Гороскоп Рыбы:

Сегодня ваше сердце будет ликовать — флюиды любви витают в воздухе.

POV. Марина

Это все-таки он!

Смотрю на Дана во все глаза, не до конца веря тому, что вижу.

Сердце частит так, что в ушах стоит гул.

Меня топит радостью. Кажется она из меня сейчас польется.

Божечки-кошечки, как же я безумно рада, что это все-таки он!

И тут же поднимает голову злость, потому что не злиться на него невозможно.

Я тут переживала, ругала его на все лады, а он никак не ехал!

Страдала о того, что выбрал не меня, а свою стервозину.

Плакала по ночам, кусая угол подушки.

И ждала! Ждала вопреки всему тому, что сама себе напридумывала.

И вот он здесь, а меня штормит от противоречивых эмоций.

Мне кажется, что за эти дни Богдан осунулся, под глазами залегли тени. И прав оказался дядя Леня — зарос, щетина густо покрывает щеки.

Между нами расстояние в десять ступеней. И мы застыли оба — Дан внизу, а я наверху.

Мне чудится, что стук моего сердца слышно на весь подъезд.

Всхлипнув, прикрываю рот ладонью. Эмоций слишком много.

Не могу сдержать слезы, которые катятся из глаз.

— Девятнадцать, — Дан первым нарушает тишину и делает шаг на ступеньку выше.

— Что девятнадцать? — Стираю ладонью влагу со щек и сама шагаю на одну ступеньку вниз. Ступни холодит бетон, но как же мне сейчас на это наплевать.

— Именно столько населенных пунктов пришлось объехать, чтобы найти тебя. — Алиханов становится еще на ступеньку выше… и ближе ко мне.

— И зачем тебе потребовалось меня искать? — Шаг вниз. Сердце частит, по телу прокатывается жар. От волнения колени дрожат так, что мне приходится прикладывать усилие, чтобы не свалиться носом вперед.

Ладони давно вспотели, а в голосе ощутимая дрожь.

От ответа Дана зависит сейчас все.

— Потому что не могу без тебя, — выдыхает и поднимается еще на ступень.

А мое сердце останавливается, чтобы через секунду забиться с неистовой силой.

Он сказал это! Сказал!

— А как же Стелла? — Да, я вредничаю. Потому что до сих пор помню ту сцену у его подъезда.

— С ней все кончено. — Шаг ко мне.

Боже, я так по нему скучала!

— И давно? — Еще на шаг ближе.

— Как только предложил тебе пойти на тот чертов юбилей… — отзывается, нависая надо мной.

Наши десять шагов друг к другу закончились, и мы стоим разделенные сантиметрами воздуха.

Чуть качнись, и можно прикоснуться, прижаться наконец к груди, прикрыть глаза и поверить, что всё у нас будет хорошо.

— Но как же… — начинаю, но Дан легко касается пальцем моих губ.

— Диверсия. Тебе стоило досмотреть тот спектакль до конца, и тогда ты бы точно от меня не сбежала.

Дан мягко берет меня за плечи, тянет на себя.

Коснувшись щекой его груди, я больше не сдерживаю слез. Переживания последних дней сказываются. Они катятся по щекам, подбородку. Футболка в том месте, где я к ней прижимаюсь, быстро становится мокрой.

Сердце Дана бьется уверенно и сильно.

Мне чудится в этом стуке мое имя — «ма», «ри», «на».

Меня обнимают крепче, и мои руки наконец взлетают, вцепляются в Дана со всей силы.

Не отпущу!

— Листвянка, — шепчет Дан мне в волосы, в голосе слышу улыбку. — Не Грибки, не Дубки, а гребаная Листвянка. Далеко же ты забралась…

— Но как ты нашел меня? — поднимаю заплаканное лицо и встречаю теплый взгляд.

— Меня вело сердце… ну и иногда навигатор.

— А как же адрес? — продолжаю допытываться, но меня мягко целуют в соленые от слез щеки.

— Пусть это будет другая история.

Стучу сердито кулачком по плечу Дана, сдаваясь:

— Ты так и не сказал мне самого важного.

— Про твой чумовой ночник? Забрал с собой, — раздается смешок.

— Ты сюда привез его, что ли?! — восклицаю, но Дан только качает головой.

— Я привез только Нико. Он отсыпается в машине. Забавно…

— Что забавно? — бурчу, хлюпая носом.

— Никогда не думал, что влюблюсь… — тихо признается Дан.

— В такую, как я? — хнычу, утыкаясь в плечо.

— Просто влюблюсь.

— Ну, конечно, после такой первостатейной стервы все желание отобьётся, — вставляю свои пять копеек.

— Глупая ты моя. — Дан стискивает меня со всей силы. — Ты невероятная.

— Так глупая или невероятная? — уточняю сердито.

— Главное — моя!

Эти слова будто зажигают во мне маленькое солнце.

Оно растет, растет и вот уже заполняет меня до краев.

Мне так хорошо, что даже страшно, что это может оказаться сном.

Мы стоим на лестничной площадке, слившись в объятиях, где-то шумят за стеной соседи, кричит ребенок и заходится лаем старая такса Никитичны. А у нас тут своя атмосфера, в которой правит любовь.

— Я не понял, а ты мне что-то в ответ скажешь? — Дан щелкает меня по носу.

— Не дождешься, — вредничаю. Но потом тихо признаюсь: — Я люблю тебя.

— А я тебя, мое Солнце.

— Эй, Маринка! — Вздрагиваю от возгласа дяди Лени. — Долго еще будешь там торчать?

Поднимаю голову — все мое семейство высыпало на лестничную клетку и теперь пялится на нас с Даном, свесившись через перила.

— Кто это с тобой, дочь? — мама, вытягивая шею, как всегда, задает самый важный вопрос.

— И как ты меня представишь? — шепотом интересуется Дан, мягко поглаживая меня по спине.

— Притворишься моим женихом? — отзываюсь тихо в ответ. — Они с ума сойдут от этой новости и точно на годы отстанут со своими расспросами.

— Легко. — Дан берет меня за ладонь и ловко вкручивает на безымянный палец тонкий ободок.

Ошарашенная, смотрю на свою окольцованную ладонь.

Это же?.. Это то, о чем я думаю?!

Холодный металл быстро нагревается от прикосновения к коже, а я завороженно смотрю на бесстыдно сияющий в электрическом свете бриллиант и не нахожу слов.

— Сочту это за «да», — победно ухмыляется Дан и тянет меня по ступеням наверх.

А дальше… дальше будет только так, как мы этого хотим.

Но это уже совсем другая история.