Глава 8



Кэти

— Грейс, скорость не может быть отрицательной, — сказала я, постучав пальцем по листу с математическими задачами. — Тебе нужно перевернуть это уравнение, чтобы определить скорость лодки.

— И зачем мне вычислять скорость лодки в стоячей воде? Кому сдалась эта херня?

Дочь утрированно вздохнула и швырнула ручку на белый жилой стол. Но тут же посмотрела на меня с виноватым видом, словно я могла сломаться напополам от ее выходки.

Меня так злила эта внезапная мягкость в ее глазах. Прежняя Грейс просто закатила бы их, и, видит бог, сейчас я бы предпочла именно это. Возможно, другие женщины и могли себе позволить утопать в том, что Мелек называл травмой. Но только не я.

— Не всем же так легко даются цифры, как тебе, мам, — буркнула Грейс. — Да и бухгалтером быть хотят не все.

Я одернула платье, которое одолжила у К’терры, дыру для хвоста на нем наспех заделали парой кривых стежков.

— Это квадратные уравнения, Грейс. И через это проходит каждый десятиклассник.

— Не каждый, — огрызнулась она и, зевнув, поднялась с пола и перебралась на диван. — Почему мне нельзя просто пойти и помогать Мелеку? Тест на профориентацию показал, что я, скорее всего, попаду в страту целителей. И он сам предложил меня поучить.

— Ты серьезно спрашиваешь, почему я не разрешаю тебе проводить часы напролет с парнем, которого мы знать не знаем?

Она наклонила голову, наградив меня фирменным взглядом «моя-мама-куку».

— Ну да, он же у нас такой психопат. Вытащил нас из той тесной каморки, заботился обо мне, пока ты валялась без чувств, вылечил твое колено, а через пять дней, во время своей смены, обязательно изрубит меня на куски.

Я проигнорировала ее шпильку и обула туфли, которые были как минимум на размер малы — единственное, что Адора сумела откопать из обуви, не предназначенной для копыт.

Шесть лет учебы ради диплома бухгалтера. И все это время днем я растила ребенка, а по ночам вкалывала официанткой в «Эпплбис». И вот сегодня я снова окажусь за барной стойкой. Какая ирония.

— Как успехи?

Знакомый голос Мелека заставил меня обернуться. Пальцы на ногах уже ныли, хотя я еще и шагу не ступила.

— Ты сказал моей дочери, что она может помогать тебе на смене?

Он подпирал дверной косяк нашей квартиры, запустив одну руку в карман, а другой потирая лицо, словно пытался прогнать головную боль по имени Кэти.

— Она и так целый день сидит взаперти. Я просто хотел занять ее делом. И мог бы кое-чему научить.

— Так вот, я не хочу, чтобы она бродила по «Брот Аднак», пока я не могу за ней присматривать, ясно? Грейс, почему бы тебе не посмотреть кино? — я махнула рукой в сторону голографического проектора на потолке, но луч не загорелся. — Почему он не включается?

— Ты неправильно делаешь, — Мелек отошел от двери, приблизился ко мне и повторил точь-в-точь мое движение. — Вот так. Круговое движение для активации, а дальше управляешь голосом.

Терпеть не могу нуждаться в его помощи. Но еще больше я возненавидела то, как Грейс умоляюще посмотрела на него, а он лишь пожал плечами, делая меня кругом виноватой.

— Пожалуйста, не ложись поздно, — бросила я дочери. — Я не останусь на всю смену, так что вернусь пораньше.

— Хорошо, — ответила она с тревогой на лице.

Я не позволила этой тревоге заразить меня.

Буду смешивать напитки и подавать их клиентам, имея между нами надежный барьер в виде метровой барной стойки. Я не продаюсь, и Адора гарантировала, что популярно объяснит это гостям. О чем вообще беспокоиться?

Это просто работа.

Просто работа.

Я вышла в коридор и направилась к лестнице, но Мелек тут же пристроился рядом:

— Ты уверена, что хочешь это сделать?

— Угу.

— А вот мне от этой затеи не по себе, — он наклонился, заглядывая мне в лицо, словно ждал ответа. — Эй, да остановись ты на секунду.

— Чего тебе? — я замерла и резко развернулась. — Опять решил припугнуть меня, как пару дней назад?

