Четверть века назад редактор районной газеты, прочитав мою рукопись о траншейном способе содержания поросят, схватился за сердце.

— Ты что написал? Нет, ты мне скажи… Это же фельетон!

— Да ну, — легкомысленно удивился я, — неужели вышло? Значит, для такой темы никакой другой жанр не годится.

— Но ведь новый способ, — горячился редактор, — обоснован специалистами! На глубину метр-полтора выкапывается траншея, сверху укрывается толстым слоем соломы. Зимующие поросята поддерживают плюсовую температуру за счет собственного тепла. Выгодно и просто! Даже цыпленку понятно.

— Сначала пусть специалисты перезимуют в траншее сами. Поросенок не лиса, чтобы жить в норе. Он пока шерстью не обзавелся.

— Остришь? — снова взвился редактор. — Так вот, материал пойдет в корзину.

Но фельетон не пошел в корзину. Он все же был опубликован, и новаторы, не успевшие, к счастью, переморозить весь молодняк, получили по заслугам.

С тех пор я и стал фельетонистом. Каждый раз, сталкиваясь с глупостью, головотяпством, суконным бюрократизмом и другими малоприятными явлениями, беру в помощники сатиру, острейшее оружие нашей партийной печати, которое действует неотразимо и точно. Недаром Николай Васильевич Гоголь, крестный отец всех нас, сказал, что смеха боится даже тот, кто уже ничего не боится на свете.

В этой небольшой книжке собраны основательно переработанные фельетоны, опубликованные в разные годы в «Уральском рабочем», «Правде», «Известиях», «Советской России». Названия населенных пунктов, как и фамилии персонажей, конечно, вымышленные. Дело в том, что некоторые из моих «героев» изменили свое поведение, взялись за ум и простили мой невольный «грех». При встречах мы раскланиваемся, как добрые знакомые (сказать «как друзья» было бы сатирической натяжкой). Другие предпочитают не только не здороваться, но и вовсе не замечать. Тут ничего не попишешь: силой милому не быть.

Зато постоянным и верным другом, совестью и судьей фельетонистов был и остается наш замечательный читатель, который не терпит зло ни под каким соусом.