Отрывкин бродил по Дому, не зная, чем заняться.

На самом деле он обдумывал тему новой диссертации, которая не давала ему покоя. Как потомственный ученый Отрывкин не мог допустить, чтобы время пролетало, ничем не занятым. Олегу все время хотелось что-то писать, что-то изобретать, на крайний случай – кого-нибудь спасать. Отрывкин не предполагал, что это магия дает о себе знать. Та самая магия, которая била в нем ключом и искала выход и точку приложения. Поэтому Отрывкин мерил шагами Дом в раздумьях, чем бы заняться.

Тут взгляд его упал на Манюню, о которой все уже немного подзабыли. Манюня была живым прибором, похожим на черепаху, и могла искать пропавшее не только в этом измерении, но и в других. С ее помощью нашли и освободили Сову, которая буквально попала в плен к двум детям, слишком увлеченным Гарри Поттером (поттернутым, как называла таких Сова), которые все пытались добиться от нее, где платформа «9 и ³/₄», и чуть сама не сошла с ума. Так что Манюня была очень полезным членом семьи старого Дома и любила забираться во всякие уголочки: под столы, под стулья, под комоды, – и ее фактически не было видно. И вот, глядя на Маню, Отрывкину пришла в голову интересная идея.

Он погладил Манюню (пятнышки на ее спинке засверкали от удовольствия), пробормотал: «Эврика!» – и рысью бросился к себе в кабинет за любимым паркером.

В кабинете Отрывкина, как всегда, на рабочем столе лежала пачка бумаги и заправленный чернилами паркер, но, что самое важное, Олега вдохновляло большое панорамное окно перед его рабочим столом. Таким образом, Отрывкин мог не только работать, но и периодически любоваться красотами природы, которые открывались ему за окном, и размышлять над очередным изобретением. Вид из окна, надо сказать, был действительно очень красивым: зеленая поляна, усыпанная дикими цветами, которые росли как им вздумается, была окружена старыми деревьями – соснами, дубами, березами, растущими как попало, потому что никто не мешал им расти. Кое-где были видны дорожки, посыпанные гравием. Иногда Отрывкин щелкал пальцами – и там, где надо, трава оказывалась постриженной, сухостой с деревьев исчезал сам собой, да и дорожки приводились в порядок. Зимой все было покрыто слоем снега и казалось укутанным толстым белым одеялом: снежинки поблескивали в свете солнца, на голубом небе плыли белые барашки облаков… Картина была идиллической.

Так вот, когда Отрывкин уставал или терял мысль в ходе исследований, ему весьма помогал этот вид из окна. Именно поэтому Отрывкин очень любил свой рабочий угол – удобный, домашний, настраивающий на разные открытия. Не зря же его дед, который был профессором биологии, биогенетиком, сделал много открытий в генетике и свои труды писал именно за этим столом. Самое главное, что Дом был построен вдалеке от всех жилых районов и сюда никто не забредал, только изредка некоторые животные проходили по поляне, удивленно косясь на взявшийся из ниоткуда Дом, неожиданно появившийся среди деревьев и явно жилой. А когда из Дома выскакивали котята и устраивали игру на поляне, то случайные животные предпочитали обходить поляну и вовсе стороной – во избежание.

Вот в этот рабочий уголок и пришел Отрывкин с очередной идеей. Он уселся за письменный стол, взял паркер и написал заглавие будущей научной работы: «Мимикрия как спонтанное средство защиты и о том, как с ней бороться». Отрывкин задумался, что было вообще в порядке вещей, ведь написать научную работу – это вам не просто пойти прогуляться до соседнего городка. Тут нужен полет мысли, фантазия, работа разума, да и просто развитый интеллект.

Так думал Отрывкин, но это не помогло ему продолжить писать.

«Вот что значит гены, – продолжал думать Отрывкин, – не зря дедушка был великим биологом, да еще и генным инженером. Вот наследственность и дает результаты: все время возникают идеи, требующие решений и доказательств. Как я лихо живую воду изобрел, а? И быстро, и качественно».

Отрывкин искренне при этом забыл, что живую воду он изобрел, уже будучи магом.

Пока Отрывкин размышлял, в Доме что-то происходило. Слышались возня, шум, писк. Писк, надо сказать, был довольно громким и возмущенным. Когда Отрывкин понял, что в Доме не все в порядке, он решил выяснить, что случилось и кто мешает ему заниматься научным трудом. Между нами говоря, никакого еще научного труда и не было, но это было дело принципа. Поэтому Отрывкин вскочил и побежал в ту сторону, где раздавался шум.

