Месяц спустя

Олеся

— Я займу нам места, — говорю Ляйсан, которая не идёт, а несётся в сторону туалета.

Самое ужасное в Москве в это время суток — пробки. Во сколько ни выезжай, всё равно встанешь в пробку, и обязательно кофе накалит обстановку.

— Я быстро! — отзывается она, испаряясь за дверью.

Кивнув ей, спешу в класс на первое школьное собрание в учебное время. Первое было тридцать первого августа. Мы забирали книги, голосовали за членов родительского комитета и распределяли всевозможные обязанности.

Многие родители сразу же отказались, и в итоге в родительском комитете — я, Ляйсан и ещё одна мамочка на опыте. Но брать на себя обязанности главы или её зама она не согласилась. Предложила быть на подхвате и, если что, подсказывать.

Вхожу в ещё пустой класс и, пользуясь возможностью, занимаю нам с Ляйсан места за партой, где сидят наши дочери. Вообще, девчонок хотели рассадить — посадить мальчик-девочка. Но Иришка такую лекцию выдала классному руководителю и директору! Столько аргументов привела, что в итоге педагоги сдались и оставили их вместе за второй партой у окна — поближе к учителю, чтобы она в случае чего смогла утихомирить эту парочку болтушек.

— Олеся Игоревна, добрый вечер! — приветствует меня классный руководитель дочери.

— Добрый вечер, Татьяна Николаевна, — отзываюсь и, оставив вещи, подхожу к ней. — Что-то случилось? Иля что-то натворила?

— Нет, что вы! Ильяна — прекрасный ребёнок, — отзывается она с улыбкой. — Я хотела бы предложить родительскому комитету экскурсию. Поехать всем классом в экспериментальный музей. Деткам весело в таких местах. Нужно как-то скоординировать: собрать средства, узнать всё. В прошлом году мы ездили — детки из класса постарше были в восторге. До сих пор вспоминают.

— Экскурсия? Можно! Обсудим эту идею с классом, и тогда начну узнавать насчёт цен и прочего.

— Конечно! — отзывается, неловко уведя взгляд. — Но у нас в классе, как вы знаете, учатся три мальчика и шесть девочек из детского дома, и…

— На прошлой встрече вы говорили, что их спонсирует фонд, — перебиваю, поняв, о чём она. — Они могут давать согласие на такие выезды? Кто-то из представителей будет сегодня?

— Да, обещали быть, — кивает головой. — Но понимаете, детки там хорошие. Если фонд откажется, то… будет неловко перед детками. Что, если вначале обсудить с фондом, а затем уже выносить этот вопрос на голосование? Или же…

— Не переживайте! — вновь перебиваю. — Если фонд откажется, то я готова оплатить им билеты. Моя дочь подружилась с двумя девочками, и я не вижу в этом проблемы. Как и мой муж. Мы оплатим билеты из своего кармана, если фонд откажется. В конце концов, счастье детей не может стоить денег.

У меня Андрей за раз на «Кудряшку» больше тратит, чем будет стоить этот музей на нескольких детишек.

— Ну если так, то… давайте обсудим, — смущённо отзывается она, одарив меня улыбкой.

Кивнув ей, возвращаюсь на своё место и жду Ляйсан, чтобы обсудить с ней экскурсию.

Класс медленно наполняется родителями, поэтому, когда Ляся появляется, помимо меня и Татьяны Николаевны в классе присутствуют и другие родители.

— Как у вас здесь? — опускается на стул и оглядывается по сторонам. Мало ещё народу.

— Мы рано приехали, даже с учётом пробок, — бросаю, напоминая ей. — Классная предложила экскурсию для детей.

— Да! Отлично!

— Дети из детских домов, — коротко рублю фразами. — Там фонд может не оплатить.

— Ой, заплачу я, — взмахивает она рукой. — Большая проблема, что ли? Да у нас половина родителей готова скинуться. Не помнишь, как в начале года собирали боксы с канцелярией для этих детишек? У нас в классе, благо, хорошие родители! Одни предложили, другие поддержали! Думаешь, кому-то будет лень скинуть лишние пятьсот или тысячу на этих детишек? Не думаю!

