Праздник любования хризантемами в усадьбе Цинъюань-бо должен был состояться на следующий день. Получив согласие барышни, Тан-эр тут же составила ответное письмо и велела отнести его в дом семейства Ю. Ведь приглашение ни к чему не обязывает: не каждый, кто его получает, обязательно приходит. А если отправить ответ, хозяева смогут подготовиться к приему гостей.
Но вскоре об этом узнал Янь Линь. После лекций он вместе с Шэнь Цзе покинул дворец и зашел к принцу в усадьбу выпить чаю. Красавец-юноша мрачно хмурился и был явно не в духе.
– Я спросил, пойдет ли она на фестиваль фонарей девятого числа. Ответила «нет». А тут ее пригласили полюбоваться хризантемами, и она согласилась. Да кому сдался этот обедневший дом Цинъюань-бо? Она что, нарочно пытается меня разозлить?!
Шэнь Цзе не хотел вмешиваться в сердечные дела друга и молча наблюдал, как Янь Линь кипел от досады и ревности. Тот поднес чашку с чаем к губам и, не отпив ни глотка, поставил обратно.
– Цин Фэн! – мрачно окликнул он. – Ступай домой и проверь, приходило ли нам приглашение от Цинъюань-бо. Если да, пошли ответ, что я тоже пойду. А если не приходило, так пусть появится! Просто возьми карточку с моим именем и передай им. Неужели посмеют оставить меня за воротами?
Цин Фэн замялся и осторожно напомнил:
– Но, господин, ведь из дома Чэн-гуна тоже прислали приглашение. Если вы пойдете к Цинъюань-бо…
Род Сяо во главе с Чэн-гуном единственный в столице мог сравниться с домом Юнъи-хоу в могуществе. Больше двадцати лет назад семьи даже были связаны браком, но теперь…
Янь Линь холодно усмехнулся:
– В доме Чэн-гуна пирует старшее поколение, а молодежь просто сидит для вида. К тому же наши семьи давно не общаются. Что удивительного, если я не пойду? Не болтай лишнего и ступай.
Цин Фэн не посмел возразить и только спросил:
– Сообщить второй барышне?
– Нет, – мрачно отрезал Янь Линь. – Послушаю, что за чушь она придумает, когда увидит меня.
Шэнь Цзе с улыбкой покачал головой.
– Ну и характер у тебя. – Подумав, он предложил: – Пожалуй, я тоже пойду к Цинъюань-бо: составлю тебе компанию.
Янь Линь приподнял бровь и поглядел на принца, а тот не спеша отпил чаю и пояснил:
– Ты ведь знаешь, что во дворце говорят, будто император хочет назначить меня наследным принцем. Сегодня, когда мы выходили из зала Вэньхуа, младший наставник Се посоветовал мне опасаться людской молвы. Даже если моя совесть чиста, сейчас лучше держаться подальше от семьи Сяо.
Вдовствующая императрица происходила из этого дома. По материнской линии нынешний правитель и его брат Шэнь Цзе состояли с Чэн-гуном в родстве, но в неспокойные времена нельзя доверять даже родственникам. Хотя при дворе уже разошлись слухи, будто государь хочет провозгласить принца Линьцзы наследником, его сближение с родственниками Сяо все равно могло вызвать у Шэнь Лана подозрения и тревогу.
Янь Линь опустил взгляд и на мгновение задумался.
– Ну надо же. Младший наставник Се удостоил вас добрым советом.
Шэнь Цзе не обиделся и спокойно заметил:
– Младший наставник благороден и сдержан. Он хранит дух мудрецов древности и одинаково добр ко всем.
Приглашения от домов Чэн-гуна и Цинъюань-бо полюбоваться хризантемами на Праздник двойной девятки разлетелись по всем знатным семьям столицы. Многие, получив оба, решили отправиться в усадьбу Чэн-гуна. Причина была проста: род Сяо обладал куда большим влиянием. Семьи скромного происхождения стремились примкнуть к могущественным, а высшая знать презирала разорившийся дом Цинъюань-бо. Даже понимая, что наносят удар по престижу семьи Ю, большинство приглашенных либо нашли предлог для отказа, либо просто не потрудились ответить. Все думали, что на завтрашний прием в усадьбе Цинъюань-бо явятся единицы.
Но после полудня разошлось неожиданное известие: молодой наследник Юнъи-хоу и сам принц Линьцзы подтвердили, что пожалуют на прием к Цинъюань-бо! Новость повергла всех в изумление. Даже в доме Ю царило полное замешательство. Разве у них были связи с семьей Юнъи-хоу? Кто-нибудь из рода Цинъюань-бо знаком с их наследником? Кто-то хоть раз беседовал с принцем Линьцзы? Почему они вдруг захотели прийти? Но после недолгого недоумения хозяева возликовали.