Оказалось, что шум шел из кухни. Отрывкин влетел туда и с ходу начал выяснять отношения.

– Что за шум, а драки нет? – весело спросил он, еще не зная у кого. – Что происходит? Кого обижают, кого убивают? – продолжил дурачиться Отрывкин.

Надо сказать, что в этот день настроение у него было очень хорошим. Ничего плохого в округе не наблюдалось, все шло своим чередом, домашние живы-здоровы, и поэтому поводов для огорчения не было. Да еще погода на дворе стояла замечательная: яркое теплое солнце освещало все вокруг, чудесные запахи нагретой травы и цветов на поляне заполняли Дом.

В ответ на веселые вопросы раздался обиженный писк. Это пищали подросшие крысята. Они уже научились говорить, поэтому пищали просто по привычке. Крысята были питомцами Отрывкина, и он решил разобраться, в чем дело.

– А давайте-ка вы мне все расскажете, что у вас тут происходит и почему стои́т такой шум. Кто чей кусок сыра съел, кому хвост прищемили? – начал Отрывкин. Но его тут же перебили: крысята хором начали рассказывать.

Из путаных выкриков Отрывкин понял одно: крысят обидели, не любят и чуть ли не выгоняют из Дома.

– Это кто это вас отсюда выгоняет? – удивился Отрывкин. – Никто вас отсюда никуда не выгонит. Это такой же ваш Дом, как и всех. И вы будете здесь жить столько, сколько сами захотите. Так что давайте-ка поподробнее расскажите мне, кто вас обидел.

Дом одобрительно заскрипел, а крысята смущенно замолчали.

– Давайте-давайте, начинайте, – сказал Отрывкин, – я вас очень внимательно слушаю.

– Ну, – начал один из крысят, – сначала прилетела Сова. И сказала, что если мы будем шуметь, то она не посмотрит на то, что мы домашние крысята, а отнесется к нам как к обычным полевым мышам, то есть всем пооткусывает хвосты и их засушит. Потом пришел Соловей и сказал, что, если мы так и останемся невоспитанными крысятами, он лично нас выгонит на улицу. А потом расскрипелся Дом, что, мол, ему надоели всякие визги и писки, которые раздаются у него во всех углах, и если мы прогрызем хоть одну половицу, он нас этой же половицей и придавит.

Крысята перешли на возмущенный писк.

– Так, – сказал Отрывкин, – сейчас пойдем разбираться, кто вас обидел. А вы пока успокойтесь и не думайте ни о чем плохом. Никто вас из Дома не выгонит, никто не обидит. Иначе я кое-кого обижу. И вообще, запомните, что вас здесь все любят. В Доме вообще все друг друга любят и все друг с другом дружат.

Таким образом успокоив крысят, Отрывкин не в лучшем расположении духа отправился узнавать, кто их так напугал. Настроение было испорчено очень некрасивой ситуацией. Ему и в голову не могло прийти, что в его Доме могут кого-то обидеть. Это же дичь какая-то!

Первым делом он отправился к Сове в мансарду.

– Сова, привет, – недружелюбно сказал Отрывкин. – Извини, если отрываю, но не говорила ли ты чего-нибудь обидного крысятам? А то они все уже в истерике и собираются уходить из Дома. Хочу напомнить, что они такие же жители Дома, как и мы все. И ты в том числе. Так что мне хотелось бы узнать, что́ между вами случилось, – закончил он.

Сова, сидящая на своем балкончике, на который вышла подышать свежим воздухом, бросила тоскливый взгляд на цветы и в конце концов ответила:

– Я сегодня заходила к крысятам и только сказала им, что совы обычно питаются мышами и не едят мышиные хвостики. Но крысята не должны бояться, потому что я совсем необычная сова, о чем они уже знают. Поэтому им ничего не грозит, и вообще я ем только человеческую пищу, и сова я только снаружи, а внутри-то человек. И я очень люблю наших крысят. – И Сова обиженно закончила: – Мне и в голову не могло прийти пугать малышей!

– Теперь понятно, – сказал Отрывкин, – зачем ты им наговорила всякой лишней информации, которая им не нужна. Они-то ведь подумали, что ты их пришла запугивать, что собираешься их съесть и вообще их ненавидишь. Ну нельзя же так! Они же еще маленькие, они еще даже до крыс не доросли. И вообще, разве совы питались когда-нибудь крысами? И если нет, то зачем ты тогда это все им говорила?

– А может, ты меня услышишь наконец? – завелась Сова и даже клювом клацнула. – Не говорила я им гадостей таких, и пугать мелких не входит в мое хобби! Поговорить не с кем, вот и хотела с крысятами по душам поболтать. Но, видно, не получилось, – расстроенно закончила Сова.

