Олег сидел около любимого панорамного окна, подперев щеку рукой, и задумчиво смотрел на поляну, где скакала Вася. Она играла с мячиком.

Последнее время настроение Олега, прямо скажем, было какое-то тихое: дел в округе не предвиделось, ничего не случалось. Самое время было поскучать. Вот смотрел он на веселящуюся Васю и думал: «Как хорошо, что мы все вместе живем. Им у меня хорошо, мне с ними хорошо. Вот Васька скоро родит – потомство будет, растить будем… Интересно, кого она родит? Не важно, любить всех будем. Никого в обиду не дам».

– Дом, – позвал он, – ты слышал меня?

Дом радостно захлопал ставнями и заскрипел черепицей.

– Ты ведь точно со мной? И мы никого из своих в обиду не дадим, всех мы защитим? – спросил Отрывкин.

«Защитим, – прогудел Дом каминными трубами. – Никакой враг не пройдет».

Олег умиротворенно смотрел на поляну. Вдруг Вася схватилась за живот и жалобно замяукала.

– Батюшки, началось… – И Олега ветром сдуло со стула. Он прыгнул на лужайку прямо через окно.

– Лёва, Лёва, да где ж ты?! Спишь, что ли? Жена твоя рожает! – не своим голосом кричал Олег.

На крик слетелись и сбежались все обитатели Дома. Известие, что Васька рожает, было очень важно для всех домочадцев.

Ворон прохаживался около Васи и давал нужные советы: как дышать, как держать лапу, как поглаживать живот.

Лёва слушал, слушал – и не выдержал:

– Слушай, Ворон, пошел бы ты отсюда! Не видишь, что ли, мешаешь ты нам. Не нужны твои советы, родим как-нибудь.

Ворон не обиделся, понимал ситуацию. Развернулся и улетел. Правда, недалеко, чтобы можно было наблюдать, что происходит. Вдруг молодняк не то сделает, а ему расхлебывай. Спрос-то со старших.

Васю внесли в комнату, приготовили постель и много-много теплой воды. В повивальные бабки назначили Сову. Бывший прапор совсем этому не обрадовалась.

– Я, – говорит, – сама ни разу в жизни не принимала роды. А вы меня определили в акушерки. Неправильно это!

Отрывкин тут же отреагировал:

– Коньяка хочешь?

Сова головой – согласилась, но с сомнением. Подумала: «А что отказываться?»

Лёва метался по Дому и не знал, чем себя занять. Ворон из своего угла высказался:

– Дайте ему уже дедовой настойки, что ли. Только пропорции побольше делайте, чтоб там валерьянки с пустырником сто процентов было, а не девяносто.

Лёву напоили. Он стоял посреди комнаты и икал.

Из комнаты наверху раздалось жалобное мяуканье.

Отрывкин подумал-подумал – и щелкнул пальцами. Сказал:

– А дети уже родились!

В Доме воцарилась тишина.

Все даже не знали, как отреагировать на слова Отрывкина. Ну как так: только что рожала – и уже родила. Еще ничего не было – и уже всё есть.

Лёва рванул наверх. И застал такую картину: умиротворенная Вася лежала в кровати, а вокруг нее тыкались мордочками в соски маленькие пушистенькие котятки, похожие на тапочки, потому что головы у них были львиные. Их было трое.

Лёва счастливо засмеялся. Тут один котенок открыл рот и зарычал. Лёва струхнул и позвал Отрывкина, – вернее, он почти провизжал его имя.

Отрывкин прибежал молниеносно.

– Что случилось?

– Да вот, – сказал Лёва, – рычит. А так… похожи на котят с меховыми тапками на голове.

Отрывкин рассмеялся.

– Дурак ты, Лёва. Они еще маленькие, они еще подрастут, и всё изменится. Да через неделю ты уже не узнаешь их!

– Что, совсем не узнаю? – спросил Лёва испуганно.

– Да всех узнаешь! Просто они подрастут и изменятся, – сказал Олег.

– Как изменятся? – еще больше струхнул Лёва.

– В лягушек превратятся! – рявкнул Олег. – Достал тупить!

Тут с Васиной кровати донесся слабый вздох: роженица, про которую все забыли, лишилась чувств.