Из душа валил пар. Рид стоял под горячими струями, прижавшись лбом к прохладной плитке. Мысли крутились вокруг одного: Джесс, её мать, подслушанный разговор, лёгкость, с которой она клюнула на кредитку. Она вообразила, что ведёт партию. Пусть тешит себя иллюзией. Он провёл ладонью по запотевшей стене. Она будет добиваться его, пока не заполучит. Или его кошелёк. Какая разница. Пусть приходит. Он знает, как с ней играть.

Он закрутил вентиль, шагнул на резиновый коврик. Влажность оседала на зеркалах, стенах, его плечах. Рид вытерся, обмотал полотенце вокруг бёдер и толкнул дверь спальни.

Свет горел.

Она сидела на его постели.

Красное бельё — кружево, тонкие лямочки, трусики-стринги, не скрывающие ничего. Джесс откинулась на руках, запрокинув голову, и смотрела на него из-под полуопущенных век. Волосы распущены, губы накрашены ярче обычного. Она не шелохнулась, только чуть склонила голову, рассматривая его мокрую грудь, полотенце, сжатые кулаки. На её губах застыла лёгкая, победоносная улыбка. Она знала, что он не выгонит её.

Рид застыл на пороге. Взгляд пробежал по её фигуре — от выреза, где грудь едва держалась в кружеве, до тонкой талии, до бёдер, обтянутых красной сеткой. Он сразу понял: она явилась трахаться.

— Какого чёрта ты здесь делаешь? — голос прозвучал ровно.

Джесс промолчала. Поднялась, ступая босиком по ковру, приблизилась вплотную и провела пальцем по его груди — ещё мокрой, горячей после душа. Капля воды сорвалась с шеи, поползла к ключице. Джесс наклонилась и медленно слизнула её, губы скользнули по коже, оставляя влажную дорожку.

— Я соскучилась, — прошептала она, глядя снизу вверх. — А ты?

Соскучилась по деньгам, по карте, по члену — без разницы, чьему. Он промолчал, только наблюдал, как её палец скользит по его груди.

Она опустилась на колени с кошачьей грацией, пальцы нащупали край полотенца и потянули. Ткань упала на пол. Её взгляд упёрся в его член, который уже наливался кровью — трудно оставаться равнодушным при такой близости. Джесс прикусила нижнюю губу, разглядывая.

— О, — выдохнула она. — Неплохо. Мне очень нравится то, что я вижу.

— Скромность тебе не знакома, — заметил Рид.

Он шагнул ближе, ухватил её за волосы, собрал пряди в кулак у затылка и натянул, заставляя запрокинуть голову. Её глаза блестели от жадного ожидания. Рид смотрел на неё сверху вниз, чувствуя, как член твердеет окончательно. Сама пришла. Сама разделась. Сама встала на колени.

— Открой рот, — приказал он.

Джесс повиновалась. Медленно, демонстративно разомкнула губы и высунула язык. Она напомнила ему сучку в охоте — голодную, готовую на всё, лишь бы её поимели. Такая и будет скулить, когда я войду.

— Не обещаю нежности, — бросил он и вошёл.

Он сделал это резко и глубоко, до упора в горло. Головка упёрлась в нёбо, член заполнил её рот целиком. Джесс захрипела, но не отшатнулась. Рид ожидал, что она сожмётся, закашляется, попытается отползти, но ничего подобного не произошло. Вместо этого она только сильнее вцепилась в его бёдра, а её язык принялся ласкать основание, скользить по стволу и обводить головку при каждом выходе.

Бывалая. Не первая, не десятая, не сотая. С такими, как она, не нужно договариваться и уговаривать. Она сама знает, что делать. Удобно.

Он задвигался — сначала плавно, пробуя ритм. Она подстроилась моментально: втянула щёки, создав вакуум, и задвигала головой в такт его толчкам. Рид смотрел, как её губы растягиваются вокруг его плоти, как помада размазывается по коже, как слюна скапливается в уголках рта и стекает по подбородку.

Она не просто терпит — она работает. Старается.

На миг его кольнуло разочарование: слишком легко, слишком привычно. Ей всё равно, кто трахает ей рот — Рид Блэквуд или любой другой с деньгами. Однако затем он увидел в этой ситуации единственный плюс. Он может использовать её как хочет, когда хочет, где хочет, и она не посмеет отказать. Никогда.

И это станет моим козырем.