Отрывкин, видя, что Сова правда расстроена, решил больше ее не ругать. Да и ругать было не за что. Просто не поняли друг друга. Но сделал для себя вывод, что всех нужно собрать в библиотеке, где обычно был их штаб, и объяснить всем положение крысят в Доме. Да и Дому заодно тоже.

Недолго думая, он свистнул, и через пять минут все жители Дома, включая крысят, собрались в библиотеке.

– Хочу сообщить вам одну вещь, – начал Отрывкин. – Что бы вы ни думали, какое бы у вас ни было настроение, но все, подчеркиваю, все жители Дома являются полноправными жильцами и должны относиться друг к другу по-дружески, с уважением и любовью. Если, конечно, вы меня любите и уважаете.

Все с огромным вниманием выслушали небольшую речь Отрывкина, после этого дружно подошли к крысятам и на всякий случай попросили у них прощения. Заодно выяснили, что все сегодняшние разговоры с крысятами носили добродушный характер и просто малыши, в силу возраста, недопоняли, что Дом, оказывается, предупреждал, что если в половице щель, то крысята из-за своего размера могут туда провалиться, тогда он, Дом, позовет на помощь; что Соловей просто пришел напомнить крысятам свои уроки, которые он им давал, и заодно потренироваться с ними в произношении, так как говорить крысята начали недавно.

Все недоразумения были решены, крысята обласканы, облизаны и получили несколько предложений поиграть. Дом одобрительно заскрипел.

Поскольку погода была хорошей, крысята решили погулять на полянке перед Домом, травки лечебной поесть, в догонялки поиграть и позвали с собой котят Василисы.

Весь молодняк клубком выкатился на поляну, и тут началось. Визги, писки, крики, вопли: «А ты меня не догонишь!» – «Нет, догоню!.. Вот ты и попался!» – «И никуда я не попался!.. А за хвост держать нечестно!» – «А это и не твой хвост!..» И на фоне всего этого гама вдруг раздался истошный вопль. Что случилось, никто сразу не понял. Все только увидели, как один из крысят стал подниматься в небо. Сначала все подумали, что он решил левитировать: это было обычным явлением в Доме Отрывкина. Но потом поняли, что происходит что-то нехорошее.

Крысенок размахивал хвостиком во все стороны, как пропеллером, и истошно пищал от страха:

– Держите меня за хвост, я улетаю!

На вопли первым прилетел Ворон. Услышав, как кричит крысенок, он быстренько взлетел и принялся его спасать. Но как только Ворон схватил крысенка за хвостик, то почувствовал, что его куда-то уносит. Он перестал махать крыльями, но почему-то не начал падать, а, наоборот, стал все выше и выше подниматься, и несколько взмахов крыльями дали обратный результат – Ворон еще выше поднялся над землей. Тогда он понял: что-то неправильное происходит с гравитацией. Из-за невесомости их просто уносит в космос.

Ворон никогда с таким не сталкивался и мысленно начал звать Отрывкина, потому что в клюве был зажат хвостик крысенка. Отрывкин находился в другом конце Дома, поэтому не сразу услышал шум происходящего на поляне. А когда услышал мысленный вопль Ворона, мигом прибежал, и его глазам предстала такая картина: на поляне стоят в круг котята Васи и крысята, а по центру, странно болтаясь и удаляясь от земли, улетает Ворон с крысенком в клюве, при этом Ворон не делает ни одного взмаха крыльями.

– Ну что за напасть такая, – вздохнул Отрывкин. – Нам здесь еще только зоны невесомости не хватало. И откуда она взялась? Вот так живешь, живешь и незаметно с земли полетишь в космос.

Высказавшись таким образом, Отрывкин щелкнул пальцами, что-то пробормотал, и Ворон с крысенком благополучно упали на траву.

Отрывкин поинтересовался:

– Никто не зашибся? Все целы?

– Ну, если не считать помятых крыльев, то все в норме, – проскрипел Ворон. – Крысенок вроде тоже целый и невредимый.

В ответ раздалось тихое попискивание, потом крысенок опомнился и ворчливо сказал уже человеческим голосом:

– Да все нормально. Чуть-чуть только хвост болит от того, что некоторые слишком крепко клюв свой сжали, чуть не откусили.

– Ну, значит, все закончилось благополучно. Осталось выяснить, откуда взялась здесь невесомость, – сказал Отрывкин.

– Этот вопрос меня тоже очень волнует, – произнес Ворон. – Вообще, непонятное что-то происходит. Пойду-ка я поговорю с Алешей, – решил Ворон. А Отрывкин соорудил защитный барьер вокруг зоны невесомости.

