Услышав имя сестры, девушка сначала удивилась: откуда вторая барышня знает? Но спустя миг удивление сменилось ужасом. Цзян Сюэнин и так слишком много ей помогала, нельзя доставлять ей столько хлопот, тем более раз дело коснулось Ю Юэ, с которой трудно поладить. Та только вчера заявилась домой и с порога наговорила такого, что повторить стыдно. Нельзя допустить, чтобы вторая барышня об этом узнала!

Ю Фанъинь выдернула ладонь и неуверенно пробормотала:

– Нет. Сестрица Ю Юэ тут ни при чем. Это я виновата: слишком неловкая. Царапина скоро сама заживет.

Цзян Сюэнин откинулась на подушки и посмотрела на гостью. Ее взгляд, обычно мягкий, вдруг стал колючим.

– Я всего лишь спросила, вернулась ли твоя сестрица, – медленно произнесла она. – Я ни в чем ее не обвиняла. Почему ты выгораживаешь Ю Юэ?

Ю Фанъинь поняла, что проговорилась. Да и обманывать она не умела, особенно ту, которая спасла ей жизнь. Ее охватило смущение, и она пробормотала:

– Просто я знаю, что вы хорошо ко мне относитесь, вот и перепугалась, как бы вы не поняли неправильно и не поссорились с сестрицей из-за меня. Все-таки вы обе теперь соученицы принцессы. Наверняка будете часто видеться, вам лучше ладить друг с другом. А нрав у сестрицы крутой…

Крутой нрав? Девицу макнули лицом в аквариум, а та даже слова сказать не посмела? Цзян Сюэнин холодно усмехнулась и прищурила глаза.

– Боишься, что если я вмешаюсь, то испорчу отношения с твоей сестрой и во дворце мне будет непросто?

Ю Фанъинь замерла, потом понурилась и еле слышно сказала:

– Да.

Цзян Сюэнин промолчала. Гостья встревожилась: вдруг барышня рассердилась? Или, хуже того, огорчилась?

– Моя вторая сестрица с детства была любимицей отца и матери, и нрав у нее не самый мягкий… – поспешно заговорила она. – На Праздник двойной девятки к нам на прием приходил наследник Янь из дома Юнъи-хоу и его высочество принц Линьцзы. Там на конкурсе живописи старшая принцесса удостоила похвалы картину Ю Юэ, и сестрице присудили первое место. Наверное, во дворце ей благоволят. Если из-за меня случится недоразумение и вы поссоритесь с моей сестрой, я не вынесу…

Цзян Сюэнин едва не расхохоталась. До чего же наивная девочка! Похоже, и впрямь считает Ю Юэ самым страшным и злейшим врагом на свете. До того боится, что готова проглотить любую обиду, лишь бы сестрица не обрушила гнев на Цзян Сюэнин. Само воплощение жертвенности.

Ее жалкий вид раздражал, но в то же время вызывал сочувствие. Девушка изо всех сил старалась защитить Цзян Сюэнин, терпела, глотала обиды, только бы благодетельница не узнала, как ведет себя дома Ю Юэ, и не оказалась втянута в дворцовые дрязги. Однако у Цзян Сюэнин и так уже были счеты с Ю Юэ. Одним разногласием больше, одним меньше – какая разница?

Девушка опустила тонкие пальцы на край стола и не спеша очертила круг. Ей в голову пришла мысль. Нахмуренный лоб разгладился. Будто вспомнив что-то неприятное, она глубоко вздохнула, а потом изогнула губы в горькой усмешке.

– Да уж… Твоя сестра действительно очень сблизилась с принцессой. А нрав у нее и правда крутой…

Когда хозяйка вдруг погрузилась в уныние, бедняжка совсем встревожилась, что Цзян Сюэнин все же поссорится с Ю Юэ, и выпалила:

– Она… она вас обидела?

Та оперлась на край стола и опустила голову, а другую руку медленно сжала в кулак – так, чтобы Ю Фанъинь видела.

– Это случилось позавчера вечером во дворце. Мы обсуждали одного сановника, служившего прежнему императору. Я начала говорить и чем-то задела ее. Она велела мне подойти. Я послушалась, а она… так жестоко…

Ее голос сорвался якобы из-за подступивших слез.

Небо свидетель: Цзян Сюэнин уже давно не разыгрывала сцен. Еще немного – и рассмеялась бы. Поэтому она быстро опустила голову, чтобы Ю Фанъинь не разглядела ее лица, а затем вскинула руку, чтобы вытереть уголок глаза, в котором, разумеется, не было ни слезинки.

