ГЛАВА

28

Д

уна сидела на краю наклонной крыши самой верхней башни Красного дворца в Скифии, прижав ноги к груди и крепко обняв их. Смотря, как Солнце садится за горизонт.

Как это было прекрасно.

Как чудесно.

Цвета такие яркие. Такие ослепляющие. То, как они сливались друг с другом и образовывали самую потрясающую симфонию света и тьмы.

Настоящая ода самой жизни. За все, что значило быть живым.

Она легла на спину, сложив руки на животе, и вытянула ноги так, что икры свесились над водосточным желобом. Чем дольше она смотрела на один из величайших шедевров природы, тем больше слезы наворачивались на ее глаза.

У нее никогда не было времени ценить простые вещи в жизни. Шелест листьев. Ласку ветра. Щебетание птиц. Оттенки осени и цветение деревьев, возвещающие приход весны.

Ни ощущения воды на коже. Запаха цветов. Дождя. Надвигающейся грозы. Она закрыла глаза… Вкус счастья. О свободе.

О любви.

Нет, она принимала все как должное. Предполагая, что это всегда будет рядом. Что она всегда будет рядом.

Что у нее было все время в мире.

Пальцы коснулись ее щеки, вытирая слезы с нежнейшей лаской. Большой комок горя застрял у нее в горле, заставляя задыхаться. Отказываясь, чтобы его выпустили. Отказываясь заявить о себе внешнему миру и признать печаль, разъедающую ее изнутри.

Особенно не тогда, когда единственный человек, на которого ее страдания повлияли бы больше всего, наблюдал. Оценивал ее реакцию. Читал ее мысли. И если она позволит ему, он скоро поймет, что ее беспокоит.

Она не могла этого допустить.

Дуна никогда бы так с ним не поступила. Никогда бы не была такой эгоистичной и не лишила его счастья только для того, чтобы ей было легче нести бремя своей судьбы. Ей не нужно, чтобы из-за этого рушился мир другого человека. Отчаяние, которое поглотит его, как только она вонзит клинок в свое сердце, и так будет достаточно болезненным, ей не нужно, чтобы он переживал это дважды. И Дуна сделает все, чтобы продлить нынешнее состояние блаженного неведения Катала. Все, что угодно.

Даже притворяться… ради него.

— Ты в порядке? — раздался бархатистый, вкрадчивый голос из кожи и виски, и она подавила всхлип. — Как ты держишься?

У нее вырвался натянутый смешок. Если бы он только знал. — Я справляюсь.

— Мне жаль Калу. Я знаю, что она была твоей подругой.

— Была, но я давно ее не видела. Петра была единственной, кто был с ней близок. Она не показывает этого, но она потрясена.

— Значит, вы двое помирились?

— Да, мы помирились.

Он выпустил длинную струю воздуха. — Спасибо. Черт. Я думал, что сойду с ума от того, как ты дулась.

Грустная улыбка тронула губы Дуны. — Я простила ее в тот moment, когда увидела, как демон оседлал ее, пытаясь заколоть. Она моя сестра. И даже если мне потребуется некоторое время, чтобы поверить в ее ложь, я знаю, что это было сделано не по злому умыслу. Если бы только… — она замолчала. Ее голос дрогнул, когда Дуна поняла, что Петра скоро похоронит еще одного друга: ее саму. — Я хотела бы избавить ее от боли потери того, кого она любит.

— Смерть неизбежна, — сказал Катал, пытаясь поймать ее взгляд, но она не отрывала его от неба над головой. Зная, что если она посмотрит на него сейчас, он увидит правду в ее глазах. Поймет, что она планировала сделать. Жертва, которую она собиралась принести. — Особенно для людей. Вот почему в их жизни больше цели. Больше смысла. Вот почему они любят сильнее и создают более глубокие связи — и совершают еще большие ошибки. Но в этом великая трагедия человеческой расы, Дуна. Они верят, что они непобедимы, что они будут жить вечно. И при этом принимают все как должное и забывают ценить драгоценный дар, который им был дан.

— А как насчет тебя? — спросила она, на мгновение испугавшись, что он, возможно, прочитал ее мысли, но затем логика быстро взяла верх: она отгородилась от него, и он никак не мог пробить брешь в ее стенах.

— А как же я, красавица?

Набежало облако, закрывая заходящее Солнце. — Ты хотел стать смертным. Почему? Чтобы ты мог увидеть все их глазами?

— Да. Когда-то, давным-давно, — последовал его болезненный ответ, как будто само воспоминание причиняло ему боль. — Но не по этой причине. Я верил, что это облегчит мои страдания. Что однажды, когда я действительно умру, я наконец обрету покой.

— Что изменилось? — спросила она.

Он взял ее руку, осматривая бинты, прежде чем поцеловать тыльную сторону. — Я понял, что покоя не существует. Его никогда не было. Особенно для такого существа, как я.

— Ты бы когда-нибудь вернулся? — осмелилась спросить она. — Если бы ты мог, ты бы когда-нибудь вернулся в прошлое и сделал все по-другому?

Пауза. — Нет. Потому что тогда я, возможно, никогда бы тебя не встретил.

Дуна наконец повернулась, чтобы посмотреть на него, и перестала дышать совсем по другой причине. Вот он лежит, этот восхитительно привлекательный мужчина, его потрясающее лицо всего в нескольких дюймах от ее. Наблюдает за ней своими завораживающими глазами. Заставляя ее потеряться в их бесконечных глубинах и высасывая весь воздух из ее легких.

Она будет скучать по этим глазам.