– Чтобы кто-то случайно в космос не улетел, – пояснил он.

На том и договорились.

После происшествия весь молодняк быстренько ушел с полянки: почему-то никому больше не хотелось испробовать на себе невесомость, если вдруг она опять появится. Поэтому все пошли доигрывать в Дом. Дом не возражал.

Тем временем Ворон пришел в библиотеку и позвал Алешу. Алешка, как обычно, появился из камина. Спросил:

– Что у вас опять случилось?

Алешка знал, что по пустякам его дергать не будут, а время Вороновых баек, до которых он был большим охотником, еще не наступило.

Ворон подумал и сказал:

– Знаешь, Алешка, что-то странное у нас сегодня на поляне случилось. Ни с того ни с сего образовалась зона невесомости. И я вместе с одним из крысят чуть не улетел в космос. Скажи, у тебя там, в твоем измерении или в каких соседних, ничего не было слышно про утечку магии? А то уж больно похоже на магическое воздействие… в который раз. Земные законы измениться просто так не могли.

– Да, – сказал Алешка, – действительно, что-то неровненькое происходит. Вообще, я слышал, что в одном из измерений, в третьем или четвертом от моего, было что-то подобное. Но оно сопровождалось появлением чудовищ.

– В каком смысле «чудовищ»? – спросил Ворон настороженно.

– Да в прямом, – сказал Алешка. – Сначала гравитация тоже барахлить стала над небольшими участками, а потом восстановилась и откуда ни возьмись посыпались уроды, серого цвета и с кошачьими головами, раза в два больше, чем обычный человек, и очень-очень злые. До такой степени, что просто могли подойти и разорвать человека пополам, причем без особых усилий.

– Так что ты молчал-то? – расстроенно спросил Ворон. – Ты же ведь знаешь, что любая утечка магии из другого измерения грозит всем. И ее хочешь не хочешь, а надо устранять.

– Я подумал, что далеко это происходит и нам не грозит ничем.

– Ну да, – саркастически сказал Ворон, – появится такой котообразный – раз – и пополам так, что чихнуть не успеешь и делать уже что-то будет поздно. Так что давай, мобилизуемся, будем устранять неполадки. Сейчас только Отрывкина позову…

Ворон слетал за Отрывкиным, быстро ему рассказал ситуацию. Отрывкин не обрадовался. Еще больше он рассердился потому, что Алешка опять вовремя ни о чем не предупредил и теперь придется все решать на ходу: как, что, сколько, каким образом. А таких сюрпризов Отрывкин очень не любил. Хотя делать было все равно нечего, поэтому развлечение в таком стиле было весьма кстати.

Зайдя в лабораторию, набрав полные карманы всяких волшебных настоев и эликсиров, Отрывкин побежал в библиотеку.

«И что я все время бегаю? – с досадой подумал Отрывкин. – Все никак не привыкну, что можно спокойно телепортироваться».

Решили, что с Алешкой пойдут Отрывкин и Ворон. Других оставят в резерве, в Доме.

Собравшись в библиотеке, Алешка, Ворон и Отрывкин по щелчку его пальцев оказались в другом измерении. И сразу же попали в испуганную толпу.

– А что у вас здесь происходит, люди добрые? – спросил Отрывкин.

– Да вот, да вот!.. – загалдели люди. – Стали вдруг с неба сыпаться громадные да серые, похожие на кошек. Силы необыкновенной! Нескольких коров пополам разодрали. А до этого два человека в небо улетели! Как ни пытались мы их поймать, как ни пытались остановить, ничего не получилось, так и сгинули в небе. А теперь еще вот эта напасть, не знаем, что с ними делать. Сами точно не справимся.

– Ну-ну, посмотрим, что у вас здесь за чудовища объявились, – произнес Отрывкин. – Ребята, за мной! – скомандовал он своим: Ворону и Алешке.

Выйдя из толпы и пройдя всего несколько километров («Хотя могли бы пролететь», – опять пришло в голову Отрывкину), они увидели на опушке леса нескольких описанных котообразных существ, которые что-то со смаком пожирали, явно без термической обработки. Были они высокими, выше человеческого роста, мускулистыми, с круглыми головами, с остроконечными ушами, а в их желтых глазах с вертикальными зрачками светилась такая злоба, что мороз по коже продирал. И покрыты были серой короткой шерстью, которая даже на вид ощущалась жесткой.

