Отрывкин сидел в Доме за своим рабочим местом и смотрел в окно.

Странная хандра напала на него – он не мог ни на чем сосредоточиться, ничего не хотел делать. Сидел и просто развлекался сменой погоды: то сделает солнечную погоду – и тогда солнышко ярко светит на улице; то дождик вызовет – и тот моросит, не переставая. Но дождик наводил такую грусть, что Отрывкин все-таки решил остановиться на солнечной погоде.

А ночью ему вообще не спалось – вышел на крыльцо и стал смотреть на звезды. О чем-то мечталось, но о чем – он так и не вспомнил. Тихая грусть по чему-то несбыточному охватила Отрывкина. В конце концов, Отрывкин поднялся в воздух, улегся на спину и с непонятной надеждой стал вглядываться в звездное небо. Может, он ждал некоего ответа, но звезды лишь красиво сияли и загадочно молчали. Отрывкину даже захотелось написать стихи. Из этого ничего не получилось; кроме того, пижама Отрывкина отсырела, и он отправился к себе в спальню.

После завтрака все разбрелись по делам, кто куда, но Отрывкину даже было неинтересно, кто чем занят. Этого с ним никогда еще не случалось. Он всегда был в курсе: кто, где и чем. Может, кому-нибудь нужна была помощь, тогда он с удовольствием бросал свои дела и помогал. Но сегодня Отрывкин не мог ни за что взяться – просто руки опускались. Даже любимый паркер не радовал – Отрывкин его в руках вертел и так и сяк. Нет, не грел душу его паркер. И никакого вдохновения не приходило. Нигде никаких катаклизмов не происходило, все было тихо, мирно и спокойно.

«Хоть бы уже что-нибудь случилось, – меланхолично думал Отрывкин, – а то вот так сидишь и сидишь, никому не нужный. То каждую секунду что-то случается – и Отрывкин туда, Отрывкин сюда. Типа Фигаро здесь, Фигаро там. А сегодня прямо вдруг стал никому не нужным. Даже друзья заняты своими делами, им не до меня, – с укоризной подумал Отрывкин о друзьях. – А ведь когда им плохо, я всегда рядом, всегда на подхвате… Ой, что-то меня не туда занесло. Вроде и не думал так никогда. Просто что-то со мной происходит…»

Отрывкин понуро побрел в лабораторию: может, Леве нужна помощь какая-нибудь?

В лаборатории он увидел, что Лева азартно что-то смешивает в колбах. При этом жидкость в колбах с таким же азартом меняет цвет: красный, изумрудный, розовый… Только вот белый цвет у Левы никак не получался. А он явно этого и добивался.

– Привет, – вяло произнес Отрывкин. – Что делать пытаешься?

Лева очень обрадовался приходу Отрывкина, заулыбался во все клыки и произнес:

– О, Олег! Здорово, что ты пришел. А я тут это… пытаюсь эликсир для шерсти изобрести. Вася просила. А то, понимаешь, шерсть начала лезть, а без нее никак нельзя.

– Тебе помощь требуется? – спросил Отрывкин без особого рвения.

– Вообще-то, я бы не отказался, – смущенно сказал Лева. – А то видишь, что этот эликсир удумал: всеми цветами радуги пошел. Хорошо, хоть черного не было еще…

После этих слов раздался хлопок, и вода в колбе стала черной. И распространился весьма неприятный запах гнилого болота.

Увидев такое безобразие, Лева совсем сник.

Отрывкин посмотрел на то, что добавлял Лева в колбу, и грустно улыбнулся:

– Ты, Лева, все делаешь правильно…

Лева расцвел.

– …но после полыни надо добавлять подорожник. А после этого – пару капель дедулиного нового эликсира, который на воде. И посмотрим, что получится, – закончил Отрывкин.

Лева с азартом принялся добавлять ингредиенты, о которых сказал Отрывкин. Сначала исчез неприятный запах от жидкости. Потом жидкость побурела. И неожиданно из колбы выскочила лягушка.

– Вы что, совсем здесь уже замагичились? – возмущенно заквакала она. – Накидали в колбу болотных трав и хотят, чтобы у них из этого получилось что-то хорошее! Ну, кое-что хорошее, конечно, получилось: я. Но вы меня немедленно должны отправить в ближайшее болото. У меня там свидание на сегодня назначено.

– Что, очередную стрелу ртом ловить будешь, Вильгельм ты наш Телль? – с сарказмом спросил Отрывкин.

– Не исключаю такой возможности, – дерзко квакнула лягушка. – А то тут с вами, в вашей болотной жиже «для шерсти», так и скиснешь, со стрелой или без. А у меня планы, перспективы!.. – мечтательно квакала лягушка. – Может, принц какой поцелует…

– Да тебя целуй не целуй, все равно лучше не станешь, – заржал Лева. – Сказок перечитала? Квакать тебе в болоте до конца жизни.

– Много ты понимаешь! У меня мечта! Не то что у некоторых, – покосилась она на Отрывкина.

– Ты на кого это намекаешь? – взъерепенился Лева. – Крыса ты болотная с амбициями неумеренными! Ею и век коротать будешь!

– От бывших тапок и слышу, – не осталась в долгу лягушка.

