Был один из тех уютных вечеров, когда все любили собираться у камина. Лёва укладывался на половичок у огня, компанию ему составляла рыжеволосая красавица Вася.

И все рассказывали друг другу байки. В этот раз решили рассказать о своем прошлом: такое уж было настроение. За сытным ужином выпили немного теплого вина (на улице стояла дождливая погода). И вот они решили пооткровенничать друг с другом.

Дом тоже порывался пооткровенничать: то доской скрипнет, то дверью неожиданно хлопнет – да так, что все вздрогнут. Но пресекли, ибо скрипеть нефиг.

Первой начала рассказ Сова.

Сова в параллельном мире была проводником. И так уж получилось, что достался ей, совсем молоденькой девчонке-проводнику, не совсем хороший человек. Был он прапором и очень слабым магом. Но красавцем писаным был! Влюбилась в него без памяти… Казалось, и сказочке конец. Охмурил он ее по всем правилам, стала во всем ему подчиняться, не замечала, что прапор с гнильцой: то там гадость сделает, то тут. Списывала всё на его неопытность. А после кражи из магической библиотеки важного фолианта, который прапор загнал на черном рынке, чтобы купить канистру дешевого вина, поставили вопрос об исключении его из Школы. А она до последнего не верила, пока своими ушами не услышала, что он ее в этой краже обвиняет. Приговорили к распылению. Она переживала, слезы лила, а потом перегорело что-то внутри. Поняла Сова, что была не права. Но заноза в сердце осталась, разуверилась в людях. Стала периодически выпивать, да и замашки прапорские остались, за это и получила кличку Прапор. Проводником осталась, а человеческий облик ее не привлекал больше.

Следующим взял слово Соловей.

– У меня все проще и грустнее, может. Мне более четырехсот лет. И нечего свистеть, рассвистелись!.. Был профессором на кафедре Школы магических искусств в течение трехсот лет. Основатель оной Школы. Один из. Меня на кафедре прозвали сухарем, но я не обращал внимания. И так привык к своему статусу отца-основателя, что даже не обратил внимания, когда перевели в обычные наблюдатели-вербовщики. Думал, и профессорского статуса лишили в шутку. Когда узнал и поверил, не смог бросить родную альма-матер и был приставлен к Сове следить и помогать – все знали ее слабости. Вот такие мы оба увечные. От человеческого облика отвык. Птичий привычнее.

Все повздыхали, посочувствовали.

Дальше была история Василисы. Васи.

– История моя короткая и обычная. Родилась в питомнике. Почти не ухаживали. Голод, побои. Пришли покупатели – ладно бы для себя, для души. Нет. Для денег, размножаться на продажу. Хотела сбежать – в клетку посадили и побили. Думала лапы себе перегрызть, чтобы от потери крови умереть. А тут Лёва, – ласково мурлыкнула Вася.

– Теперь моя история, – сказал Лёва.

Все насторожились из-за непривычных ноток в его голосе.

– Тапками я был почти всю жизнь. Если бы не Олег, – всхлипнул Лёва, – до сих пор бы пыль с пола собирал.

И крупные слезы потекли из его глаз.

Тут все окончательно переполошились. Отрывкин рысью сбегал в лабораторию за дедушкиной настойкой. После первой дозы все стали успокаиваться, потом развеселились, что-то еще успели спеть и станцевать и рухнули там, где стояли.

Это ведь дедулина настойка на спирту, девяносто процентов пустырника и мяты – это не шутка.

И тут заскрипели ставни, ходуном заходил паркет, захлопали двери – Дом смеялся. Что уж так его развеселило? Кто знает.

После вечера воспоминаний, который закончился весьма неожиданно, утром решили проверить, всё ли хорошо у них в районе, достаточно ли улыбок, счастья, любви, свадеб.

Пошли в лабораторию счастьемер изобретать. Так подумали, сяк покрутили – сделали. Почти на градусник похож. Только вместо ртути – капелька эликсира счастья. Пошли с прибором на полевые работы.

Свернули сразу не туда и попали в болото. Решили измерить уровень счастья у лягушек: те были вполне счастливы.

Ругаясь друг на друга, что не додумались компас взять, побрели наугад.

Сова с Соловьем путь указывали. Пришли в какое-то село, а там сплошные разводы, обиды, брат на брата.

– Гражданская, что ли? – ужаснулся Отрывкин. – Вроде во «Времени»[5] не сказали.

Пришли домой грустные. Это что ж такое получается? Работают, работают – а уровень позитива нулевой.

– Ага. А кто вчера себя жалел да плакался? Вот и упал уровень счастья.

– Василиса, ты у нас премудрая! Надо прибор изменить. И меньше самим негатив распространять. Что было, то прошло. И всё будет хорошо.

Поговорили, подумали. Отрывкин немного чертежи прибора подправил, подвинтили. Пришли в то же село, а там свадьбы у всех подряд. Разве что совсем старые бабки не выходят замуж, да и то с друзьями детства сидят, смеются вовсю.

Сходили в соседний городок (ну, хорошо, телепортировались). Посмотрели, как там люди живут, как настроение. Всё оказалось даже лучше, чем предполагали. Никто не плачет, огорчения минимальные и несерьезные, люди улыбаются просто так: настроение хорошее. Никто никого не обижает. Свадьбы регулярно растут – соответственно подрастающему возрасту. Старики в заботе и любви живут.

– А вы в курсе, что мы очень неплохая команда? – задумчиво произнес Отрывкин. – У нас ведь всё получается. И именно так, как и должно быть. А еще мы очень хорошие друзья. И спасибо вам, ребята, что появились в моей жизни и сделали ее такой интересной.

– Ну, понесло, – заворчал Соловей и тут же отхватил по затылку от Лёвы.

В защиту заверещала Сова, успокаивающе мурлыкнула Вася.

Жизнь шла своим чередом.