Ричи ворвалась в лавку ближе к полудню — с неизменным бумажным пакетом, но без обычного боевого задора. Вид у неё был задумчивый — настолько, насколько вообще может быть задумчивой Ричи, что означало лёгкую складку между бровей и отсутствие шуток про мою личную жизнь.

— Ты чего такая? — спросила я, заваривая чай.

— Думаю, — она плюхнулась на стул для клиентов. — О вчерашнем. О Кёртисе.

— О Кёртисе? — я приподняла бровь. — Ты же говорила, что он «поедатель сердец» и что ты на него не поддашься.

— Я и не поддаюсь! — возмутилась Ричи, но щёки её слегка порозовели. — Просто он вчера, когда вы ушли в архив, задержался у лавки. И сказал, что я «очень проницательная» и что он «редко встречает женщин, которые не боятся говорить правду».

— И ты растаяла?

— Я не растаяла! Я сказала ему, что он слишком много болтает и что его комплименты — дешёвый приём. А он ответил, что его приёмы никогда не бывают дешёвыми, потому что он искренен.

Я усмехнулась.

— Ричи, по-моему, ты ему нравишься.

— По-моему, он всем нравится, — буркнула она. — Это его работа. И его натура. Но я не хочу быть одной из его «запасных невест».

— Тогда не будь ею, — я поставила перед ней кружку. — Будь той, ради которой он откажется от всех остальных.

Ричи посмотрела на меня долгим взглядом, потом вдруг улыбнулась.

— Ты стала говорить как женщина, которая сама влюблена по уши. И кстати — как у вас с Расом?

— Хорошо, — ответила я, и это было самое искреннее «хорошо» за долгое время. — У нас хорошо.

Дверной колокольчик звякнул, и в лавку вошли Рас с Кёртисом. Оба были в плащах, но сегодня — без следов бессонной ночи. Кёртис, увидев Ричи, просиял так, будто ему только что объявили о повышении жалования.

— Госпожа Ричи! Какая приятная неожиданность!

— Я здесь почти каждый день, — отрезала Ричи. — Это вы здесь неожиданность.

— Значит, каждый день стоит начинать здесь, — он подмигнул и, не дожидаясь приглашения, уселся на второй стул. Ричи демонстративно отодвинулась. Но не слишком далеко. Я заметила.

— Итак, — Рас достал из папки несколько листов, — у нас на сегодня три задачи. Первая: поговорить с Линдой Марч, преподавательницей кафедры прикладной артефакторики, выпускницей того самого года, что и Орлан с Тобиасом. Вторая: посетить лавку древностей на улице Ткачей, где, по словам Сэма, иногда бывает Игла. Третья: я запросил списки студентов, которые получали доступ к бабушкиным архивам во время практики. Они должны прийти к вечеру.

— Тогда начнём с Линды Марч, — сказала я. — Она в Академии?

— У неё лекция через полчаса, — подтвердил Кёртис. — Я узнал расписание.

— Ты с нами? — спросила я Ричи.

— Нет. Я не дознаватель. И у меня сегодня примерка. Но вечером зайду — хочу узнать, чем кончится.

— Я расскажу, — пообещал Кёртис. — Лично. За ужином.

— Я не приглашала вас на ужин! — возмутилась Ричи.

— Это аванс, — он подмигнул и первым вышел за дверь.

Я переглянулась с Расом. Он пожал плечами, и мы двинулись следом.

В Академии нас уже ждали. Грегор, всё тот же веснушчатый архивариус, провёл нас в кабинет Линды Марч — небольшой, заставленный книгами и образцами артефактов, с окном во внутренний двор. Сама преподавательница оказалась женщиной лет тридцати пяти, с усталым, но приятным лицом и собранными в пучок русыми волосами. Она явно не ожидала визита дознавателей и, когда мы вошли, отложила перо и медленно поднялась.

— Главный дознаватель, — сказала она, глядя на Раса. — Чем обязана?

— Мы расследуем серию преступлений, связанных с поддельными артефактами, — ответил Рас. — Ваше имя всплыло в списке выпускников кафедры артефакторики двенадцатилетней давности. Вы учились вместе с Орланом Кроссом и Тобиасом Вэллом.

Линда побледнела, но выдержала взгляд.