Присматриваться к тому, что ели существа, никому не хотелось. Такая картина не понравилась Отрывкину. Он очень не любил, когда мучили живых существ и просто так проливали кровь. Поэтому быстренько вытащил из кармана мертвую воду и двинулся к котообразным. Те, увидев, что к ним кто-то приближается, изда́ли что-то среднее между кровожадным рыком и мявом. И тогда Отрывкину пришла в голову мысль.

Он поделился ею со своей командой. Алешке она сразу понравилась, а Ворон с сомнением покачал головой и спросил:

– Думаешь, получится?

– Еще как! – уже весело ответил Отрывкин.

Он взял все три компонента: живую воду, усовершенствованную им и Левой, мертвую воду и дедулин эликсир, – смешал все в нужных пропорциях в отдельном пузырьке и, как всегда, что-то пробормотал. Невидимый Ворон подлетел к агрессивным котообразным монстрам и вылил на них всю полученную смесь.

Монстры и пискнуть не успели, как уже лежали рядком перед Отрывкиным. Тот щелкнул пальцами и добавил непонятное:

– Обязательно карликовые!

Монстров заволокло черным дымом, потом дым побелел, а затем и вовсе растаял. На их месте сидели пять, по числу монстров, красивых и пушистых, но очень маленьких кошек, которые явно не были котятами. Два котика и три кошечки. Шерстка длинная, мягкая, необыкновенной расцветки – светло-дымчатая, а ушки и лапки – с белыми подпалинами. И глаза у всех разные: серые, голубые, зеленые. Взгляд не оторвать от таких котеек.

Отрывкин со своей командой спасателей с облегчением выдохнул.

– А что, они опять большими вырастут? – спросили местные, которые потихоньку приблизились к месту предполагаемой схватки и с любопытством наблюдали за происходящим.

– Они такими и останутся, размером с ладошку. И характер у них теперь добрый и ласковый. Едят только рыбу, молоко и овощи, – улыбаясь, ответил Отрывкин.

Одна из кошечек подошла к местному верзиле – очень большой дядька был – и, ласково мурлыча, потерлась о его ноги. Верзила расплылся в улыбке и не смог не взять малышку на руки. Она обнюхала его щеку и замурчала.

– Все. Моя. Нюсенькой назову, – улыбнулся верзила.

Котеек сразу разобрали. Махонькие да ласковые – в кармане поместятся. И нет таких больше нигде. Пока.

Отрывкин стоял и улыбался. Он был доволен проделанной работой, тем, что спас людей. Заодно узнал, что больше нигде никаких монстров нет и невесомость пропала, будто ее и не было.

– Надо бы людей вернуть, – сказал Ворон, закрыл глаза, что-то пробормотал и щелкнул клювом.

Сверху, медленно планируя, как с парашютом, спустились двое мужчин. Казалось, их принес ветер. Мужчины удивленно огляделись, охнули и рванули к своим домам.

– Ничего, придут в себя, – улыбнулся Ворон.

Алешка и Отрывкин с уважением пожали Ворону крыло.

– Ну, ты могё-ошь! – восхитился Алешка.

Ворон кивнул:

– Еще и не такое!

– Ну что, ребята, домой пора, – сказал Отрывкин.

Ворон и Алеша, соглашаясь, кивнули. И через секунду все оказались в библиотеке.

– Ну, – начал Отрывкин, – что делать будем? Есть какие-нибудь предложения? Утечка магии была из-за истончившихся стенок между мирами.

– Надо как-то их уплотнить, – произнес Ворон. – Но как это сделать, надо подумать.

– Чем могу, помогу, – сказал Алеша.

– Да уж, тут надо всем действовать вместе, – сказал Отрывкин и свистнул.

Появились все, включая молодняк. Отрывкин всем рассказал суть дела.

– Был лет пятьсот назад такой случай, – начал Ворон, – так нам пришлось собирать жизненную энергию и из нее делать заплаты, потому что ничем другим нельзя было уплотнить стенки миров.

– Жизненную энергию? – спросил Лева. – Это же надо у людей забирать. Непростое это дело, и все должно быть аккуратно проделано, без вредительства. Есть предложения?

– Можно у тех, кто радуется, немного позитива собрать, – задумчиво произнес Ворон.

– Ну да, «немного», – ехидно заметила Сова. – Как ты это «немного» отсчитаешь-то? Такого позитивометра еще не придумали.

– Да и опасно это, – озабоченно произнесла Вася. – Вдруг заболеет кто-нибудь.

– Да я прямо сейчас пойду и сделаю этот прибор, и все будет нормально! – с энтузиазмом подхватил мысль Ворона Лева и уже собрался телепортироваться в лабораторию, как его остановила реплика Совы:

– Разбежался! Пока делать будешь, все в космос улетят.