– Все, терпение мое лопнуло! – зарычал Лева. – В труху!.. В это… как его…

– Да успокойтесь вы уже! Из-за пустяков сейчас дело до беды доведете, – раздраженно высказался Отрывкин.

– Ты, Отрывкин, на себя посмотри, на кого ты стал похож: бледный, взъерошенный, хмурый. Разве так должен выглядеть маг вне категорий? – все никак не могла уняться лягушка.

Отрывкин удивленно посмотрел в зеркало, которое висело на стене лаборатории, и пришел к выводу, что лягушка права. Но самое плохое, что он ничего с этим поделать не может. Искусственным путем себе настроение не исправишь.

Лева тем временем по-быстрому клацнул зубами, пока лягушка еще чего-нибудь не наболтала, и лягушка растворилась.

– Будем надеяться, что она попала к себе на болото, – с облегчением выдохнул Лева, – а то будет тут еще тоску наводить. Пусть, вон, сидит и ждет стрелу. И молится, чтобы стрела попала в нужное место. Да и стрела чтобы была тоже специальная, а не просто охотничья, а то ведь квакнется, – добавил добросердечный Лева.

Тут он посмотрел на Отрывкина, который за все время произнес всего несколько слов, да и то тоном умирающего лебедя, и увидел, что Отрывкин действительно выглядит не очень. То есть это был, конечно, Отрывкин, но совсем не тот, которого знал Лева. Отрывкин даже как-то весь посерел. И куда делась его обаятельная улыбка? А где его задор и уверенность, что все всегда будет хорошо? Ничего этого Лева в сегодняшнем Отрывкине не наблюдал.

«Может, подменили?» – подумал он и не на шутку забеспокоился.

– Лева, ну ты будешь исправлять ошибки, на которые тебе указала лягушка? Или так и будешь с открытым ртом меня рассматривать? – нахмурился Отрывкин.

– Да, сейчас исправлю… – пробормотал Лева смущенно.

Он добавил тех трав, о которых ему говорил Отрывкин. После чего бурая жидкость в колбе приняла болотно-зеленый цвет, потом изумрудный, потом бледно-розовый, и, наконец, над колбой пошел пар. Когда пар рассеялся, в колбе была абсолютно прозрачная жидкость.

Лева радостно заурчал и с победным воплем: «Получилось!» – хотел уже побежать к Васе хвастаться. Но Отрывкин его остановил:

– Ты, Лева, для начала запах проверь. Запах должен быть очень приятным, цветочным. Если его нет, как бы ты не облысел от своего эликсира. – Отрывкин говорил все так же минорно. – А то вместо «спасибо» получишь скандал.

Лева с тревогой посмотрел на Отрывкина, а потом аккуратненько взял колбу лапой, поднес к носу и с опаской понюхал. От жидкости действительно исходил очень приятный аромат – не то лесных цветов, не то тропических; может быть, даже магнолией пахло. Но, наверное, вдох был слишком глубоким, и у Левы на носу выросла ромашка.

Почувствовав неладное, он скосил глаза к носу, и то, что он там увидел, ему очень не понравилось. Лева собрался хлопнуться в обморок. Но Отрывкин, тяжело вздохнув, щелкнул пальцами и брызнул на нос Леве дедушкиной настойки. Ромашка исчезла, но нос почему-то увеличился в размерах.

– Через пару дней придет в норму, – меланхолично пояснил Отрывкин.

Лева задумался: а понравится ли Васе такой эликсир?

«Но все-таки что же происходит с Отрывкиным, – огорченно продолжал думать Лева. – Я никогда его таким грустным не видел».

– Слушай, Отрывкин, а ведь мы же договаривались, что тебя трогать не будем. Что тебе нужен отдых, хорошее питание, чтобы ты просто отдохнул от магии. Особенно после того несостоявшегося поединка магического. Ну, помнишь ту рыжую, почти ведьму, Женю? – спросил Лева.

Отрывкин вздрогнул и переменился в лице. Он пошел красными пятнами, но в глазах появилась жизнь, и они даже заблестели.

– Конечно, помню. Разве я могу ее забыть? – вздохнул так же грустно Отрывкин.

«Так вот в чем дело-то, – смекнул Лева. – Влюбился наш Отрывкин, тоскует он по этой Жене. А она ведь сейчас на доучивании в Школе магических искусств, куда ее отправил Ворон. И учиться ей там еще минимум два года, но если с позитивом жить будет, то восстановится быстрее. Надо пойти с друзьями посоветоваться, что делать. А то ведь так недолго и Отрывкина потерять».

От этих мыслей Лева пришел в тихую панику.

– Ты, Олег, иди к себе, подумай над диссертацией в обнимку с любимым паркером, а мне с Васей надо поговорить насчет эликсира: понравится ей такое или нет. Садись за свой любимый рабочий стол и занимайся делом… либо я свистну общий сбор, и тогда ты уже ни от кого не отмахаешься, ни от чьей помощи и советов. И вообще, я такой шум подниму, что тебе мало не покажется, – угрожающе закончил Лева.

Отрывкин с укоризной посмотрел на друга Леву и произнес:

– И ты, Брут.

Лева совсем расстроился.

– Совсем ты стал плохой, Олег. Ну какой я тебе Брут? Лева меня зовут, Лева. И давай на этом закончим. Пошли в Дом, – заключил Лева расстроенно.

