– Саныч, твоя очередь спускаться в раскоп.

Эти слова звучали музыкой для доктора исторических наук, профессора, завкафедрой археологии и истории Древнего мира Александра Шемякина.

Который сам себя считал простым археологом.

Высокий, худощавый, за пятьдесят, глаза необычные – как будто смотрят сквозь тебя, во время. Еще загорались огнем, когда говорил о своем хобби.

Он так любил свою работу, что никто и ничто его больше не интересовало.

Знакомые звали его ученым сухарем.

С институтской работой справлялся, на его лекции студенты валом валили – такого нигде не услышишь.

Сейчас его пригласили на исследование античного города Парион (Парий), который был основан в конце восьмого века до нашей эры колонистами из трех греческих полисов – Милета, Эрифр и Пароса – и просуществовал по крайней мере до двенадцатого века, был важнейшим центром эллинистической и римской эпох.

На раскопках агоры он увидел майоликовое изображение молодой девушки – только часть лица.

Но как оно было прекрасно…

Оно было полно жизни, это молодое и уже древнее лицо, – и всё перевернулось внутри у Александра.

Пропал ученый сухарь Александр Шемякин.

Оглянулся вокруг – весна, всё цветет, птицы поют. А запахи какие!

И пригласил на свидание свою молодую коллегу Асеньку, большую умницу и его помощницу.

А уж она-то с него глаз давно не сводила.

Все долго переваривали рассказы. Очень уж им понравились. Отрывкин думал-думал и выдал:

– Эта точно из наших будет! Первая которая!

– Конечно наша, – уверенно сказал Лёва, – кто еще летать-то умеет.

– Эх ты, – ласково сказала Вася, – да разве ж в этом дело? Она ведь сама как лучик света и всем его раздаривала.

– Обещаю, я тоже так научусь, – сказала Марья со слезами на глазах.

– Да ты уже научилась, – ответил ей Ворон. – Разве плохой человек так отреагировал бы на мою историю?

– А вторая – о том, что жизнь важнее всего, да? – спросила Марья. – И поэтому истории одна за другой?

Тут все притихли. И каждый задумался о своем, а на самом деле все думали об одном и том же: какая хорошая у них компания, как они друг за друга жизнь отдать могут. Но самая интересная мысль проскакивала у всех: как такой охламон, как Отрывкин, сумел собрать их вокруг себя, влюбить в себя и в общее дело – да так, что о себе забывали, лишь бы он похвалил и сказал: «Сегодня мы, ребята, молодцы!»

Дом мудро поскрипывал, потому что мог читать мысли всех, кто находился в его пределах.

Эти мысли Дому нравились.