Тан-эр и Лянь-эр переглянулись: с чего это вдруг вторая барышня стала такой ранимой? Цзян Сюэнин не договорила, но впечатление произвела даже более сильное, чем если бы закончила фразу. Воображение подсказало детали финала.

«Что же Ю Юэ сделала со второй барышней?»

Эта мысль не покидала гостью. Девушка вспомнила, как Цзян Сюэнин спасла ей жизнь, а в их последнюю встречу нежно ее обнимала, заливаясь слезами. Ю Фанъинь до сих пор не смела забыть слова благодетельницы: «Чтобы спасти тебя, я потеряла единственного человека, на которого могла опереться…» А теперь Ю Юэ не только над сестрой издевается, так еще и вторую барышню обижает!

Пальцы, спрятанные в рукавах, незаметно сжались в кулак. У Ю Фанъинь покраснели глаза. Она задрожала, но не от страха, как раньше, а от гнева, хотя и страх никуда не исчез.

Цзян Сюэнин медленно подняла голову и улыбнулась. Чем ярче сияла улыбка, тем более жгучую боль причиняла она Ю Фанъинь. Вторая барышня мягко потянула девушку за руку и усадила рядом, продолжая глядеть с нарочитой теплотой. Ее голос прозвучал ласково и утешительно:

– Ах, я сама виновата. Зачем только заговорила об этом? В конце концов, я и дома в немилости, и при дворе без покровителей – куда мне тягаться с твоей сестрицей? Наверное, сказала ей что-то не то… Ну а во дворце кому не приходится терпеть обиды? Переживу, ничего страшного. Всего-то полгода.

Ю Фанъинь сидела потупившись. Ее напряжение не спадало, а лишь усиливалось. Цзян Сюэнин отпустила служанок и как ни в чем не бывало продолжила:

– Да что ж это я! О твоей ране побеспокоилась, а о деле совсем позабыла. Сейчас у тебя немало денег, ты почти что неплохой торговец. Я слышала, по столице почти два месяца разъезжает владелец соляной копи из Сычуани. Его зовут Жэнь Вэйчжи. Он собирает средства, чтобы оживить семейный промысел. Их род варит соль уже сотню лет, если не больше. Вот только соль в тех колодцах почти на исходе, поэтому никто и не хочет давать деньги, хотя Жэнь Вэйчжи пообещал делить прибыль по вложенным средствам. Он утверждает, что изобрел способ делать более глубокие скважины…

Знаменитые соляные копи империи Цянь находились на юге. Единственным исключением был Цзылюцзин в Сычуани – крупнейший источник соли вдали от морского побережья. Там копали колодцы, из которых бил соляной раствор. И сами края славились земным жаром, поэтому котлы для выпаривания, фильтрации и варки соли ставили прямо рядом со скважинами.

Такую соль называли колодезной. Она продавалась по всей стране и пользовалась спросом. В Сычуани появилось множество полулегальных соляных промыслов, больших и мелких, и императорский двор не успевал уследить за всеми.

Семья Жэнь Вэйчжи владела солеварней уже на протяжении четырех поколений. А как известно, ни одна скважина не продержится сотню лет. Колодцы в Шу были широкими и неглубокими. Чтобы добыть больше соли, их сумели только расширить, но по мере откачки раствора его уровень падал. Едва соляной пласт опускался ниже колодезного дна, скважина «умирала».

Как раз когда солеварня начала терпеть убытки, Жэнь Вэйчжи унаследовал такой промысел. Рабочие разошлись кто куда, обширное семейное дело рушилось на глазах. Любому, кто оказался в безвыходном положении, было бы трудно справиться с приливом отчаяния, вот и Жэнь Вэйчжи два года спускал остатки серебра, пил без просыху, пытаясь заглушить боль, и дни напролет, рыдая, просиживал на опустевшем участке соляного промысла, где не осталось ничего, кроме мертвой скважины. Но однажды он уронил кувшин с вином и невзначай надавил на осколки рукой. Земля в том месте была твердой, однако черепки под ладонью молодого человека медленно погрузились в грунт. В тот самый миг, в самый разгар безысходности, на него снизошло озарение!

С того дня Жэнь Вэйчжи отказался от вина и даже из дома перестал выходить. Он заперся в комнате, скупил множество книг по строительному делу и три месяца неустанно их изучал. Результатом его трудов стали сложнейшие чертежи.

Денег к тому времени уже не осталось, а в округе никто не был готов дать взаймы. Тогда Жэнь Вэйчжи отправился в столицу, чтобы обратиться за помощью к другу покойного отца. Тот, узнав о визите, встретил гостя с почетом и выдал немного денег, но, когда зашла речь о более крупной сумме – в несколько тысяч или даже десятков тысяч лянов, начал увиливать как мог.