Отрывкин, не возражая, отправился к себе в рабочий угол и опять там уставился в одну точку. Но думал он уже о Школе магических искусств и о том, как там «его» Женя себя чувствует, и как она учится, и можно ли ее навестить, и не держит ли она на него, Отрывкина, зла. Почему-то последний вопрос очень его тревожил. Думать о Жене и волноваться за нее было очень приятно, а от того – странно. Так Отрывкин еще себя не чувствовал никогда.

Лева тем временем проскочил в библиотеку (эликсир, конечно, забыл в лаборатории) и по-особенному клацнул зубами, чтобы созвать всех на совет. После такого магического клича в библиотеке через минуту появились все: Сова, Соловей, Вася с котятами и крысятами, Ворон; даже Дом скрипнул, обозначив повышенное внимание. Только Манюня дрыхла, как всегда, где-то в уголочке. Лева настолько редко всех созывал на общий сбор, что никто даже не усомнился в его необходимости.

– Случилось страшное, – с ходу начал Лева.

– Ты сразу-то не пугай до смерти, – проворчала Сова. – Ты лучше по делу сразу говори, пока инфаркт не хватил.

– Хорошо, по делу, – продолжил Лева. – Отрывкину плохо.

Сова схватилась за сердце:

– Ты со своими подходами всех в гроб вгонишь!

– А ты не перебивай, когда тебя не спрашивают, – окрысился на Сову Лева. – Короче, Отрывкин наш влюбился. И не просто влюбился, а так сильно, что начал хандрить.

– Уф, – выдохнула Сова, – я уже думала совсем что-то страшное. А любовь, она полезна.

– Угу, – саркастически начал Ворон, – полезна. Особенно по тебе это видно.

– А кто будет на меня наезжать, получит клювом в лоб, – заворчала Сова. – И вообще, любовь любови рознь. Если она взаимная, то это всегда хорошо! А вот если…

Сова не договорила, но все и так поняли, о ком она.

– Ты у нас, конечно, спец в таких делах, – похихикал Соловей. – Сейчас ты нам все расскажешь и дашь нужный совет, как исцелить Отрывкина.

– Какие вы все бесчувственные! – произнесла Василиса. – Человек влюбился, не знает, что ему делать, не уверен в том, что он кому-то нужен. А вы тут хихикаете, вместо того чтобы хотя бы попытаться помочь, – укорила она своих друзей.

Друзьям стало стыдно. И правда, тоже нашли тему для смеха. Олегу действительно нужна помощь.

– В кого влюбился Отрывкин, мы все знаем, – взял разговор в свои крылья Ворон и начал рассуждать: – И она сейчас в Школе магических искусств. И учиться ей там еще два года без права выхода с территории Школы, то есть из того измерения, где Школа.

– Это точно, – проговорила Сова. – Маг не может жить с таким негативом, который нацепляла она перед несостоявшейся дуэлью. – Неожиданно Сова хихикнула: – Только увидела нашего Отрывкина и влюбилась в него сразу, это было видно. Давайте устроим им встречу.

– Что тебе там видно-то было? – рассердился Лева. – Если бы ты увидела сразу, то предотвратила бы обезмагивание Жени! А то ишь, видно ей было!

– Тебя там не было, вот и молчи! Может, я старалась, да не получилось! – окрысилась на Леву Сова.

– Плохо старалась! Доцент ты или нет? – не унимался Лева, очень переживавший за Отрывкина.

– Я-то доцент! А вот ты кто такой? Тапочки? Вот и молчи в тряпочку!.. – Сову несло.

– «Доцент тупой», – неожиданно продекламировал фразу из выступления Аркадия Райкина Соловей.

– Ты тоже! – сразу дала ему Сова.

– Ты еще процитируй Эбботта и Костелло, «Кто на первой базе», – хохотнул Лева.

– Ну все, хватит уже, брек! – каркнул Ворон, и все притихли. Только Сова продолжала возмущенно вращать глазами, но молча.

– Дело в том, – медленно и задумчиво произнес Ворон, – что Отрывкину ни в коем случае нельзя посещать Школу магических искусств.

– Вон оно что, – протянул Соловей. – А почему это ему нельзя Школу посещать?

– Да потому, что он полон магии под самую завязку, – раздраженно продолжал Ворон. – Потому, что из него эта магия прямо сочится вся от переизбытка. Он нам там весь баланс испортит. Будет большой перекос магических сил. После него ни один студент спокойно не сможет пользоваться своей магией. Все будут искать чего-то нового, а новое – это Отрывкин. А Отрывкин в конце концов уйдет из этой Школы, и что мы будем тогда делать с нашими учениками? У них же крыши снесет напрочь от такого потока магии!

На это никто ничего ответить не смог.

– Хм, зрелище забавное было бы, – хихикнула Сова. Но на нее тут же все зашипели и зарычали. – Молчу-молчу! – И она действительно замолчала.

– А давайте мы ее сюда телепортируем? – воскликнула Вася. – Вот они и встретятся. А потом она будет приезжать к нам на каникулы. И Отрывкину будет неопасно, ведь они вроде бы нравятся друг другу. И все будет хорошо.