— Ну я примерно так же и сказала, — поддерживаю её, соглашаясь. — Вызвалась сама оплатить.

— Я в доле!

— Но вначале надо с фондом обговорить, — останавливаю её. — Представитель фонда сегодня должен будет прийти.

— Да. У меня тоже есть вопросы к этому фонду, — отзывается она.

Мой взгляд взметается к двери в ожидании третьей из нашего родительского комитета. Она обещала тоже пораньше прийти и принести варианты боксов для подарков учителям на День учителя.

Но вместо Лизы в проходе я замечаю ту, что не видела уже давно. Очень давно.

Моя бывшая свекровь. Постарела, изменилась очень, но всё же узнать её можно с лёгкостью.

Она входит в класс с улыбкой и в хорошем настроении. За эти годы изменилась не только её внешность, но и настрой. После смерти Маши она практически потеряла себя, превратилась в свою тень. Но сейчас это вновь цветущая, элегантная женщина.

Сразу же за ней входит Максим.

Твою же бабушку! Их мне здесь ещё не хватало!

Зачем они здесь? Разве у них дети-первоклассники есть?

Хватаю подругу за руку и, развернув её, прячусь за ней, хоть и знаю, что рано или поздно себя выдам.

— Что случилось? — недоумённо спрашивает она.

— Бывшая свекровь и муж! — шиплю.

— Где?! — спрашивает она, вертя головой и привлекая к нам внимание, потому что я слышу, как моя бывшая семья подходит к нам. Останавливаются перед нашим столиком.

— Олеся! — восклицает Ольга радостно и слегка вопросительно.

— Добрый день! — вылезаю из своего укрытия, проклиная подругу, которая спалила нас. — Максим, привет! Я здесь… пуговицу смотрела.

— Привет, — отвечает Максим, глядя на меня и, кажется, даже не моргает.

— Ляйсан, глава комитета, — представляется моя подруга. — Олеся — мой зам. А вы? Не видели вас на первом собрании!

Ну куда? Куда её несёт?

Зачем она завязала разговор?

— Ольга, владелец фонда «Второе дыхание», — бросает моя бывшая свекровь. — Мой сын Максим — главный спонсор фонда и периодически меня подменяет, решая некоторые вопросы. Мы здесь в качестве представителей детского дома. Отвечаем за сирот, которые учатся в этом классе, и их интересы.

Твою мать!

Только мне так могло повезти!

Только я могла так влипнуть!

— Планируется экскурсия, — подаю голос нервно и неуверен gef. — Фонд сможет выделить средства?

— Выделит, — бурчит Максим.

— Замечательно! — берёт слово Ляйсан, которая делает вид, что всё в порядке. И, с одной стороны, правильно делает, но мне с нервами справиться сложно. — А ещё у моей дочери день рождения! Она хотела пригласить некоторых одноклассниц, в числе которых девочки из детского дома. Мне нужно непосредственно в детский дом обратиться или вы можете нам помочь? Подарок не нужен! Просто присутствие. Будут аниматоры, торт, праздник и…

— Я могу помочь! Я курирую этот детский дом. У меня хорошие отношения с директором! — отзывается моя свекровь. — Они с радостью отпустят детишек! Считайте, уже пригласили!

— Догнала! — восклицает Эстель и появляется около Максима. Касается его руки, и ровно в эту секунду она замечает меня. Её глаза расширяются. Она переводит взгляд на брата и…

— Я ничего не знаю! — отпрыгивает от него, виновато глядя на него. — Я здесь ни при чём!

— Эстель? Ты что здесь делаешь? — недоумевает Ляйсан.

— Это моя мама… мой брат… — растерянно отвечает она, прекрасно понимая, что её появление только больше всё усложняет и без того сложную ситуацию. — Мы здесь как представители фонда. За детдомовских детишек отвечаем.

— Я это… пойду, наверное. В магазин надо! — выдавливаю первое, что приходит в голову. — Расскажешь потом, что было!