– Тут думать надо, – глубокомысленно произнес Соловей.

– А я уже придумал, – сообщил Отрывкин.

«Кто бы сомневался», – подумал Ворон.

Все приготовились внимательно слушать.

– Мы все вместе полетим в соседний городок. Сегодня праздник, и у всех, кто находится в нетрезвом состоянии, заберем их опьянение. Поработаем отрезвителями, – засмеялся Отрывкин. – Таким образом мы сделаем два добрых дела сразу: с одной стороны, все будут трезвые, с другой – наберем жизненной энергии на необходимые заплатки!

Отрывкин радостно потер руки.

– А ведь и правда это хороший выход! – засмеялся Алеша. – Только не все обрадуются такому «подарку».

– Ничего, прорвемся! – оптимистично заявил Отрывкин. С точки зрения Ворона, чересчур оптимистично. Но в ответ он похлопал крыльями в знак одобрения.

Собираться им было не надо, поэтому быстренько сообразили сосуд, в котором можно было держать жизненную энергию, и отправились в соседнее поселение.

День был праздничный, поэтому народ гулял на всю катушку. Правда, алкоголиков не было уже давно в этом городе – с тех пор, как Отрывкин занялся магией. Но праздник есть праздник. Поэтому колба наполнялась довольно быстро. Но несколько инцидентов все же произошло, пока они руку не набили.

В первый раз, зайдя в дом и поздравив хозяина с праздником, только нацелились забрать немного энергии, как вдруг хозяин предложил выпить за все хорошее. Отрывкин и компания все-таки отговорились (Ворон на автомате тоже отнекивался, хотя мог бы и промолчать, как птица), причем один говорил о слабом здоровье, другой – о том, что за рулем, а третий вообще брякнул, что после алкоголя летать не может, – это, конечно, был Ворон. Отрывкин посмотрел на него дикими глазами, хозяин тоже. Наверное, по этой причине уговаривать не стал – решил, что ребятам хватит уже. Но когда Отрывкин откачал немного энергии, выработанной принятым алкоголем (щелкнув пальцами, конечно), мужчина окончательно и сразу протрезвел, и это ему не понравилось. Отрывкина он знал (кто ж в округе не знал Отрывкина) и поэтому, недолго думая, засветил ему в глаз, справедливо полагая, что именно тот виноват, что обломал такой кайф. Хозяин редко себе позволял выпить – только в праздник, и то немного, – а тут и этой радости лишили. Где справедливость?

В общем, еле ноги-крылья унесли.

Следующий раз закончился почти с таким же результатом. Глаз, правда, оказался другой.

Отрывкину не очень понравилось светить двумя фингалами, поэтому сменили тактику. Заходя в очередной дом, Ворон или Сова тихонько тюкали в темечко – только для общего наркоза, как выразился сам Ворон, – человек ровно на пять минут уходил в нирвану, и этого времени как раз хватало для изъятия нужного количества жизненной энергии. Чтобы не было последствий, Отрывкин щелкал пальцами, и в следующие несколько дней у людей и без допинга было прекрасное настроение и все ладилось.

Когда они набрали под завязку жизненной энергии и город почти весь протрезвел, к немалому удивлению и даже недовольству людей, Отрывкин и компания двинулись обратно.

Прилетев опять в Дом, Отрывкин, Алешка и Ворон сразу отправились в измерение с монстрами, точнее с бывшими монстрами, а теперь чудо-котиками. Найти дырки в пространстве оказалось просто: из них постоянно дул смрадный ветер. Отрывкин щелкнул пальцами, и жизненная энергия превратилась в некую клейкую массу, которой команда, набирая ее горстями, закрепляла дырки в пространстве. Клейкая масса была невидимой, на ощупь очень неприятной, но пахла малиной. Когда все дырки были заделаны, Отрывкин для усиления эффекта щелкнул пальцами, и все заплатки затвердели.

– Ну, теперь закончили, – сказал Отрывкин. – Думаю, с этой стороны неприятностей ждать нечего.

И вся команда с чистой совестью по щелчку Олега вернулась в библиотеку. Вернее, вернулись Отрывкин с Вороном, а Алеша остался у себя.

У себя, на поляне перед Домом, там, где была зона невесомости, Отрывкин с Вороном нашли несколько дыр и залепили их. После этого Отрывкин убрал магическую защиту.

– Что ж, по этому поводу можно было бы чего-нибудь и вкусненького съесть. Сладенького, например, – размечтался Отрывкин, светя двумя фонарями под глазами.

– Ага, а запить дедулиным эликсиром, – мечтательно дополнил Ворон.