– Так они уже встретились. И влюбились, – пробормотала Сова. – А если он ей не нужен стал? Вот представь: появляется здесь эта Женя и не нравится ей Отрывкин. Ну, разонравился он ей, не может она ему простить того, что без магии осталась, почти…

– Нельзя и ей сюда, – печально сказал Ворон, – да я уже говорил. До окончания учебы ни один студент не имеет права покинуть измерение Школы, чтобы негатива ненужного не нахватать и свой магический потенциал не потерять. В прошлый раз Женя сбежала, и ничем хорошим это не закончилось.

– М-да, – протянул задумчиво Лева, – об этом надо как следует подумать, прежде чем что-то предпринять. Предлагаю закончить мозговой штурм и разойтись. А то Отрывкин подумает что-нибудь плохое. Но! – поднял он указательный палец. – Чем бы мы сейчас ни занимались, мы продолжаем думать о проблеме Отрывкина. И если у кого-нибудь возникнут хорошие идеи, что делать, то собираемся здесь же. А пока по возможности надо его как-то отвлечь от всяких мыслей нехороших.

Все, соглашаясь, закивали, а Дом заскрипел.

Первой полетела к Отрывкину Сова.

– Олег, привет! – начала Сова. – Что-то мне показалось, что у нас здесь, в соседнем городке, что-то неровненько насчет магии. Не хочешь со мной прогуляться? Посмотрим, что там происходит, вообще проветримся. Смотри, какая погода хорошая стоит.

– Да, погода хорошая, – медленно и отрешенно проговорил Отрывкин. – Это я ее такой сейчас сделал, чтобы всем было хорошо и удобно. А ты, Сова, слетай сама в городок да посмотри, что там происходит. Если что-то серьезное… Ну, сама знаешь: кликнешь – сразу все придем.

Сова опешила. Никогда еще Отрывкин не отказывался от того, чтобы помочь, тем более в близлежащих районах, почти родных. Она покачала головой, взмахнула крыльями и полетела к себе в мансарду. Потому что, конечно, никаких происшествий в соседнем городке не было. Было там все тихо, спокойно и хорошо. Это она просто придумала повод, чтобы Отрывкина вытащить из Дома.

Сова уселась в кресло-качалку и, задумчиво глядя в окно, стала размышлять, что же делать дальше.

Лева тем временем опять вернулся в лабораторию, прихватил колбу с полученным благодаря Отрывкину (ну и, чего греха таить, говорящей лягушке тоже) эликсиром и пошел к Васе.

Вася что-то читала в комнате. Она подозрительно спросила:

– И чем это ты тут размахиваешь? Но запах, м-м-м, приятный. – Она мурлыкнула.

– Так для шерсти сделал! – радостно сообщил Лева. – Ты понюхай, запах какой! Теперь точно у нас с тобой все будет хорошо с шерсткой: и лезть перестанет, и блестеть начнет.

– А что это у тебя нос на цветочную клумбу стал похож? – спросила Вася.

– Где? – испугался Лева. – А, это пройдет. Это я во время опыта пострадал.

– Страдалец! Ты, конечно, молодец, – саркастично начала Вася, – у Олега беда, а ты о своей шерстке беспокоишься.

– Так я это… – смущенно пробормотал Лева. – Я начал-то делать еще до того, как узнал об Отрывкине. Для тебя старался, между прочим, – обиделся Лева. – Отрывкин пришел и помог. А потом уж я все понял про него. Это я, между прочим, всех созвал на совещание!.. – начал сердиться Лева.

– Ну хорошо, хорошо, – примирительно сказала Вася. – Теперь надо думать, как помочь Отрывкину.

– А я что? Я ничего, – сказал Лева. – Что-нибудь придумаем!..

Тем временем Ворон отправился в свой уголок к печной трубе. Уселся в любимое кресло и начал размышлять, были ли в его практике случаи, чтобы двое влюбленных (условно) магов не могли встретиться, а встреча все-таки должна состояться. И что надо для этого сделать.

«Может, для начала заблокировать магические способности Отрывкина? – раздумывал Ворон. – Тогда он сможет посетить Школу магических искусств и встретиться с Женей. Только вряд ли удастся: это же Отрывкин! Магия у него нестандартная, можно только хуже сделать. Если полыхнет, то уж полыхнет, мало не покажется. Этот вариант отпадает. Кстати, надо узнать, как там у этой Жени дела. И относится ли она к Отрывкину по-прежнему… И вообще, надо бы мне полететь в библиотеку и покопаться там в старинных фолиантах. Может, что-нибудь найду».

С этими мыслями, не откладывая все в долгий ящик, Ворон влетел в библиотеку и закопался в нужных магических книгах. Причем книги подлетали к нему сами, будто знали, что ему надо.

Неожиданно перед Вороном на столик брякнулась книга по магической генетике – о том, как передаются по наследству магические способности у людей. А точнее сказать, магически модифицированных людей, каким и был Отрывкин (спасибо дедуле).

Тем временем Соловей прилетел в гости к Сове, решив, что одна голова хорошо, а две лучше.

Они вместе сидели и молча смотрели в окно, пока Соловей не сказал:

– Слушай, Сова, а давай-ка мы для начала смотаемся в Школу магических искусств и все про эту Женю узнаем. А то вдруг она совсем не подходит нашему Отрывкину. Мы же себе потом этого не простим.