Сбегаю, потому что прекрасно понимаю, чем всё может закончиться.

Если Андрей сейчас придёт и увидит Максима, то опять будет злиться. Мне свою злость не покажет, но запрётся в своём кабинете.

— Ага… — кивает подруга.

Перевожу взгляд на Эстель, понимая, что влипла. Мысленно прошу её сделать хоть что-то, чтобы уладить ситуацию. Пусть отвлечёт брата, заболтает его! Всё что угодно! Главное, чтобы не шёл за мной, потому что я не хочу этого разговора.

Подхватываю пальто, сумку и спешу на выход.

Громкие, торопливые шаги за мной намекают на то, что Максим пошёл следом. И сейчас он вновь начнёт выяснять отношения.

За последний месяц, что мы не встречались, я думала, что он успокоился, принял ситуацию и больше не будет меня беспокоить. Я даже вернула себе гармонию, но, видимо, рано радовалась.

— Не иди за мной! — говорю, не оборачиваясь.

— Подожди, — просит он, продолжая следовать за мной по коридорам.

— Зачем?

— Я хочу извиниться! — произносит он, и я останавливаюсь. Оборачиваюсь к нему, но жестом руки прошу его остаться там, где он сейчас находится — в двух метрах от меня.

— Слушаю, — заявляю, скрестив руки на груди.

— Хочу извиниться вначале за то, что тогда наговорил, — начинает он, поджав губы. — В тот день, когда ты ушла. Я не считаю тебя виноватой. И хочу извиниться за то, что недавно донимал. Я знаю, что Ира не моя дочь…

— Прощаю, — коротко произношу. — Это всё? Ну пока! — прощаюсь и, развернувшись, продолжаю путь на выход. Андрей в машине. Попрошу его уехать отсюда, вместо того чтобы он присоединялся к собранию.

— Постой, — Максим в несколько шагов настигает меня и хватает за руку. — Правда прощаешь за то, что наговорил тогда? Я был на эмоциях… Год, как Маша умерла. Выпил с горя и… Прости!

— Максим, закрыли тему, — с вызовом произношу. — У меня уже другая жизнь…

— Но ты меня прощаешь?

Ответить ему я не успеваю. Вначале я отлетаю, а затем вижу, как Максиму прилетает в челюсть.

Чёрт!

А ведь именно этого я и боялась!

С ужасом смотрю на то, как Андрей наносит Максиму один удар за другим. Он успевает несколько раз припечатать моего бывшего мужа в голову и один — в область печени, прежде чем Максим берёт себя в руки и начинает ему отвечать.

Сердце бешено колотится в груди, а дыхание перехватывает. Кажется, что я разучилась говорить.

Хочу их остановить, но не могу даже пошевелиться или окликнуть одного из них.

Как бы ужасно это ни звучало, но больно каждый раз, когда кому-то прилетает. Кажется, что они бьют не друг друга, а меня — всё сильнее и сильнее.

Хочу остановить их, защитить… Но не могу! Не выходит. Стою как статуя и с ужасом смотрю на разбитую губу Максима, на кулак Андрея, весь в крови.

— Не трогай мою жену! Я тебя предупреждал! — рычит Андрей, но последнее слово глохнет в звуке сильного хлопка о пол.

Боже!

Они катаются по полу, нанося друг другу удары.

— Стойте! — с трудом беру себя в руки и влезаю в их драку, пытаясь разнять их.

Сердце готово выпрыгнуть из груди.

Страшно!

За них!

За себя!

Но больше — стыдно!

Если кто-то увидит… Позор!

Чувствую себя такой грязной…

Два мужчины дерутся из-за меня! Два мужчины, с которыми я строила семью, совсем не похожи на себя. Всегда спокойный и рассудительный Андрей кажется каким-то разъярённым зверем. Равнодушный к конфликтам Максим — так и вовсе гора пепла.

— Прекратите! — ударяю по спине Максима, нависшего над Андреем. — Оба! Живо! Перестали! — рычу сквозь зубы. — Отпусти моего мужа! Немедленно! Андрей, прекрати! — кричу, и мне удаётся достучаться до мужа.