Он поскреб затылок и цыкнул языком:

— Я не собирался тебя запугивать. Только хотел доказать свою правоту. Ты не готова. И мне совсем не нравится, что ты будешь на виду у других ветусианцев, — он опустил взгляд и покачал головой, пробормотав: — Вообще не нравится.

— Наверное, это у вас, ветусианцев, принято так опекать женщин, и я тебя не виню, — отрезала я. — Но моя фишка в том, чтобы заботиться о себе самой. И со мной все в порядке.

— Да неужели? Как насчет того, чтобы поговорить о нападении? У меня есть вопросы, и мне нужно кое-что понять, чтобы ориентироваться в ситуации. С чего все началось?

Я снова зашагала вперед.

— Я не могу сейчас об этом говорить.

— А когда? Завтра утром?

— Возможно, — бросила я и прибавила ходу, чуть не бегом спускаясь по лестнице. Миновав кухню, я нырнула в один из служебных коридоров.

К’терра уже стояла за барной стойкой и натирала тумблеры. На фоне играла какая-то музыка — помесь народных мотивов с электроникой. Вдоль стены тянулись полукруглые кабинки, откуда клиенты-ветусианцы наблюдали за джал’зарками, лениво извивавшимися на пилонах, которые парили прямо перед ними.

— Ну наконец-то, — отозвалась К’терра. — Я уж думала, ты дала заднюю.

Я фыркнула.

— С какой это стати?

Она пожала плечами и протянула мне тряпку:

— Все это нужно натереть. В этом закрытом зале соблюдается строжайшая конфиденциальность, тут отдельный вход. Ветусианцы, которых ты здесь видишь, обычно политики, судьи, законодатели. Все, у кого полно кредитов, чтобы платить за то, от чего они публично открещиваются.

Уняв дрожь в пальцах, я брала один парящий бокал за другим, полируя их до блеска. Воздух здесь был тяжелым, почти удушливым.

— Я составила для тебя список с картинками всех бутылок, раз уж ты не умеешь читать на общекосмическом, — К’терра положила передо мной лист. — Мелек помог записать названия так, как они звучат на твоем языке, спасибо космокину.

— Погоди, он помог тебе составить этот список для меня?

Сердце кольнуло, а на задворках памяти шевельнулось слово, которое, готова была поклясться, звучало как «сука».

— Угу. Он единственный из нас знаком с вашими буквами, — она постучала по бумаге. — В общем, вот рецепты. Вот эти — самые популярные. Все гости платят за вход, так что брать с них плату за каждый отдельный коктейль не нужно.

Я изучила рецепты и запомнила бутылки. Большинство стояли прямо передо мной, и их формы и цвета были достаточно уникальными, чтобы задача не казалась сложной.

К’терра перешла на шепот:

— Вон тот парень — Галат, верховный судья Имперского Верховного Суда. Без понятия, зачем он сюда ходит. Его не интересуют наши женщины.

Ветусианец неторопливо направился к стойке. На нем была строгая зеленая форма с высоким воротником, украшенная золотым шитьем. Его взгляд тут же остановился на мне, отчего у меня перехватило дыхание.

«Не интересуют наши женщины».

— Значит, это правда, — произнес он, усаживаясь прямо напротив меня. — Адора не преувеличила. Настоящая, рожденная во плоти человеческая женщина. По блеску в глазах вижу, что ты не дроид.

В горле пересохло, стало сухо и саднило, но я запретила себе проявлять слабость. Каковы шансы, что на меня кто-то нападет здесь? Минимальные. Практически нулевые. Это вообще невозможно.

Я попыталась изобразить то, что, как я надеялась, походило на улыбку:

— Эм, да. Сделать вам коктейль?

Он слегка наклонил голову:

— Будь добра. Выбери на свой вкус.

Я опустила взгляд, выискивая рецепт с самым коротким списком ингредиентов. Проблемы начались с первой же бутылки: завинчивающаяся крышка сидела намертво, а пальцы скользили по гладкой поверхности.

К’терра наблюдала за моими мучениями, вскинув бровь. В конце концов она выхватила бутылку из моих рук, посмотрела на пробку, покачала головой и легко ее открутила.

Я прокашлялась и принялась смешивать напиток:

— Джал’зарки очень сильные, да?

— Не особо, — фыркнула она. — Стой, хватит лить!

— Ой, черт…

Я отдернула бутылку, но зеленая жидкость уже переливалась через край тумблера.