— Да. Училась. Это было давно.

— Что вы можете о них рассказать?

Она опустилась обратно в кресло. Пауза затянулась, но когда она заговорила, голос её был ровным:

— Орлан был гением. Его плетения были безупречны. Но он был холодным. Я никогда не видела, чтобы он шутил, смеялся, обсуждал что-то, кроме работы. Он словно жил внутри своей головы — и там, внутри, было темно.

— А Тобиас? — спросила я.

— Тобиас — полная противоположность. Спокойный, добрый, всегда готов помочь. Они с Орланом дружили, хотя я не понимала, на чём эта дружба держится. Наверное, Тобиас видел в нём то, чего не видели остальные.

— Вы знаете, что случилось с ними после выпуска?

Линда покачала головой.

— Орлан погиб. Официально — пожар. Я не верила в это тогда, не верю и сейчас. А Тобиас исчез. Ходили слухи, что он уехал за границу. Или что Орлан перед смертью передал ему какие-то записи — но это только слухи.

— Записи, — повторила я. — Об этом говорили?

— Да. Кто-то из студентов рассказывал, что Орлан работал над «особым плетением», которое могло изменять свойства артефактов. Никто не знал подробностей, но все понимали: это что-то опасное. Марта Таллин, кажется, знала больше. Но она ушла из Академии вскоре после исключения Орлана.

Мы с Расом переглянулись. Значит, Марта знала. Знала — и молчала.

— Ещё один вопрос, — сказал Рас. — Ваша однофамилица, госпожа Оливия Марч. Она едва не погибла от поддельного артефакта. Вы знакомы?

Линда вздрогнула.

— Это моя тётя, — сказала она тихо. — Сестра моего покойного отца. Я слышала, что с ней что-то случилось, но не знала подробностей. Она в порядке?

— В порядке, — ответила я. — Артефакт удалось снять. Но тот, кто подарил ей кольцо, всё ещё на свободе.

Линда закрыла лицо руками. Когда она отняла их, в её глазах стояли слёзы.

— Найдите его, — сказала она. — Кто бы это ни был. Орлан, его ученик, кто угодно. Остановите его.

— Мы сделаем всё возможное, — пообещал Рас.

Когда мы вышли из кабинета, в коридоре было тихо. Где-то далеко звенел колокол, созывая студентов на лекцию.

— Значит, у Орлана были записи, — подытожил Кёртис. — И он передал их Тобиасу. Который исчез.

— А теперь эти записи — или их копии — у кого-то ещё, — добавила я. — У того, кто ходит по домам и дарит подарки.

— И этот кто-то — студент, — закончил Рас. — Едем на улицу Ткачей. Лавка древностей — наш следующий пункт.

Лавка древностей на улице Ткачей оказалась приземистым зданием с тусклой витриной, за которой виднелись пыльные вазы, старые глобусы и нечто, подозрительно напоминающее чучело ворона. Внутри пахло плесенью, старым деревом и слабым отголоском магии — той самой, которую я чувствовала в доме Инары Колль. Я сразу насторожилась.

Хозяин лавки — сухонький старичок с бельмом на левом глазу и удивительно цепким взглядом правого — представился господином Зигмундом и заверил нас, что его заведение — самое честное во всём Эрлейме.

— Нам нужен Игла, — сказал Рас. — Студент Академии. Специализируется на тонких плетениях. Мы знаем, что он здесь бывает.

Зигмунд почесал подбородок.

— Игла, Игла… А, этот. Действительно заходит. Покупает старые артефакты — говорит, для учебных целей. Я не спрашиваю, для каких именно. Меньше знаешь — лучше спишь.

— Когда он был здесь в последний раз?

— Дня три назад. Купил старую брошь с лунным камнем. Сказал, что хочет изучить плетение. Заплатил серебром, без торга.

Я переглянулась с Расом. Лунный камень — как в браслете леди Тиль.

— Вы не знаете, где он живёт? — спросил Кёртис.

— Понятия не имею, — развёл руками старик. — Он не из болтливых. Приходит, покупает, уходит. Иногда спрашивает про старые книги по артефакторике — его интересуют запрещённые техники. Я таких не держу, сами понимаете.

— Если появится — сообщите в Магический порядок, — Рас положил на прилавок карточку с печатью. — Это в ваших интересах.