Так и порешили. Пошли на кухню, где всегда было много вкусностей, прихватив по дороге из кабинета Отрывкина неиссякаемую бутыль дедулиного эликсира, там они чудно посидели. Потом на огонек заглянула Сова и возмутилась: а, собственно, что это без нее? Была приглашена. Потом прилетел Соловей, спустился Лева, прибежала Василиса. Короче, посиделки получились семейными, веселыми и теплыми. Все обо всем переговорили, поделились радостями за день, посмеялись над смешными ситуациями, которые возникли. Заодно спросили, почему Отрывкин не уберет фингалы из-под глаз. Тут вызвалась Сова – клацнула клювом, и фингалы Отрывкина приняли зловещий черный, с металлическим отливом, цвет. Не успел Отрывкин испугаться, как все исчезло. Синяков как не бывало. Все опять засмеялись.

Но вдруг взял и разобиделся Лева. Он вообще чувствовал себя неважно: кружилась голова, да и мысли путались.

Лева резко встал из-за стола и сказал:

– Я только сейчас понял одну вещь. Я вам всем на самом деле не нужен! Как где-то что-то происходит, вы меня даже с собой не зовете. А ведь я ипостась Отрывкина. Я твоя вторая половина, Отрывкин! И как ты ко мне относишься? «Подай, принеси, пошел вон»? А я, между прочим, живой! Мне внимание нужно. Я тоже хочу мир спасать. И я тоже, между прочим, маг! И неплохой. А вы ко мне… Да что я перед вами… – И с этими содержательными словами Лева вылетел за дверь и хлопнул ею.

Никто ничего не понял. Только Вася взвизгнула и бросилась вслед за мужем. А мужа уже и след простыл. То есть за дверью никого не было вообще.

Вася, рыдая, возвратилась в Дом и спросила Отрывкина:

– Олеженька, миленький, что делать-то будем? Ведь ушел же он!

– Что делать будем? Искать будем, – растерянно сказал Отрывкин. – Я вообще не знаю, с чего он завелся. И вроде никто ничего не говорил, никто его не обижал.

Но было видно, что Отрывкин очень расстроен. Особенно тем, что сказал Лева об ипостаси. Поэтому Отрывкин быстренько сбегал за Манюней, которая, как известно, была самым главным поисковиком в Доме, особенно если это касалось измерений, всем сказал следовать за ним, и вся команда отправилась на поиск обиженного Левы.

Лева тем временем, вытирая скупые мужские слезы, уже забрел в непонятную лесную чащу. Он ушел так далеко от Дома, как еще никогда не ходил. Лева напрочь забыл, что он умеет летать, что может передавать мысли на расстоянии, и вообще чувствовал себя неважно, каким-то заболевшим. Он был в полной уверенности, что заблудился.

Уже начало смеркаться, и вдруг навстречу Леве из-за дерева вышел худой, облезлый медведь. Ну, Леву медведем не испугаешь, сам кого хочешь испугает, поэтому Лева на медведя отреагировал абсолютно адекватно.

– Ну что, друг-медведь, – понесло Леву, – что ты мне можешь сказать? Вот у меня приключилась история так история: предали меня. Предали все: лучший друг предал, жена предала, все остальные друзья предали. Вот что, друг-медведь, мне делать?

Причем ответить на вопрос, в чем состояло предательство «всех», Лева явно затруднялся.

«Друг-медведь» скабрезно ухмыльнулся и предложил:

– А пойдем-ка, друг-лев, ко мне в гости? У меня там мед диких пчел настаивается, мы с тобой не пропадем. Меня ведь тоже жена бросила: забрала детей, все, что вместе нажили, и ушла. Говорит, что просто ушла, но я думаю, что к другому медведю она ушла. Вряд ли это был волк. Подумай сам: ну что медведице делать с волком?

Лева странно посмотрел на нового знакомца и подумал: «Да-а, что предательство с людьми делает…» – напрочь забыв, что он разговаривает с медведем, а не с человеком. И пошел Лева вместе с этим странным медведем.

Завел его медведь в чащу (дело в том, что этот медведь любил свежатинкой себя побаловать, не побрезговал бы и человечинкой), привел в какую-то полузасыпанную яму. «Друг-медведь» назвал ее своей берлогой, без тени сарказма.

«И как он здесь живет? – подумал Лева. – Грязно, спать не на чем. Да и запашок здесь не из приятных».