– Ну ты голова, Соловей! – восхищенно сказала Сова Соловью. Соловей раздулся от гордости. – А вдруг и правда что-то с этой девушкой не то, а наш Отрывкин безответно влюбится. Ну, собственно, уже влюбился. Мы не можем допустить, чтобы кто-то разбил сердце нашему Олегу.

– Точно, Сова, – прощелкал Соловей с воодушевлением. – А теперь вперед, в родные пенаты, в родную альма-матер. Мы им там щас всем покажем! – с неожиданным задором закончил Соловей.

Сова с удивлением посмотрела на Соловья: таким она его уже давно не видела. Она совсем позабыла, что он в этой Школе был ведущим профессором когда-то, даже одним из ее основателей.

Сказано – сделано.

Через минуту двух друзей уже не было на месте – они оказались в Школе магических искусств.

Встретили их там не только радушно, а чуть ли не на руках (крыльях, лапах) носили по всем кафедрам. Во главе с новым ректором, которого звали Филин. И Филин этот был не кем иным, как дедушкой Жени.

«Вот ведь гены работают», – промелькнула у Совы мысль.

Соловей был на верху блаженства. Его все расспрашивали о его новой жизни, об успехах и, конечно, об Отрывкине. Сожалели, что Соловей покинул свой профессорский пост.

Сове это надоело, и, ткнув локтем Соловья, она обратилась к Филину, пытаясь разузнать все о его внучке. Дед был в восторге от изменений, которые произошли в его детке.

– Понимаете, – чуть ли не со слезами в голосе говорил старый Филин, – Женечка у меня единственная внучка! Родители ее погибли. Я у нее остался один. Как я проворонил такие изменения в ее психике, понятия не имею. Вроде я не баловал ее слишком. Но любил, да, любил. Как не любить кровиночку единственную? И магия из нее фонтаном била: от родителей передалось, да и от меня тоже. Она же потомственный маг. И вдруг этот побег с практики по эмпатии, дуэль! Женя ведь об этом ничего не говорила. Иначе бы я ее вообще запер и магических способностей лишил бы сам!

– Ну, может, поэтому и не говорила, – пробормотала Сова себе под клюв.

– А то бы еще и из Школы выгнал, – продолжал горько Филин. – Ишь, что удумала: дуэли устраивать на ровном месте! Это в нашей-то Школе! Это моя-то внучка! Поверить не могу, – совсем расстроился старый Филин. – Ну откуда, откуда в ней столько болезненных амбиций? Захотела стать «владычицей морскою»! Вот и сидит теперь у разбитого корыта.

– Ты не расстраивайся так, – попробовала утешить Сова Филина. – Во-первых, все закончилось хорошо: от дуэли сама отказалась, магия у нее развивается. Хоть и ушла магия, но самый росток остался. А это значит, что со временем из нее может вырасти полноценный хороший маг. Так что тебе переживать особых причин нет.

– Так-то оно так, – неуверенно сказал Филин, – да что-то с ней стало происходить. Грустит девочка. Но учится на отлично, старается. Никаких гадостей за ней не наблюдается, всем помогает, с друзьями нормально все, любят ее. Но она все больше молчком да молчком. Просто даже и не знаю, что с ней делать.

– Слушай, – начал Соловей, который слишком долго молчал и решил деликатно подвести к нужной теме, – а не замечал ли ты за своей внучкой, например, какой-нибудь влюбленности?

– Ну ты, Соловей, прямо конспиратор! – с сарказмом произнесла Сова. – Филин, он хочет спросить: быть может, твоя внучка хандрит, грустит? Может, вообще она Отрывкина любит?

– Ну ты даешь, Сова! – захохотал Соловей. – Из тебя переговорщик, как из меня корова!

Филин всерьез задумался. Подумав немного, он произнес:

– Вы знаете, что-то в этом есть. У нее ведь вся ее комната обклеена фотографиями Отрывкина. И, как ни зайду, все она на него смотрит, иногда слезы льет и шепчет, шепчет. Один раз подслушал… ну, не зря же у меня такие уши… так она у него прощения просит. – И Филин упаднически закончил: – Только я вот не понял, за что.

– Понять-то несложно, – сказала Сова, – таких дел наворотила.

– А на других-то парней она не заглядывается? – продолжил расспрашивать Соловей, хитро подмигнув Сове.

– Какой там! – горестно махнул крылом Филин. – Ни на кого не смотрит. Парни вокруг нее вьются, а она ноль внимания.

– Уф, – выдохнула Сова с облегчением. – Значит, действительно по Отрывкину сохнет.

Филин удивленно посмотрел на Сову.

– Ну, мы тебе об этом позже расскажем, – заговорщически подмигнул Сове Соловей.

– А вас тут все вспоминают добрыми словами, – сказал вдруг Филин, – все очень жалеют, что вы покинули альма-матер и больше здесь не преподаете. Хотя, наверное, можно только мечтать о той жизни, которую вы сейчас ведете. О таком друге и наставнике, как Отрывкин, мечтает каждый из магов, которые здесь есть. Да и не только здесь. Вот только не пойму: Тортила наша на вас какой-то зуб имеет, и на Отрывкина тоже. Вы не знаете, в чем тут дело?

Соловей и Сова громко и от души рассмеялись.

