АННА
Я выбрала платье. Не белое. Цвета шампань. Из мягкого атласа, скромное, до колен. Мне больше шел идеальный белый, но остановить выбор на таком цвете показалось кощунственным. Я не девочка… Я мать, вдова… Это не мой первый брак и я далеко не чиста…
И все равно, когда я надела его в день регистрации, мне показалось, что я нарядилась в костюм для чужой пьесы. Я смотрела на свое отражение — женщина с грустными глазами в элегантном платье. Невеста. Мне было неуютно и стыдно. Как будто я краду что-то, что мне не принадлежит. Память. Верность. Саму себя.
А еще щемяще больно почему-то было за Марка… Идеальный мужчина. Благородный, добрый, красивый… Идеальный… Когда он смотрел мне в глаза, крепко сжимая руку, хотелось одернуть его и крикнуть- прекрати! Не порть себе жизнь! Зачем тебе все это?! Ведь я уже б/у! Ты достоин большего! Но я трусливо молчала. Потому что втайне восхищалась им… Потому что он смог пробраться туда, куда, думала, уже никто не проберется. Я боялась этих чувств и пока с удовольствием прятала их за благодарность и закрытость, но… врать самой себе, глядя в отражение в свадебном платье, пусть и цвета шампань, сказать, что я не трепетала перед тем, как взять в руки свадебный букетик, было бы гнусной ложью…
Все юридические вопросы, связанные с признанием мужа умершим, оформлением наследства и прекращением брака, были полностью урегулированы в установленные законом сокращенные сроки. Марк взял на себя все процессуальные действия. Он подал в суд заявление о признании погибшим спустя шесть месяцев после катастрофы, когда уже и мне пришлось принять и смириться… А после вступления решения в силу организовал получение всех свидетельств в ЗАГСе и оформление прав у нотариуса. Благодаря его участию, формальности, которые могли затянуться, были завершены в течение года… Препятствий для вступления в новый брак с момента получения мною соответствующего свидетельства из органов больше не было. А вот внутреннее препятствие…
В ЗАГСе было тихо. Только мы и пара свидетелей — сестра и друг Марка. Я едва слышала слова работницы. Все плыло перед глазами. Я ловила себя на мысли: «Илья, прости. Прости меня…» Почему-то снова стало так стыдно… Он ведь там, на небесах, видит не только этот брак, который можно обставить посторонним тезисом о том, что о безутешной вдове хотят позаботиться… Нет, он там, должно быть, видел меня истинную. Видел, что мое сердце трепещит… Как почки на деревьях весной… Лопаются и все равно тянутся к солнцу, потому что невозможно ему противостоять…
Марк держал мою руку. Его ладонь была горячей, влажной. Волновался… Я уже заметила эту его черту- когда он действительно говорил важные, серьезные, искренние вещи, его ладони потели.
Он смотрел на меня так, что внутри все переворачивалось. По-женски… Его обычная сдержанность куда-то испарилась, осталась только горячая, нетерпеливая влюбленность. Я сама понимала, что сегодня все свершится… Что сегодня, наконец, мы не будем прятаться за условности и формальности…
— Наконец-то, — прошептал он мне на ухо, когда мы ждали своей очереди подписать бумаги. Его дыхание обожгло щеку. — Наконец-то ты моя, Аня. Совсем. Я столько лет ждал этого. Мечтал...
В смысле? Сердце забилось сильнее… Внутри нарастающее смятение…
Он замолчал, но в его глазах читалась какая-то торжествующая решимость. Как будто он уже перешагнул какую-то грань и назад пути нет…
Нас позвали к столу. Мы встали друг напротив друга. Работница начала говорить торжественные слова о семье, верности, союзе. Я видела только ее шевелящиеся губы. В голове гудело: «Что я делаю? Правильно ли я делаю? Не предаю ли?»
И в этот момент, когда работница произнесла: «Объявляю вас мужем и...» — дверь в зал с грохотом распахнулась.
Все было настолько странно и сюрреалистично, что я даже забыла, как дышать…
Сколько раз я представляла такую картину в фантазиях…
Сколько раз думала, что вот так же точно, откроется дверь в наш дом и на пороге появится мой муж.
И он появился!
На пороге ЗАГСА!!!
В День моей свадьбы, когда я все же дала место для новых чувств… когда я осмелилась, пусть и не без страха сказать «да» будущему…
На пороге стоял Он.
Загорелый, исхудавший, в мятом светлом костюме, который висел на нем, как на вешалке. Волосы длиннее, борода. Но глаза... Его глаза. Те самые. Они метнулись по залу, нашли меня, и в них вспыхнула такая дикая, нечеловеческая смесь боли, ярости и триумфа, что я отшатнулась, схватившись за край стола.
Тишина стала абсолютной, ледяной.
Он шагнул вперед. Его шаг был неуверенным, будто он забыл, как ходить. Он шел прямо на нас, не сводя с меня взгляда. Все, включая работницу ЗАГСа, онемели, парализованные нереальностью происходящего.
Он остановился в метре от нас. Пахло от него потом, пылью дорог и чем-то чужим, тропическим. Его голос, хриплый, сорванный, разрезал тишину, как нож:
— Ты не можешь выйти замуж, Аня, — Он перевел этот жгучий взгляд на Марка, и в нем вспыхнула ненависть, способная испепелить.
— Она замужем за мной.
Мир сузился до точки. До его глаз. До этого лица, которое я оплакивала почти полтора года. Во рту пересохло. Звук не шел из горла. Я увидела, как Марк резко, почти рефлекторно, шагнул вперед, заслоняя меня собой. Его спина напряглась, кулаки сжались. Но на его лице не было шока. Было... ожидание. Как будто он знал. Как будто он ждал этого удара…
Вот это удивило даже через шок происходящего…
Я стояла между ними. Между прошлым, которое воскресло из ада, и будущим, которое разлетелось на осколки в эту секунду.
Сердце разрывалось…
Как… Как?!
Когда я уже успела поверить и смириться?!
— Аня… — сипло произнес Илья, заставляя дернуться, — поговорим, Ань?
— Не смей к ней приближаться больше! — грозно зарычал Марк, оттесняя меня назад еще дальше, — слышишь?! Тебя тут уже никто не ждет!
Илья поднял полные ненависти и горькой усмешки глаза на Марка.
— А ты, смотрю, дождался, да? — какой низкий, утробный голос… Словно бы не Илья… Словно бы это человек, который внешне еще сохраняет какие-то черты его оболочки, но внутри… — идеальный спаситель, мать его… Супермен… Вот только, Анечка… Все не так просто…