Устраивая прием в один день с родом Сяо, семья Цинъюань-бо испытывала неловкость и беспокойство. Полученные ответы можно было по пальцам пересчитать, при этом добрая половина содержала вежливый отказ. В доме Ю заранее представляли себе, каким унылым выйдет завтрашний прием. Счастливое известие о желании принца Линьцзы и молодого Юнъи-хоу прийти казалось подарком Небес, ведь эти двое были в числе самых влиятельных людей столицы! Семья Цинъюань-бо воодушевилась. К вечеру в их усадьбу снежным шквалом посыпались письма и именные карточки. Хозяева не ожидали, что потребуется столько мест. Думали, что столов приготовили с избытком, но, когда пересчитали, их не хватало! В доме засуетились и занялись приготовлениями. Всю ночь во дворах и покоях горел свет. Семейство старалось ничего не упустить и достойно принять знатных гостей.
У Цинъюань-бо были две законные дочери: старшую звали Ю Шуан, младшую – Ю Юэ, и обе хороши собой. Когда служанка доложила, что в дом пожалуют принц Линьцзы и молодой господин хоу, сестры широко распахнули глаза и от удивления прикрыли ладонями рты. Служанка сияла от радости.
– Господин велел передать, что такой шанс не каждый день выпадает. Старшей и младшей барышням следует подготовиться и принарядиться, – сказала она деликатно.
Ю Шуан и Ю Юэ поняли намек, и у обеих порозовели щеки.
– Отцу нет нужды беспокоиться, – ответили они. – На таком важном приеме мы и без напоминаний не уроним честь семьи.
– Верно, верно, – закивала служанка.
Ю Шуан, более сдержанная по натуре, задумчиво нахмурилась, заметив некую странность.
– Когда это наш дом сблизился с домом Юнъи-хоу? Разве наши старшие братья были знакомы с молодым господином Янем или принцем Линьцзы? Почему они вдруг захотели приехать?
К тому же их письма пришли слишком поздно, будто они приняли решение в последний момент.
В отличие от старшей сестры, Ю Юэ не скрывала восторга. Она отличалась более яркой внешностью, а в длинном платье бледно-желтого цвета выглядела особенно прелестно. Девушка не придала значения словам Ю Шуан.
– К чему лишние тревоги, сестрица? Может, им внезапно захотелось прийти. Все же говорят, что семьи Сяо и Янь не ладят. Что, если наследник титула Юнъи-хоу нарочно поставил дом Чэн-гуна в неловкое положение?
Подобное не исключалось, однако…
– Если он пожелал уязвить Чэн-гуна, мог бы просто к ним не явиться. Почему он решил оказать честь нашему дому?
Ю Шуан, старшая и более рассудительная, мыслила глубже, многому научившись у матери. Она повернулась к служанке и спросила:
– Скажи, до того как мы получили ответы наследника Яня и принца Линьцзы, кто еще подтвердил, что придет?
– До них ответов было немного. – Служанка принялась загибать пальцы. – Приглашение приняли семьи Шаншань-бо, господина Чжоу из Цензората[55], а утром – младшая дочь господина Цзяна, помощника главы Палаты финансов.
– Вторая барышня Цзян… – протянула Ю Шуан.
Небо свидетель: они отправили приглашение в дом господина Цзяна лишь из вежливости. Его младшую дочь никто из них толком не знал. Если бы первая барышня согласилась прийти, это было бы понятно, но намерение второй посетить дом Цинъюань-бо вызывало не меньше вопросов, чем предстоящий визит Янь Линя и Шэнь Цзе, тем более что она откликнулась раньше этих двоих…
Однако Ю Юэ не захотела утруждать себя размышлениями. Услышав о второй барышне Цзян, она фыркнула и с явным отвращением произнесла:
– Не успели обрадоваться приезду наследника Яня, как деревенская девка испортила настроение!
Ю Шуан поняла, что дело запутанное, и не ответила, а младшая сестра, заговорив о Цзян Сюэнин, сразу вспомнила еще одну девушку, которую терпеть не могла.
– Кстати, раз уж завтра к нам пожалуют знатные гости, присмотрите за нашей мерзавкой! – велела она служанке, вскинув подбородок. – Заприте ее в дровяном сарае, чтобы не путалась у почтенных господ под ногами!
А тем временем Цзян Сюэнин у себя в усадьбе даже не догадывалась, какую цепочку событий вызвало ее внезапное решение пойти на прием к Цинъюань-бо. И уж тем более не знала, что туда собираются Янь Линь и Шэнь Цзе. Она так много думала о Ю Фанъинь, что у нее разболелась голова. К тому же после бессонной ночи день прошел как в тумане, девушка чувствовала себя вялой и рассеянной.
К ее удивлению, госпожа Мэн, узнав, что младшая дочь направляется не в дом Чэн-гуна, а к Цинъюань-бо, даже не стала ни о чем спрашивать. Цзян Сюэнин подумала, что мать наверняка выдохнула с облегчением. Ведь если ввести в дом Сяо кроткую и благовоспитанную Цзян Сюэхуэй, то проблем не возникнет, а попробуй она взять на прием упрямую и своевольную младшую – кто знает, чего ожидать?