– Да просто не смогла наша Тортила научить Отрывкина сдержанности, – смеясь, проговорила Сова. – Она его муштровать начала, как первачка. Да еще на эмоциях и покрикивая. А Олежек наш этого страсть как не любит. У него уже тогда магических сил было немерено. Гораздо больше, чем у наших преподов. Ну, как только она его начала строить, так он ее сразу телепортировал обратно, без объяснений.

Тут все засмеялись. А Филин сказал:

– То-то она вся взъерошенная и злая вернулась. И какое-то время все бормотала заклинания. Сначала мы не понимали, что это такое. Потом расслышали: «Отрывкин». И поняли, что она ему мстить собралась. Стали отговаривать. Она ни в какую. «Он меня оскорбил, и он за это заплатит!» Вот и весь разговор. Ну и доигралась с огнем. На Отрывкина, видимо, ничего не подействовало, а вот на Тортилу отрикошетило, да еще как!.. – И Филин, смеясь, продолжил: – Потому что какое-то время у нее был крокодилий хвост и клюв цапли. А на панцире выросли стрекозиные крылья. Из-за них плавать она не могла: крылья верещали, что их нельзя мочить. А из-за хвоста она не могла входить в аудиторию, приходилось телепортироваться. Про клюв вообще молчу. Она его и разевать-то боялась: вдруг муха залетит или на лягушек потянет. А теперь она тихая и вежливая. Настоящий преподаватель сдержанности магических навыков.

Тут уж все смеялись до слез.

Пообщавшись таким образом и узнав все, что было нужно узнать, Соловей и Сова, тепло попрощавшись с Филином и передав всем приветы, отправились в Дом.

Оказавшись опять в мансарде Совы, они решили подвести итог.

– Что ж, все не так плохо, – вслух размышляла Сова. – Евгения наша любит Отрывкина, Отрывкин любит или влюблен в Евгению. Значит, нет никаких препятствий для счастливых отношений. Надо просто подождать, когда она окончит учебу и чтобы магический потенциал ее вырос.

– Надо этот вопрос обсудить со всеми, и с Отрывкиным в первую очередь, – дополнил Соловей. – Может, он придумает, как ее сюда вытащить, чтобы ее внутренний баланс не нарушился.

– Да, надо собрать всех и рассказать о нашей поездке. – И Сова громко клацнула клювом.

Через минуту в библиотеке опять собралась вся компания, кроме Отрывкина. Его пока решили не посвящать в результаты исследований.

– А мы с Совой были в Школе магических искусств! – начал Соловей. – Там все отлично. Она его любит, страдает, чувствует вину. В общем, все по плану. Можно ее сюда вызывать, только Отрывкина надо спросить.

– Стоп, – строго сказал Ворон. – Ничего никому мы сейчас говорить не будем. И вызывать никого тем более тоже.

– Вы совсем забыли, что ли, что ей нельзя покидать измерение Школы? Ворон же говорил, – недовольно пробурчал Лева.

– Мы что, зря столько времени потратили на Школу магических искусств? – возмутилась Сова. – Кстати, вам всем приветы. А что с Тортилой, так это вообще анекдот!..

– Позже расскажете. И ездили вы не зря, – продолжил Ворон. – То, что Отрывкина любят, очень хорошо. Но есть одно но. Я тут прочитал в книгах, а потом еще и опыт успел сделать…

– Какой еще опыт? – удивленно спросил Лева.

– А вы меня не перебивайте. Я вам все сейчас расскажу, – строго произнес Ворон. – Дело в том, что я прочитал о генетической передаче магии детям магически модифицированных родителей. Как вы все помните, дедушка Отрывкина был биологом-генетиком и участвовал в программе изменения генома человека под воздействием магии. Этот эксперимент с магией он проделал со своим единственным внуком Олегом, то есть с нашим Отрывкиным. Но он не подозревал, что у Олега есть и свои, природные магические способности. Поэтому у него так много магии, поэтому он вне категории, поэтому никто ему в подметки не годится. Это все, конечно, хорошо, но… – Ворон замолчал.

– Ну давай! – нетерпеливо стала подталкивать Ворона Сова. – Дальше-то что, не тяни! Это мы и так помним и знаем!

– Да, – проворчал Лева, – какое еще «но»?

– А такое, – продолжил Ворон, – что у таких людей, как Отрывкин, потомство может быть мутантами. Причем мутантами не только с положительными качествами. Мутации могут быть абсолютно разными, вплоть до полного морального уродства. А если еще добавятся магические способности к такому уродству, получится монстр, обладающий небывалой магической силой, без каких-либо нравственных рамок. И мир вообще скатится в тартарары, – совсем тихо закончил Ворон.

Все долго молчали, переваривая то, что сказал Ворон.

Дом вообще боялся хоть одной половицей скрипнуть – так переживал за Отрывкина.

– Ворон, – начала Сова, – а ты в этом точно уверен? Ошибки быть не может?

– Не может, – ответил Ворон. – Я же говорю: я подтвердил теорию опытом. Я потихоньку взял волосы Отрывкина… Да, Сова! Это были волосы Отрывкина, магией проверял! В общем, взял волосы с его подушки и проверил его ДНК, а еще все возможные генетические варианты, которые могут отразиться на его потомстве. Результаты те, о которых я только что сказал.