Он ловит мой взгляд и, пропустив один удар, скидывает с себя Максима, поднимаясь на ноги. Потирая ушибленную скулу, отходит в сторону.

— Прости… — виновато произносит, даже не глядя на меня. Стыдно.

— Ты! — подхожу ближе к Максиму. — Не приближайся ко мне и к моей семье! Тебе ясно? Ты оставил меня несколько лет назад! И сейчас оставь! У меня другая жизнь! И у тебя другая!

— Олеся…

Но я уже не слышу — иду на выход, чувствуя, что муж идёт позади.

— Олеся, прости… Я… Я не сдержался. Ярость захлестнула, когда я увидел тебя с ним… И…

— Не трогай меня сейчас, — прошу его, чувствуя слёзы на щеке. — Это было унизительно, Андрей! — начинаю плакать.

— Прости, — насильно притягивает меня в объятия, из которых я пытаюсь выбраться ещё несколько секунд, а затем сдаюсь. — Я не хочу вас никому отдавать… И… Прости! Мне стало страшно, что я могу вас потерять… Тебя и Кудряшку…

— Андрей, я с тобой… Разве я тебе уже не говорила? Я не собираюсь уходить! Я не собираюсь никого выбирать, потому что ты — то, о чём я мечтала! Ты лучший муж и отец, но эта драка… Это…

— Виноват! Прости…

— Да не извиняйся… — бросаю ему. — Ты, оказывается, ужасно ревнивый! — задумчиво тяну. — Никогда не думала, что ты такой.

— Раньше и поводов для ревности не было, — пожимает плечами. — За Кудряшкой к моим и домой?

— Сначала заедем в ресторан, успокоимся… — вздыхаю, на что муж согласно кивает.

Нет, ну разве могу я бросить Андрея?

Нет! Не могу!

Зря он переживает!

Максим

Лапин… Муж моей Олеси — Лапин! Твою же…

Перед глазами всплывает картина: Ира бежит к мужчине и кричит ему: «Папа!»

Ира… Отец Иры — тот мужик. Значит, он не муж Олеси. Муж Олеси — Андрей!

А что, если тест на отцовство был нулевым, потому что ребёнок не тот?..

Лечу обратно в класс и нависаю над подругой Олеси — той самой Ляйсан, что сидела рядом с моей бывшей женой.

— Как зовут дочь Олеси? — грозно обрушиваю на неё вопрос, пока сестра взволнованно смотрит то на меня, то на главу родительского комитета.

Сестрёнка явно в курсе происходящего.

— Что? — растерянно уточняет она.

— Имя её дочери! — чеканю по слогам, с трудом сдерживаясь, чтобы не закричать.

— Максим, не лезьте! — отвечает она. Но мы не в том положении, когда я останусь без ответов.

Резко разворачиваюсь к классному руководителю, который точно даст мне ответ.

— У вас в классе учится девочка с фамилией Лапина? — спрашиваю её. И лишь в эту секунду до моего мозга доходит сочетание… Лапина Ильяна Андреевна.

Кудряшка!

Кудряшка — ведь дочь Андрея!

Нет, моя дочь — Кудряшка.

Твою же!

Они ведь даже похожи с нынешней Олесей: кудри, взгляд и даже жизнерадостность.

— Максим, — Эстель касается моей руки.

— Ты знала! — тяну, обиженно взглянув на сестрёнку, которая предала меня. — В тот день в ресторане… Ты знала! Поэтому была так напугана…

— Прости… Но это было единственное условие Олеси: если я хочу общаться с Кудряшкой. Альберт согласился на эти условия, и я… Я пыталась с ней поговорить… Но…

Но я уже не слышу. Иду на выход, чувствуя себя преданным собственной семьёй. Я доверял Эстель. Я доверял Олесе, а они…

Я заберу у Лапиных дочь! Это моя дочь! Она не будет жить во лжи и с придурком Лапиным, который кидается на людей.

Не будет!

Моя — и точка!