— Удачи теперь с добавлением сока лангоа, — съязвила К’терра. — Отлей половину в раковину и долей доверху. И не вздумай так косячить при Адоре. На кухне-то у нее доброе сердце, а вот здесь оно превращается в палатиум.

Я быстро закончила коктейль и протянула бокал ветусианцу:

— Простите, что так долго.

— Не нужно извинений, — ответил он с теплой улыбкой. — Я пришел сюда исключительно ради этой необычайной красоты.

Сердце пропустило удар.

Я кожей чувствовала, как десятки глаз осматривают меня с ног до головы, как их любопытные взгляды скользят по моей груди и талии.

Никто на тебя не пялится.

Хватит выдумывать херню.

— Она не продается, Галат, — подала голос К’терра.

Тот усмехнулся, убрал с лица черную прядь волос и указал на кабинку напротив:

— Мой суженый был бы весьма недоволен. Даже шокирован.

Я переступила с ноги на ногу и посмотрела в сторону лысого ветусианца, сидевшего в кабинке. Заметив мой взгляд, он приподнял бокал.

— Он твой суженый? — спросила я.

— Да. Тебя это удивляет? Разве земные мужчины иногда не предпочитают компанию себе подобных?

— О, эм, да. Наверное, мне просто не приходило в голову, что у ветусианцев все точно так же.

Он рассмеялся:

— Был рад знакомству, человек.

С этими словами он ушел со своим напитком, и с каждым его шагом мое сердце возвращалось к нормальному ритму.

— Бледная ты какая-то, человек, — заметила К’терра, ставя передо мной стопку с синей жидкостью. — Выпей. Поможет расслабиться.

— Со мной все в порядке.

И все же я взяла стопку. Синее пойло обожгло горло и взорвалось внутри цветочной сладостью.

— И меня зовут Кэти, а не «человек».

Она цыкнула и принялась что-то искать в ящиках под стойкой:

— Не жди, что джал’зарки будут с тобой любезничать.

— Это еще почему?

— Потому что из-за таких, как ты, они лишаются работы, — отрезала она и ткнула мне в грудь щеткой. — Еще солнечный цикл назад «Брот Аднак» трещал по швам, ветусианцы в очереди стояли, чтобы трахать нас. А теперь они все на Земле, пытаются трахать вас. А мой народ голодает на улицах. Так что давай, драй раковину.

Я фыркнула и принялась тереть зеленый налет, пока пальцы ног нещадно зудели в тесных туфлях.

— К твоему сведению, мы их к себе не приглашали.

— Мы вас тоже, Кэти. Мы вас тоже.

Следующий час за стойкой пролетел незаметно. Я металась из стороны в сторону, пытаясь успевать за заказами, а царапины на бедрах снова разгорелись от постоянного трения. Они болели так сильно, что я почти перестала замечать ноющие ступни.

— Похоже, к тебе посетитель, — бросила К’терра.

Из-за шторы, ведущей на склад, вышел Мелек. Он тут же нашел меня взглядом, глубоко вздохнул, оценил обстановку в зале и неторопливо сел за стойку.

— Привет, — сказала я, проводя влажной тряпкой по липкой поверхности. — Как смена?

Он подался вперед, сложив руки на барной стойке.

— По большей части спокойно.

— Будешь что-нибудь?

— Воды бы.

— Мелек у нас теперь примерный и ответственный, — с ухмылкой вставила К’терра.

Я достала бутылку воды из нижнего ящика и поставила перед ним.

— Звучит так, будто он не всегда был таким.

— Ха! Спроси у Адоры, сколько раз она вытаскивала его из тюрьмы Одхейма.

Мелек хмуро буркнул:

— К’терра, у тебя там клиенты не обслужены, не хочешь заняться делом?

Джал’зарка продемонстрировала клыки, но послушно отошла, подхватив парящий поднос с напитками.

— Из тюрьмы? — переспросила я, и это слово отозвалось горечью на языке.

Мелек едва заметно кивнул:

— Рад сообщить, что Грейс уснула на диване. Я накрыл ее пледом, чтобы не замерзла.

— Она убрала свои вещи?

— Нет.

Я мысленно усмехнулась. Хоть что-то стабильно.

— К’терра сказала, ты помог ей составить для меня меню, — произнесла я, заставляя свой голос звучать вежливо. — Не ожидала от тебя помощи… так что спасибо.

— То, что я не одобряю эту затею, не значит, что я желаю тебе провала.