Все приуныли. В библиотеке стояла гробовая тишина. Даже Дом прикрыл ставнями окна – это он зажмурился от услышанного.

Неожиданно Вася испуганно сказала: «Смотрите!» – и показала лапой на двери библиотеки.

В дверях библиотеки белый как мел стоял и пошатывался Отрывкин. Он выглядел так, что всем стало понятно: он все слышал, хотя никто не собирался ему сейчас ничего рассказывать. Тут уж все по-настоящему испугались. И главное, никто не знал, что надо делать.

Отрывкин заговорил:

– Правильно ли я понял, что мне нельзя жениться и нельзя иметь детей?

Все дружно промолчали. Потом Ворон, набравшись храбрости, сказал:

– Олег, нам всем очень жаль, но это правда.

– Олег, но она тебя любит, – очень мягко произнесла Сова. – Она действительно очень тебя любит. Если, конечно, это тебя утешит в такой ситуации. И потом, ты такой один-единственный. И нет силы, которая смогла бы тебя победить!

Все дружно закивали.

Отрывкин мутными глазами посмотрел на Сову.

– Спасибо, Сова. Меня это почти утешило. Кроме того что мы просто никогда не сможем быть вместе. – И Отрывкин вышел из библиотеки.

Все переполошились.

Отрывкин между тем заперся в спальне и на стук потом не отвечал.

– Делать-то что будем? – страшным шепотом спросила Сова.

– Что-что? Дверь ломать надо, – предложил Лева.

– Тут надо как-то помягче, – произнесла Вася, со слезами на глазах глядя на закрытую дверь спальни Отрывкина.

– Надо выход искать, – вдруг сказал Ворон. – Надо искать более сильного мага. Или такого мага, магия которого работает не так, как у нас.

– И где ты такого найдешь-то? – спросила у него Сова.

– Посмотрю в книгах, – сказал Ворон. – А вы по округе полетайте, поспрашивайте. Соловей, а ты лети опять в Школу магических искусств. Может быть, там есть какие-нибудь сведения о таком маге. И запомните все: если не найдем врача для нашего Отрывкина, мы его потеряем.

Все были в шоке. Вася плакала.

Тут все услышали чей-то тонкий голосок:

– Ма-ам… Да мам же! – Это Аська, любимица Отрывкина, теребила мать. – Все вы знаете, что у меня лекарские способности и они подпитываются магически, поэтому в библиотеке я частенько читаю старые книги по магическим и немагическим методам лечения и по лекарствам. И в одной из них упоминался сибирский маг по имени Федор. Магия его – природная, связана с местом, где он живет, совсем не такая, как у нас. Он написал очень интересную статью о лечении с применением его магии. И в его практике были случаи с генетическими магическими заболеваниями. Так вот… Я подумала, может, он Олегу помочь сможет? Живет он где-то в Сибири. Адрес есть в книге, пойду сейчас запишу… Можем поехать да узнать.

Что тут началось! Аську хвалили, гладили, поднимали на лапах и крыльях, целовали кто как мог. Еле вырвалась.

Все срочно побежали к Отрывкину, чтобы сообщить ему новость. Вломились в спальню, не заметив закрытой на ключ двери.

– Потом починю! – радостно прокричал Лева.

– А чему вы радуетесь-то? – вяло спросил Отрывкин, лежащий на кровати и смотрящий в потолок.

– Конечно, ты ничего не понял, – ехидно сказала Сова, – где уж тебе понять. Лежит тут, ни на кого внимания не обращает. Все уже вместе с Домом на ушах стоят, решая, как ему помочь, а он себе и в ус не дует.

– А какая тут помощь-то может быть? – меланхолично произнес Отрывкин. – Поставил на мне дедуля большую и жирную точку, спасибо ему, – укоризненно закончил Отрывкин.

– А ты погоди себя жалеть-то, – спокойно сказал Ворон. – Ты в курсе, что твоя любимица Аська нашла для тебя выход? Да и для всех заодно.

Отрывкин соскочил с кровати.

– Какой выход? – вскрикнул он.

– А такой, – продолжил Ворон. – Твоя умница-разумница вычитала в одной магической книге отсылку к сибирскому колдуну. Магия его работает по-другому, не так, как у нас всех, даже не так, как у тебя. И возможно, поскольку он специализируется на целительстве – и на простом, и на магическом, – он как раз тебе и сможет помочь. Но нам придется посетить его там, где он живет. А конкретно, где он живет, скажет Асенька. Она сейчас пошла искать эту книгу. Там и адрес его есть.

– Ура! – завопил Отрывкин радостно. – Может быть, еще не все потеряно! Может быть, у меня все-таки есть будущее!

– Конечно, оно у тебя есть, – улыбаясь, сказала Сова, – с такой-то командой!

Все облегченно засмеялись, обнялись, стали хлопать Отрывкина по плечам, по голове и вообще куда придется. Отчего он не был в восторге.

Тут вернулась Асенька с книгой и сказала:

– Итак, колдуна зовут Федор. Живет он в Сибири, в районе Кузнецкого Алатау, на каком-то притоке реки Усы, так что надо собираться и ехать туда. Что зря время терять?

Все поддержали Асю.