Он ускорился, двигаясь жёстко и быстро, вколачивая член в её горло с каждым толчком. Голова Джесс моталась, волосы путались в его пальцах, слюна текла ручьём, смешиваясь с остатками помады. Её нос работал, втягивая воздух короткими, прерывистыми всхлипами. Пахло от неё приторными духами и ещё чем-то сладким — грязным, липким, возбуждающим.

— Давай, — прохрипел он. — Покажи, какая ты послушная.

Свободной рукой он обхватил её горло. Лёгкое движение пальцев — и всё закончится. Но тогда я не узнаю, что они задумали с отцом. Придётся терпеть. Он сжимал несильно — просто держал, чувствуя пульс под пальцами. Джесс не сопротивлялась, только застонала громче, и вибрация пробежала по его члену, посылая искру удовольствия в низ живота.

Чёрт, она умеет. Знает, как угодить.

Рид отвесил ей пощёчину — несильную, но звонкую. Голова дёрнулась, но рот она не разжала. Глаза блестели от возбуждения. Её язык продолжал вылизывать, сосать, дразнить.

— Любишь грубость, шлюха? — спросил он, наклоняясь к самому уху.

Она не могла ответить — рот был занят. Вместо этого она кивнула, глядя на него снизу вверх с этим своим проклятым предвкушением. Рид чувствовал, как её язык обвивает его член, как она заглатывает глубже, чем он ожидал. Горло расслаблено, дыхание через нос — она тренировалась долго и упорно.

Для кого? Для меня? Для другого? Неважно. Главное, сейчас — для меня.

Он зарычал и ускорился до предела, вбивая плоть в её рот с такой силой, что каждый толчок отдавался в его собственных бёдрах. Её скулы ходили ходуном, глаза слезились, но она не останавливалась. Она сжимала его бёдра, помогала, насаживалась, брала так глубоко, как могла.

— Соси, сука, — выдохнул он. — Вылижи каждую каплю.

Она замычала в ответ — не то согласие, не то мольба. Рид сжал её горло сильнее, перекрывая дыхание. Она захрипела, но не дёрнулась. Глаза расширились, но в них отсутствовал испуг — только доверие и желание угодить.

Ей нравится. Чёрт возьми, ей реально нравится.

Оргазм подкатил внезапно — горячей, тягучей волной, от основания позвоночника до кончика. Рид кончил, не вынимая, заливая её горло спермой. Джесс захрипела и забилась, но он держал её голову, не позволяя отстраниться. Пять секунд. Десять. Пятнадцать. Пока последняя капля не стекла по её языку.

Только тогда он вышел.

Она рухнула на четвереньки, закашлялась и сплюнула на ковёр. Лицо красное, слёзы смешались с размазанной тушью, но она улыбалась — довольно, даже благодарно.

— Вали в свою комнату, — бросил Рид, отвернувшись.

Джесс поднялась, вытерла губы тыльной стороной ладони, подхватила полотенце, промокнула подбородок и швырнула ткань обратно на пол.

— Не скажешь спасибо? — усмехнулась она.

— Пошла вон.

— Завтра в это же время? — спросила она, уже у двери.

— Пошла вон, — повторил он, но без прежней злости.

Она пожала плечами и вышла, покачивая бёдрами. Дверь за ней закрылась.

Рид остался один. Он стоял посреди комнаты, глядя на скомканную ткань, на влажные пятна на ковре, на примятую постель, где минуту назад сидела Джесс в красном кружеве.

Трахать её рот оказалось не так уж противно.

Он провёл рукой по лицу. Она способная. Ласкала языком, старалась заглотить глубже. Иногда казалось, что она сама пыталась насадиться до конца. Он вспомнил, как её язык обводил головку, как она втягивала щёки, как стонала, когда он сжимал её горло.

Чёрт, она реально умеет.

Он ненавидел себя за то, что кончил так сильно, но тело не спрашивало разрешения.

Главное — не сорваться, не послать её раньше времени и не выдать, что она ему действительно нужна. Только холодный расчёт. Только игра.

Рид подошёл к окну, посмотрел на тёмную улицу. В голове прокручивалось: она пришла сама, сделала всё сама, даже не попросила денег за этот раз. Значит, купилась. Верит, что я её хочу. И это — моё оружие.

Он взял салфетку, провёл по члену — на коже остался след её помады. Бросил салфетку в корзину. Усмехнулся. Играем дальше.

— Ну, это не будет большой проблемой, — сказал он тишине.