Тем временем достал медведь флягу с забродившим медом, в который была подмешана сон-трава, да заставил Леву выпить. Лева и так плохо соображал (что-то с ним приключилось за ужином в Доме) и решил, что нашел такого же брошенного друга, как он сам, поэтому не противился. Но, когда начали смыкаться глаза и заплетаться язык после нескольких глотков такого меда, Лева почувствовал неладное и обернулся на странный звук, который его давно уже интересовал. А за его спиной хлебосольный медведь-хозяин точил нож и бормотал себе что-то под нос. Причем бормотал так громко, что Леве все было слышно даже сквозь дрему.

– Вот сейчас нож наточу, – бормотал медведь, – шкурку-то спущу да продам. За львиную шкуру много дадут, вот и буду я сыт и одет. А мяско-то этого льва я замариную на шашлычок…

Так бормотал медведь и… добормотался.

Манюня к его берлоге вывела всех очень быстро, ведь это же было местное измерение, а не другое. Когда Отрывкин и его команда, особенно Вася, увидели, в каком состоянии находится Лева, и услышали, какое будущее ему предлагает драный медведь, их гневу не было предела. Вася рванулась сразу к этому вражине, который ее Левушку обидеть хотел, – глаза выцарапать. Но Отрывкин придержал и сказал, что все будет хорошо.

– И откуда у нас такое появиться могло? – недоумевал Соловей.

– Откуда-откуда? Протечка негатива очередная, – с досадой отвечала Сова. – Мочить таких монстров надо!

Отрывкин посоветовался с Вороном, спросил:

– А что, медведя такого оставлять разве можно?

На что Ворон ответил:

– Нет. Его необходимо распылить. Это стопроцентный источник чужой магии. Он может принести, да уже принес, много вреда, как физического, так и магического. Поэтому распыление без разговоров.

Ворон никогда не был кровожадным, но ситуация требовала жестких мер. Поэтому он махнул крылом, клацнул клювом, и «друг-медведь» рассыпался пеплом, как не бывало. Соловей тем временем щелкнул клювом и пробормотал исцеляющее заклинание.

Лева, когда не увидел около себя своего нового друга, очень расстроился – обхватил голову лапами, слезы полились ручьем. И, причитая, Лева, еще под воздействием дурманящей травы, выдал такую речь:

– Никому-то я не нужен, никто меня не любит, даже друг-медведь – и тот бросил. Что же я могу ждать от своих: от своей жены, Отрывкина, от Ворона?..

Лева перечислил всю компанию старого Дома, не заметив, что компания стоит рядом. Он, потихоньку приходя в себя от сонной травы и магического лечения Соловья, огляделся, увидел наконец всех друзей, жену Васеньку, которая обнимала и смотрела на него любящим взглядом, оценил все их сочувствующие взгляды и грустно повесил голову.

– Ребят, не знаю, что на меня накатило. И эликсир дедулин вроде бы хороший. Но обидно мне стало, что, как беда какая, все на месте, а меня никто не зовет.

– Лев, ты это… не расстраивайся, – сказал Отрывкин. – Знаю, что на тебя так подействовало. Мы с тобой эликсир дедулин новый делали на водной основе да побочки от валерьяны убрали. А остаток старого, который еще с побочками, мы за ужином употребили. А там ведь девяносто процентов валерьянки, ну и пустырника. Вот валерьянка и дала тебе по мозгам. Ты же из семейства кошачьих, вот и отравился. А в остальном… Понимаешь, когда что-то случается, надо действовать быстро и сразу. Кто рядом оказывается, тот и действует по обстоятельствам. Даже и без меня. Да и совет держим всей командой Дома. А тут уж ты всегда присутствуешь. И мы тебя все любим и уважаем. Ты наш друг, а кое-кому еще муж и отец. Причем любимый и любящий. Поэтому давай мы этот разговор забудем и сделаем вид, что его не было.

Лева хмуро посмотрел на всех и сказал:

– Вот ведь, чуть не пропал за грош. Ведь сожрать меня мог этот медведь проклятущий. А вы меня спасли, как всегда.

– А я тебя подлечил, тебе теперь никакая валерьянка нипочем, – улыбнулся Соловей.

Тут команда Отрывкина дружно выдохнула и радостно засмеялась. Радовались тому, что есть друг у друга, что есть на кого положиться в трудную минуту, что есть те, кто никогда и нигде не бросит. А это дорогого стоит и встречается не так часто в этом мире.

Все самое неприятное было позади, и развеселая компания друзей телепортировалась прямо в библиотеку. Ворон, протерев рабочие очки, уже готов был рассказать очередную байку для любимых друзей.

– Я сегодня прочитал название твоей диссертации, Олег, ты уж извини за любопытство. И есть у меня на эту тему рассказ. С юмором, конечно. Итак, слушайте…