От этих мягких слов по телу разлилось смущение, захватившее каждую пору. Возможно, я никогда не пойму, почему он нам помогает, но факт оставался фактом: он помог. Без лишних вопросов.

— Слушай, — выдохнула я, избавляясь от зажатости в горле. — Если я вела себя как стерва, то прости. На Земле подростковая беременность — суровая реальность, и я просто очень не хочу, чтобы Грейс повторила мою судьбу.

Он наклонил голову:

— И выросла сильной и независимой, получила диплом бухгалтера и справлялась с жизнью без мужчины? Да уж, кошмарное будущее для девочки. Самостоятельные женщины — это просто худшее, что может быть.

Я принялась тереть стойку чуть быстрее, пытаясь скрыть странное тепло в животе от этого неожиданного комплимента. И плевать, сколько в нем было сарказма.

— Я залетела в семнадцать от школьного квотербека на заднем сиденье пикапа.

Он вздохнул и сделал еще глоток из бутылки:

— А где ее отец, если не секрет?

— Никогда не участвовал в ее жизни. Его родители умоляли меня сделать аборт, потому что ребенок разрушил бы его карьеру и колледж, куда его брали по спортивной стипендии. Моя мама помогала мне, сидела с ней, пока я бегала на пары.

Он откинулся назад и потянулся, заведя руки за голову. Задравшаяся футболка обнажила дорожку светлых волос, бегущую от пупка к ремню брюк. Не то чтобы женщина, пережившая нападение, должна была такое замечать, но я заметила.

— Твоя мама? — переспросил он.

— Умерла шесть лет назад, и с тех пор я практически со всем справлялась сама.

Он в любопытстве вскинул бровь.

— И никаких мужчин?

— Никого, кто бы задержался надолго. Очевидно же.

— Очевидно, — с легким сарказмом повторил он, не сводя с меня глаз. — Значит, им не суждено было задержаться.

— Как и моей паре.

Потому что я его убила.

Желудок болезненно сжался.

Мелек одернул футболку.

— Ты вообще чувствовала хоть какую-то связь с Киданом?

От этого вопроса внутри все завязалось узлом. Мне дико захотелось бахнуть еще одну стопку того синего алкоголя.

— А это вообще тебя касается?

— Мне показалось, или ты только что дала понять, что предпочла бы обсудить это с психологом? Что ж, воля твоя.

— А ты самоуверенный тип, знаешь об этом? — фыркнула я, смахивая прядь волос со лба, который внезапно покрылся испариной. — Кидан был назойливым, беспардонным эгоистом, и я не почувствовала абсолютно ничего из того, что обещала Ветусианская Империя.

— А тебе хотелось?

Я издала издевательский смешок:

— Ты шутишь? Женщины за тридцать на Земле не пользуются бешеной популярностью, а уж если у тебя за плечами ребенок, шансы вообще стремятся к нулю. И ты спрашиваешь, была бы я против высокого, сексуального ветусианца, который искренне верит, что я его родная душа?

Из его груди вырвался глубокий, рокочущий смех:

— Ты пересмотрела голограмм про воинов и боевых целителей. Если ты думаешь, что «высокий и сексуальный» идет у ветусианцев в базовой комплектации, то ты сильно заблуждаешься.

— Так вот ты кто? — прищурилась я. — Боевой целитель?

На его губах заиграла довольная ухмылка, которую он даже не думал скрывать. Вместо этого он подался вперед и склонил голову, демонстрируя ее во всей красе:

— Если бы я не знал тебя лучше, я бы подумал, что ты только что назвала меня высоким и сексуальным.

Я замерла, одновременно ошеломленная и разогретая его намеком.

Он явно это заметил, потому что его ухмылка превратилась в широкую улыбку, и он вальяжно откинулся на стуле.

— Неужели наши ученые зря еще десятилетия назад установили, что земные мужчины — полные идиоты? Ты потрясающая женщина, Кэти, и ребенок тут вообще ни при чем. И пусть я считаю твою затею нездоровой, я уважаю тебя за то, что у тебя хватило духу встать сегодня за эту барную стойку.

Я отвела взгляд, чувствуя легкое раздражение от того, какой уют принесли его слова. Они не должны были значить для меня ровным счетом ничего, но внутри них отозвался такой глубокий резонанс, словно я знала его голос всю свою жизнь. Возможно, Мелек был не так уж плох, но между терпимостью и доверием по-прежнему пролегала целая пропасть.