О, как ей будет не хватать этих глаз…

— Тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил, что у тебя красивые глаза? — прошептала она, проводя подушечками пальцев по его брови, затем вниз по шраму, который она ему подарила, затем по его сильной челюсти и бороде, его шикарным губам. — Всякий раз, когда я смотрю на тебя, я чувствую себя невесомой. Как будто я плыву в море ярких звезд. Так захватывающе, как будди ты заглядываешь прямо в мою душу.

Он уставился на нее, словно застигнутый врасплох, затем самая ослепительная улыбка появилась на его лице, заставив ее грудь сжаться от отчаяния.

Он погладил ее по щеке, растопырив пальцы и обхватив их ладонью, пробормотав своим восхитительным голосом: — Моя жена становится сентиментальной. Должен ли я беспокоиться?

Их взгляды танцевали, миллион невысказанных слов кружился в небольшом пространстве между ними.

— С тобой я чувствую себя в безопасности, — продолжила она, проглатывая комок размером с кулак, — и защищенной… и желанной. Такой желанной. Как будто я самое дорогое, что есть на свете. Как будто твой день начинается и заканчивается со мной. Даже когда тебя нет со мной, я чувствую твою любовь… — она нежно взяла его руку, положив ее себе на сердце, — здесь. Это похоже на всепоглощающее тепло, которое пребывает внутри меня, как живое, дышащее существо, охватывающее меня в своих нежных объятиях и удерживающее меня, когда я чувствую себя такой потерянной, такой беспомощной. — Она поцеловала его ладонь. — Спасибо тебе за все. Я так благодарна, что ты у меня есть.

Он притянул ее ближе, обхватив своими сильными руками за талию, и прижал к своему совершенному телу, у нее перехватило дыхание от медленного, восхитительного поцелуя.

Мир вокруг нее исчез, когда Дуна растворилась в нем. Она закрыла глаза, наслаждаясь ощущением его нетерпеливых губ на своих. В его силе, в его железной хватке за нее, и в том, как она идеально прижималась к его широкой груди. Когда она вдохнула свой любимый аромат кожи и виски — и уплыла прочь, уносимая холодным ветром жгучих сожалений и несбывшихся мечтаний.

Если бы только у них было больше времени.

Если бы только они не были отмечены жестокой рукой Судьбы.

Если бы только она могла унести его запах с собой в бесконечную бездну смерти.

Но она знала, что этого никогда не будет.

— Прости меня, — прошептала она ему в губы и отодвинулась, ее веки все еще были плотно закрыты, сдерживая слезы, которые грозили хлынуть из нее от горя. — За ту боль, которую я могу тебе причинить. Так никогда не должно было случиться.

Катал схватил ее и мягко отстранил, чтобы видеть ее лицо. — Посмотри на меня. — И, как верная служанка, она подчинилась. Преданность, отчаяние и что-то еще, чему она не могла дать определения, смотрели на нее в ответ, и она утонула в его измученном взгляде. — Я всю жизнь буду страдать из-за мира, в котором тебя больше нет, Дуна. Для меня нет ничего важнее тебя. Ничего. Ни люди, ни боги, ни мои силы. Даже сам космос. Я всегда выберу тебя, чего бы это ни стоило.

Ею овладело оцепенение. — Ты не это имеешь в виду.

— Но я имею. — Гневная буря закипала в его бесконечных глубинах, когда он притянул ее обратно в свое личное пространство и погружался, пока не заглянул в самые глубины ее души. Ужасающая маска смертоносности была запечатлена на его соблазнительных чертах, когда от него исходили тени, как будто сама мысль о том, что она исчезнет, делала для него невозможным удержать их.

— Неужели ты не понимаешь? — Его брови нахмурились, глаза напряженно горели. — Я твой раб. Твой ученик. Твой вечный преданный. Я твой меч, твой щит, твое проклятие и твое спасение. Тьма в твоем свете, так же как ты — спокойствие в моей буре. Я Верховный Бог, да, но твоя власть надо мной больше, чем любая из тех, которыми я когда-либо буду обладать. И я разрушу сами Небеса, пока от них не останется ничего, кроме холодных ям ада, если с тобой когда-нибудь что-нибудь случится. Никто не будет пощажен. Никто. Даже мой брат. Ты моя жена. Моя королева. Мое сердце и душа. И если не будет тебя, то не будет и ничего другого.

Ее глаза метались между его глазами, сердце скакало, как стая диких лошадей, пытаясь разобрать его слова, но совершенно не осознавая их серьезности. Затем массивная тень закрыла Солнце, и они оба повернулись к нему, сокращая момент.

— Нет, — выдохнула Дуна, не веря своим глазам. Открыв рот, она медленно приняла сидячее положение. — Этого не может быть.

— Такого зрелища я не видел целую вечность.

— Сними меня, — приказала она, впиваясь пальцами в его руку, не отрывая взгляда от горизонта. — Катал, сними меня!

Тени сгустились вокруг нее, когда Генерал рассеялся в клочьях ночи, а затем в считанные секунды уложили ее на снег на королевской тренировочной площадке.

И ни секундой раньше, потому что в следующее мгновение серебристый зверь монолитных размеров пронесся по вечернему небу и приземлился прямо перед ними.

— Как ты здесь оказался? — Дуна выдохнула, ее рот все еще был широко открыт от шока, когда она обратилась к могучему существу из легенд.

— Я не думаю, что оно может понять тебя, милая.

— Конечно, могу, — прогрохотал прокуренный голос, когда крылатый чешуйчатый зверь превратился в высокого мужчину в форме воина с длинными серебристыми волосами. — Разве это не так, командир?

Он подмигнул, и Дуна подбежала к нему с сердцем, переполненным радостью при виде своего старого друга, которого, как она думала, больше никогда не увидит, и обняла его. — Райден!

Сильные руки обхватили ее, когда Райден рассмеялся, дразня ее: — Давно не виделись, создательница проблем.