Отрывкин схватил ее на руки и начал тискать, гладить, обнимать, целовать в нос – короче, совсем засмущал кошечку. А сборы назначили на завтра, потому что сегодня было и так много переживаний. Проделана была большая работа. Решили ехать всем Домом. Дом не возражал, наоборот, был даже рад.

– Значит так, – уже бодро, как обычно, начал Отрывкин, – завтра подъем с рассветом, сборы. Берем из лаборатории все магические принадлежности, какие только имеем. Возможно, они нам там пригодятся. Старт назначаю на двенадцать дня. А сегодня я напишу письмо Жене и все объясню: почему не приезжаю, почему она не может приехать, куда мы уезжаем и зачем. Письмо-то можно ведь туда телепортировать?

– Конечно! – хлопнул себя по лбу Соловей. – Как-то мы за магией совсем о письмах забыли!

Решил – сделал. Отрывкин написал Жене письмо и все ей объяснил. И, конечно, в письме было много заботы, внимания и нежности. И робкой, нарождающейся любви.

Письмо исчезло с громким хлопком, а через час пришел ответ. Письмо прилетело в голову Сове, когда та наклонилась, чтобы поднять упавший со стола листок бумаги, – со странно звонким «Бам!» письмо стукнуло по затылку ничего не подозревающей Сове. Сова свела глаза в кучку и в задумчивости растянулась на полу.

Когда в комнату вошел Отрывкин, он испугался, увидев Сову в таком виде. Щелкнув пальцами, Отрывкин привел Сову в чувство.

– Кто-то хочет моей смерти, – были первые слова Совы. – Я только наклонилась, как меня звезданули по затылку, – мрачно добавила она.

Отрывкин созвал всех и спросил Дом, есть ли чужие. Дом отрицательно пожал стенами. Отрывкин рассказал всем историю Совы. Все прониклись и пожалели подругу, но никак не могли понять, что же с ней приключилось. Сова настаивала на версии покушения.

– Да кому ты, кроме нас, нужна? – высказал Лева здравую мысль. – А мы тебя убивать не собираемся.

Сова насупилась и обиженно замолчала.

Тут Ворон спросил:

– А что это за письмо валяется на полу?

Отрывкин поднял его, испустил счастливый вопль: «Это ответ от Жени!» – и умчался к себе в комнату, чтобы в тишине его прочитать.

– Та-ак, – протянул Ворон, – Сова, а то, что тебя ударило по затылку, по твоим ощущениям ровным было или круглым?

– Вот я сейчас все брошу и вспомню, – огрызнулась Сова. – Вроде ровным. Как плоской доской саданули по голове.

– Ха, тогда я знаю, чем тебя приложило! – засмеялся Ворон. – Повезло тебе! Это было письмо. Вспомни, при телепортации легкие вещи обретают вес, да плюс сила тяжести, вот письмо и «спланировало» с силой камня тебе на череп.

– Ты, Ворон, прямо главный психолог у нас. Успокоил так успокоил! Теперь-то все понятно! И голова перестала болеть, и в ушах перестало звенеть, – съязвила Сова.

– По крайней мере, никакого покушения на тебя не было, – засмеялся Лева.

– А голову сейчас вылечим, – добавил Соловей и щелкнул Сову в лоб.

Глаза у Совы полезли на лоб (почти буквально), налились нехорошей желтизной, и с воплем: «Я убью тебя, лекарь ты недоученный!» – Сова бросилась на Соловья с явно нехорошим намерением.

Соловей увернулся и выдал трель. Сова затормозила и, не долетев до Соловья, камнем упала в кресло; кресло застонало. Ворон клацнул клювом, и Сова, открыв ставшие нормального цвета глаза, покрутила головой.

– А не болит! – заявила она.

– Сова, – сказал Ворон, – Соловей просто не успел закончить заклинание. Оно бы тебе точно помогло. Так что не злись на него.

– Да все уже, – проворчала Сова. – Голова прошла, обида прошла. Мир, дружба, кока-кола.

– Почему «кока-кола»? – спросил Соловей, опасливо выползая из-под кресла.

– Не люблю жвачку! – отрезала Сова.

На этом инцидент был исчерпан, все помирились.

Тут вбежал счастливый Отрывкин.

– Она меня любит и будет ждать! – крикнул он, и все поняли, что можно выдохнуть.

– Дом, как считаешь, можем мы сегодня достойно поужинать? – спросил Лева.

Дом захлопал ставнями в знак согласия. Компания тоже одобрительно заулыбалась, закивала, замахала крыльями и заклацала клювами.

Все пошли на кухню и обрадовались, увидев, что стол уже накрыт.

– Да когда ты все успеваешь, волшебный ты наш? – восхищенно пробормотала Сова. Дом смущенно громыхнул кастрюлями.

Все уселись за стол. Как всегда, было весело, вкусно, по-домашнему.

После плотного ужина Ворон заявил:

– А теперь все шагом марш в библиотеку! Перед завтрашней дорогой я вам расскажу интересную байку.

Все захлопали в ладоши, лапы и крылья и быстренько переместились в библиотеку. Позвали Алешку. Сначала рассказали ему о предстоящем путешествии (он сразу же заявил, что едет вместе со всеми, – все были только рады) и наконец дали возможность Ворону начать рассказ…