Зигмунд кивнул, убрал карточку в карман и снова уткнулся в свою газету. Мы вышли на улицу.

— Значит, брошь с лунным камнем, — сказал Кёртис. — И запрещённые техники. Наш друг Игла либо любопытный студент, либо…

— Либо наш убийца, — закончила я. — Или его помощник. Нужно найти, где он живёт.

— Я запрошу у Академии адрес, — сказал Рас. — И заодно — списки тех, кто брал книги по запрещённым техникам в библиотеке. Если Игла оставил след — мы его найдём.

Мы уже направились к экипажу, когда из-за угла выбежал посыльный в форме Магического порядка — запыхавшийся, красный, с конвертом в руке.

— Господин главный дознаватель! — выпалил он. — Срочное письмо! Из Арден-холла!

Рас взял конверт и вскрыл его. Я видела, как он пробежал глазами по строчкам — и как его лицо изменилось. Не страх — скорее, тревога, смешанная с досадой. Он перечитал письмо дважды, потом аккуратно сложил его и убрал во внутренний карман.

— Что случилось? — спросила я тихо.

— Срочные семейные дела, — ответил он коротко. — Я должен ехать в Арден-холл. Прямо сейчас.

Кёртис вытянулся по стойке смирно.

— Я займусь Иглой и списками из Академии. Не переживай. Езжай.

Рас кивнул, но взгляд его всё ещё был обращён ко мне.

— Лирена, — сказал он, отводя меня на пару шагов в сторону. — Я вернусь, как только смогу. Это не займёт больше двух дней. Но я не хочу оставлять тебя одну с этим расследованием.

— Ты не оставляешь, — я взяла его за руку. — У меня Кёртис. У меня Ричи. Я справлюсь. Ты нужен там.

Он помолчал. Потом поднёс мою руку к губам — быстро, почти незаметно для посторонних, — и поцеловал.

— Я напишу, — сказал он. — Как только доберусь.

— Я буду ждать.

Он развернулся и быстрым шагом направился к управлению — собираться в дорогу. Я смотрела ему вслед, чувствуя, как внутри разрастается холодная пустота. Не от страха за него — от того, что я слишком быстро привыкла к тому, что он рядом.

Кёртис подошёл и встал рядом.

— Поехали домой, — сказал он неожиданно мягко. — Сегодня мы всё равно ничего не решим. А завтра — продолжим.

Я кивнула, не в силах говорить. Мы сели в экипаж и поехали через город. За окном проплывали улицы — сначала Верхний город с его особняками, потом — Рыночная, где уже зажигались первые фонари.

Вечером, когда я сидела над бабушкиными записями, пытаясь отвлечься, в дверь постучали. Это была Ричи.

— Я слышала, — сказала она с порога. — Кёртис заходил. Рассказал про письмо. Ты как?

— Нормально, — я отложила бумаги. — То есть… не очень. Но я держусь.

— Вот и правильно, — Ричи села напротив и достала из пакета бутылку вина. — Я принесла. Не шампанское, как в театре, но тоже ничего.

— Ты же не пьёшь в будни.

— А сегодня не будний день. Сегодня день, когда моя подруга нуждается в вине.

Я слабо улыбнулась. Ричи разлила вино по кружкам и подняла свою:

— За то, чтобы он поскорее вернулся. И чтобы мы нашли этого проклятого Иглу и всех его сообщников. И чтобы его семейные дела решились.

— За это стоит выпить, — согласилась я.

Мы чокнулись кружками. Вино было терпким и немного горьковатым, но оно согревало. Ричи не задавала лишних вопросов — за это я любила её особенно. Мы просто сидели, пили и молчали, и этого было достаточно.

А потом, когда она ушла, а я поднялась наверх, я ещё долго стояла у окна и смотрела на звёзды. Где-то там, на тракте, ведущем в Арден-холл, сейчас ехал Рас. Я мысленно пожелала ему удачи. И пообещала себе, что, когда он вернётся, я встречу его с новыми уликами. Или хотя бы с горячим пирогом.

Метёлка в углу чихнула синими искрами.

— Знаю, — сказала я ей. — Я тоже скучаю.

Она чихнула снова. Кажется, она тоже.