Два месяца Жэнь Вэйчжи скитался по столице, пока не потерял всякую надежду. Беспокоясь о промысле, оставшемся без присмотра, он распространил слух, что уже создал установку, способную добывать соль из мертвых скважин, и пообещал долю будущей прибыли, лишь бы собрать хоть какие-то средства и как можно скорее воплотить замысел. Позже его изобретение вошло в историю.

В прошлой жизни Цзян Сюэнин услышала об этом человеке во дворце, когда Шэнь Цзе принимал чиновников из Шу. К тому времени Жэнь Вэйчжи уже три года, как был мертв: повесился на собственной солеварне. Он сумел собрать в столице нужную сумму и вернулся домой, в Сычуань. Ценой многих хлопот и усилий ему удалось изготовить ту самую установку и вырыть шахту, но удача не сопутствовала изобретателю: в первую ночь испытаний бур достиг глубинных пластов, откуда вырвался земной жар. Из-за того, что на поверхности горели фонари, газ моментально воспламенился, и все вокруг вспыхнуло. Солеварня вместе с первой буровой установкой из бамбуковых трубок сгорела дотла, вдобавок в огне пострадало несколько наемных рабочих.

Заимодавцы почти сразу потребовали вернуть вложенные средства, и Жэнь Вэйчжи оказался разорен. Чтобы оплатить лечение рабочих и раздать долги, он продал родовое поместье, а в день, когда со всеми рассчитался, Жэнь Вэйчжи взял веревку и повесился на обгорелом остове собственного изобретения, завершив свою горькую и трагическую жизнь.

Через три месяца после его смерти кто-то нашел чертежи, спрятанные в сундуке. Через четыре создал вторую буровую установку, достиг глубины двадцать чжанов и добыл соляной раствор из мертвой скважины. Спустя год после самоубийства Жэнь Вэйчжи его детище стало незаменимым орудием на всех соляных промыслах Цзылюцзина. Через три года в каждом солеваренном хозяйстве Цзылюцзина воздавали почести изобретателю перед его портретом. Иначе говоря, его установка действительно позволяла добывать соль из глубинных слоев земли, просто сам он оказался недостаточно удачлив и не смог преодолеть черную полосу своей жизни.

Цзян Сюэнин хорошо помнила, как прежняя Ю Фанъинь, начинавшая путь с нуля, с сожалением упоминала, что упустила эту блестящую возможность. Она ведь не знала, что Жэнь Вэйчжи тогда бродил по столице в поисках денег. Подруга еще говорила о «буровых технологиях» и «природном газе». Этих странных слов Цзян Сюэнин не поняла, но драматичная подоплека поучительной истории Жэнь Вэйчжи была ей известна.

– Нужно помнить: добиться успеха не так-то просто. На пути можно уткнуться в тупик или оказаться на грани отчаяния. Но если стиснуть зубы и продержаться, в просвете меж ив и цветов непременно мелькнет деревушка[111], – объясняла Цзян Сюэнин, пристально глядя на девушку. – Раз Жэнь Вэйчжи осмелился занять столько денег и утверждает, что может дать вторую жизнь заброшенным скважинам, значит, его установка точно работает. Если этот человек найдет достаточно средств, чтобы первым скупить их, а потом оживит, кто знает, каких высот он достигнет?

О солеварении Ю Фанъинь почти ничего не знала и не все поняла из слов барышни. Однако это не помешало ей уловить главное: Жэнь Вэйчжи – человек талантливый. Если вложить в его дело деньги, пусть даже поначалу столкнешься с убытком, стоит перетерпеть – и провал обернется грандиозным успехом!

Цзян Сюэнин убедилась, что девушка уловила хотя бы суть. Ее взгляд на мгновение затуманился. Она вспомнила о Ю Юэ и с озабоченным видом предостерегла:

– Пойми, добыть эти сведения было непросто, поэтому ни в коем случае не разглашай их. Это тебе не продажа мелкой партии шелка. Вам предстоит долгое и трудное дело. И если что-то пойдет не так, ты можешь потерять все до последнего ляна. Это дело не на один день, не каждый с ним справится. Если кто-нибудь нетерпеливый услышит, бросится вкладывать деньги и разорится, разве это не обернется для него бедой?

Стиснутые в кулак пальцы Ю Фанъинь так и не разжались. Слушая Цзян Сюэнин, она вдруг поймала себя на безумной мысли, но не озвучила ее, лишь кивнула в задумчивости:

– Я запомню.