Наутро Цзян Сюэнин встала, позавтракала кашей и привела себя в порядок, тщательно причесавшись и нарядившись. Затем девушка села в приготовленный экипаж и, обогнув Запретный город, поехала в гости. Усадьба Цинъюань-бо находилась на востоке столицы, где в основном жили потомственные вельможи и аристократы. По сравнению с помпезной резиденцией рода Сяо, в облике дома семейства Ю чувствовались признаки упадка, даже несмотря на пару внушительных каменных львов у ворот.
Как ни странно, гостей пожаловало очень много. Через обычно пустынный вход сновали экипажи; люди, направляясь во двор, обменивались улыбками и приветствиями. Картина напоминала о былых временах, когда род Цинъюань-бо имел вес и влияние. В прошлой жизни Ю Фанъинь рассказывала о доме своих родителей, и Цзян Сюэнин сначала решила, что ошиблась адресом. Подняв голову, она несколько раз перечитала табличку над воротами и убедилась, что приехала куда нужно. Девушка удивилась, но расспрашивать постеснялась, передала свое приглашение слуге, и тот сразу провел ее внутрь.
Они вошли в крытую галерею, где витал аромат османтуса и были расставлены чаши с хризантемами. Изысканная обстановка указывала на тонкий вкус хозяев. Когда Цзян Сюэнин приблизилась к арочному проходу, ведущему в сад позади дома, сбоку выскочила хрупкая девушка в зеленом платье, местами испачканном и порванном. Длинные волосы у висков и пучок на макушке с двумя закрученными прядями совсем растрепались, на лице испуг и растерянность, глаза покраснели от слез. У Цзян Сюэнин екнуло сердце: бедняжка показалась ей знакомой. Ни разглядеть девушку, ни увернуться она не успела: та налетела и задела гостью плечом. Украшенный вышивкой мешочек для благовоний, прикрепленный к поясу Цзян Сюэнин, упал на землю, но она не шелохнулась – стояла и наблюдала.
Ю Фанъинь только что сбежала из дровяного сарая: хотела повидать умиравшую матушку-наложницу и боялась, что не успеет проститься. Столкнувшись с барышней, она в отчаянии расплакалась и торопливо наклонилась за мешочком. На ткань с вышитым белым пионом капнули слезы, и тонкие стежки промокли. Ю Фанъинь попробовала их вытереть, но только размазала грязь и возненавидела себя за неуклюжесть. Опасаясь еще больше испачкать мешочек, охваченная стыдом и страхом, она обеими руками осторожно протянула его владелице:
– Простите глупую. Я нечаянно вас толкнула да к тому же вещицу испортила. Позвольте мне вышить для вас новую.
Рукава ее одеяния чуть сползли, обнажив запястья, на которых не осталось живого места: сплошные синяки, ссадины и даже следы плети. Слуга, сопровождавший гостей, от потрясения остолбенел. Взгляд Цзян Сюэнин медленно скользнул с лица девушки на ее руки и приобрел отрешенное выражение.
К счастью, Тан-эр вовремя сообразила, что неловкая пауза затянулась, поспешно шагнула вперед и подхватила мешочек.
– Лучше мне отдайте.
А тем временем с другого конца галереи послышался топот вперемешку с громкими криками старших служанок:
– За одной девкой не уследили! Заперли, а она все равно сбежала! В такой важный день безобразие доспустили! Если что-то случится, вам несдобровать! Живо ищите!
Услышав шум, Ю Фанъинь не посмела больше медлить. Поклонившись Цзян Сюэнин, она приподняла подол и бросилась прочь. Ветви цветущих кустарников цеплялись за ее одежду и царапали руки, но беглянка не останавливалась. Вскоре служанки заметили девушку и ринулись в погоню. В саду началась суматоха.
Слуга знал, что в усадьбе неспокойно из-за болезни наложницы, но не хотел предавать дело огласке. Изобразив заискивающую улыбку, он принялся извиняться:
– Прошу прощения за неудобство. Это новенькая служанка – еще порядков не знает. Мамки научат ее уму-разуму. Надеюсь, вы не расстроились?
Цзян Сюэнин взяла из рук Тан-эр мешочек с благовониями. Вышитый белыми нитями великолепный пион прежде выглядел сдержанно и благородно, теперь же на его лепестках виднелись следы слез и грязные пятна. Девушка моргнула и опустила глаза, и длинные густые ресницы отбросили тень на ее лицо. У себя в голове она ясно услышала холодный голос: «Не вмешивайся. Каждый день в Поднебесье умирает множество людей – ну и что, если умрет еще одна? Держись в стороне. Через пару часов ты увидишь настоящую Ю Фанъинь».