в коме, — Фэйт перечислила холодно. — Это весомые основания для ходатайства об эксгумации.

Уэстон помолчал.

— Судья решит. Я подготовлю представление.

Из реанимации вышел доктор Харрис. Уэстон и Прайс подошли к нему, задали несколько вопросов о состоянии Уильяма, о вероятности отравления, о типе яда. Харрис отвечал коротко, профессионально.

Когда врач вернулся в палату, детектив подошёл к Риду.

— Мы проверили дом по вашему адресу. Вероники Стил там нет. Соседи не видели её с вечера. Машина на месте, но она исчезла. Скорее всего, она узнала о случившемся и сбежала.

Рид сжал кулаки.

— Объявляйте в розыск.

— Уже работаем. — Уэстон спрятал блокнот. — Вы понадобитесь нам завтра в участке, мистер Блэквуд. Дадите официальные показания, предоставите оригиналы улик. Сегодня допросим вашего адвоката и мисс Стил.

— Я поеду с ними, — сказал Рид.

— Не нужно. Вы нужны отцу. А они оформят всё сейчас.

Фэйт кивнула, одобрительно склонила голову, подняла папку.

— Я отвезу Джесс в участок. Займусь процессуальными вопросами.

Она на секунду задержалась, положила ладонь на кисть Рида и слегка сжала — жест поддержки, без лишних слов. Её пальцы были холодными — она тоже не спала и, наверное, не спала всю ночь. Потом отпустила.

Джесс поднялась.

— Ты остаёшься?

— Да. Завтра приеду.

Она помедлила, потом перевела взгляд на Фэйт.

— Я готова.

Женщины направились к выходу. Рид смотрел им вслед, пока фигуры не скрылись за поворотом. Фэйт справится. А Джесс… надеюсь, она не передумает.

В коридоре снова стало тихо — только тикали часы да гудели аппараты за стеной. Тишина давила. Гудели аппараты, где-то капала вода. Он не знал, сколько ещё будет ждать, но знал, что дождётся.

Он подошёл к дверце реанимации, прижался ладонью к холодному стеклу. Внутри, под капельницами, лежал отец — бледный, неподвижный, но живой.

Завтра я помогу полиции закончить это дело. А сегодня — просто побыть здесь.

Он опустился на стул, вытянул ноги и закрыл глаза. В голове крутилось одно: Вероника сбежала, но далеко не уйдёт. Её найдут.