– Я рассказала тебе все, что могла. Ты и так пробыла у меня слишком долго, не стоит засиживаться, тем более раз твоя сестрица такая грозная. Я провожу тебя.

Ю Фанъинь встала и поклонилась. Цзян Сюэнин тоже поднялась, надела расшитые туфли и проводила гостью до двери. На прощание барышня сунула ей в руку флакончик с лекарством:

– Это тебе. Обработай рану, тогда она быстрее заживет.

От признательности и целой волны нахлынувших чувств у Ю Фанъинь чуть не закапали слезы.

– Вы так добры ко мне…

Цзян Сюэнин про себя усмехнулась: «Глупышка», но погладила девушку по макушке.

– Раз видишь, как хорошо я к тебе отношусь, то и сама относись к себе лучше. Ах да, и не вздумай рассказывать сестрице Ю Юэ, сколько ты заработала в прошлый раз. А то еще станет выведывать, как ты нажила денег. Пусть лучше меня во дворце притесняет: я потерплю. Но вы-то живете в одном доме. Если попадешься ей под руку, кто знает, что с тобой будет? Я понимаю, ты хочешь меня защитить, однако не нужно с ней ссориться.

Тан-эр и Лянь-эр стояли снаружи и слышали каждое слово. Странное дело: напутствие прозвучало знакомо! Разве сама Ю Фанъинь только что не говорила почти то же самое? Почему вдруг вторая барышня за ней повторяет?

Однако Ю Фанъинь ничего не заподозрила. Ее глаза наполнились слезами. Девушка задрожала и опустила голову.

– Хорошо, – прошептала она.

Цзян Сюэнин сделала вид, что успокоилась, и велела проводить гостью. Ю Фанъинь вышла через боковую калитку, где ее ждал экипаж. Возничий от усталости уже начинал клевать носом, но, увидев девушку, встрепенулся и поспешно спросил:

– Куда теперь, барышня?

Сжимая флакончик с лекарством, Ю Фанъинь долго и безучастно глядела вдаль. В груди у нее клокотала ярость. Крепче стиснув флакончик, она отчеканила:

– В усадьбу Цинъюань-бо.

* * *

Как только Ю Фанъинь удалилась, лицо Цзян Сюэнин утратило жалобное выражение. Она тихонько хмыкнула и хлопнула в ладоши. Такая быстрая перемена в барышне изумила Тан-эр и Лянь-эр.

Сделать сильным слабого по натуре непросто, но все же возможно. В прошлой жизни Цзян Сюэнин хорошо умела вертеть мужчинами. Теперь же она применила свои уловки в разговоре с девушкой и снова добилась успеха. Ей действительно хотелось обучить Ю Фанъинь вести торговлю и зарабатывать, но положение той в родном доме было шатким – о спокойствии речи не шло.

Как известно, чтобы справиться с внешней угрозой, сначала нужно навести порядок внутри. Пока на женской половине дома бушуют страсти, о торговле и мечтать не стоит. Ю Юэ слишком злопамятна и жестока. Посмотрим, сумеет ли глупенькая Ю Фанъинь преподнести сестрице сюрприз.

Лянь-эр так и не поняла, что произошло. Голова у нее шла кругом.

– Барышня, она… вы… только что…

Цзян Сюэнин не захотела ничего объяснять.

– Уже поздно. Сходи посмотри, готов ли экипаж. Нам тоже пора отправляться.

Лянь-эр поняла, что расспросы бессмысленны, и поспешила выполнить поручение. В это время с другой стороны двора примчался слуга с корзиной свежих груш. Его лицо сияло от радости.

– Вторая барышня! Это подарок от господина Чжоу из Тайной стражи, который живет в Косом переулке. Фрукты только что срочно доставили из уезда Даншань, что в провинции Аньхой. Их недавно отведали при дворе и велели передать вам на пробу!

В корзине лежала примерно дюжина груш. Каждая – с тонкой золотистой кожицей, наливная и сочная.

Цзян Сюэнин выслушала слугу и слегка изменилась в лице. Фрукты с императорского стола. Значит, Чжоу Иньчжи уже получил должность тысячника. Если так, то, пожалуй, Янь Линь сегодня вечером не придет на встречу.

Видя, что хозяйка долго молчит, Тан-эр осторожно спросила:

– Барышня?

Цзян Сюэнин пришла в себя и откликнулась:

– Груши как груши. Поставь куда-нибудь.

Она опустила взгляд, вернулась в комнату и тихо села. Вскоре показалась Лянь-эр:

– Экипаж готов. Но, вторая барышня, у вас болезненный вид… Может быть, не поедем в «Терем заоблачной выси»?

Цзян Сюэнин моргнула.

– Поедем.

А вдруг?