ГЛАВА

17

Генерал направился к палатке Ото, предварительно убедившись, что Дуна надежно укрыта одеялом и крепко спит в своей постели, прежде чем приступить к выполнению своих намерений.

Он не хотел оставлять ее после их напряженного сеанса, особенно после нападения, которому она подверглась в лесу. Но она потеряла сознание в его объятиях, была вне опасности и будет в порядке по крайней мере несколько часов. Ей также понадобится вся ее энергия, когда он вернется.

Здесь не должно было бродить никаких демонов, по крайней мере пока. И если Апофис уже начал обращать людей, то он становился сильнее гораздо более быстрыми темпами, чем Катал первоначально ожидал. Но в настоящее время ничего нельзя было поделать, ничего, кроме как подготовить армию и ждать, куда змея нанесет первый удар.

Гнев все еще кипел глубоко внутри генерала из-за маленькой демонстрации неповиновения Дуны. За то, что она выбросила его из головы и отказалась отвечать ему. Он был более чем уверен, что она способна позаботиться о себе и что ей не нужно, чтобы он присматривал за ней.

За исключением того, что он всегда будет присматривать за ней.

Нравилось ей это или нет.

Катал не мог закрывать глаза на любые потенциальные угрозы своей драгоценной паре. А если ей нужно преподать гребаный урок, чтобы она наконец-то вбила себе в голову, что он не потерпит неповиновения? Тогда он во что бы то ни стало добьется своего.

Он ухмыльнулся, внутренне застонав.

Это не было бы полной трагедией, если бы она действительно нуждалась в некотором длительном просветлении. Но ее первому уроку придется подождать. У Катала было неотложное дело, с которым ему нужно было разобраться первым, прежде чем она проснется и попытается отговорить его от этого.

По какой-то причине Катал чувствовал, что ему нужно сделать это одному. Если бы она пошла с ним, результат был бы другим. И вот он поплелся дальше, и палатка молодого капитана показалась в поле зрения, когда снова начал падать сильный снег.

Словно почувствовав его, Ото вышел наружу, и ветер заставил полы палатки хлопать по стенам сооружения.

— Что привело вас сюда, генерал? — спросил высокий мужчина, как только тот остановился перед ним.

— Мне нужно, чтобы ты отвез меня к Роману.

Ото выгнул бровь, изучая его своими гранитными глазами. — Ты серьезно.

— Разве похоже, что у меня есть время на глупые игры, капитан?

Воин усмехнулся, явно довольный. — Нет, что ты. Хорошо, — он скрестил руки на груди, — допустим, я соглашусь и отведу тебя к нему. Будет ли у меня все еще отец к концу дня?

— А почему бы и нет?

Ото пожал плечами, его нос дернулся. — Никогда нельзя быть слишком осторожным. — Он сделал паузу, проводя языком по передним зубам и оглядывая Катала. — Особенно когда речь идет об одном из Верховных Богов.

Яйца у этого человека. — Ну, давай посмотрим. Твой отец когда-нибудь обижал Дуну?

Выражение лица Ото стало серьезным, его наполовину игривое поведение сменилось чистым насилием, когда он подошел к Каталу, рыча: — Вы слышите слова, которые слетают с ваших губ, генерал?

Желание придушить самодовольного ублюдка взяло верх.

Даже не думай об этом. Он важен для нее.

Генерал сделал шаг назад, сдерживаясь, чтобы не повалить мужчину на землю за то, как тот его провоцировал, тело Катала пульсировало от такой же агрессии, когда он понизил голос: — Я предлагаю тебе следить за своим тоном со мной, малыш.

— Я тебя не боюсь.

Волчья ухмылка растянулась на губах генерала. — Сказал дурак.

Ото приблизился к нему, подойдя так близко, что кончики их сапог соприкоснулись. — Все вы, боги, одинаковы, — сказал он, его голос был полон презрения. — Высокомерные. Эгоцентричные. Самодовольные. Слишком высоко стоите на своих гребаных пьедесталах, чтобы осознавать, насколько каждый из вас заменим. Без ваших божественных сил вы были бы такими же, как все остальные. Возьмем вас, к примеру, ваше Святейшество. Без ваших теней вы такой же, как я. Плоть и кости. Вода и кровь. Какого черта я должен этого бояться?

К черту это. Она поймет.

Ухмылка Катала превратилась в настоящую угрожающую улыбку, его клыки сверкнули. — Потому что… — его пальцы сомкнулись на горле Ото еще до того, как мужчина понял, что происходит, — вопреки тому, во что ты можешь верить, мне не нужны мои тени, чтобы свернуть тебе шею. — Его хватка усилилась, когда капитан начал колотить по руке, удерживающей его, пытаясь ослабить железную хватку.

Катал зачарованно наблюдал, как лицо мужчины приобрело глубокий красный оттенок, его удары становились все более неистовыми по мере того, как воздух не поступал в его легкие.

— И это лучшее, на что ты способен? — насмешливо спросил он, наклонив голову. — Но я думал, мы с тобой одинаковые? — Давление нарастало, пока глаза Ото не начали вылезать из орбит. — Ну, давай, борись со мной. Докажи мне, что ты стоишь того гребаного воздуха, которым дышишь. Что ты, по крайней мере, часть того, кем должен быть сын великой римлянки Валерии.

Его слова сопровождались пинками и плетьми, но Катал ничего этого не чувствовал, как будто на него нападал рой бабочек, а не самец, который мог легко размозжить череп медведю. Но, к несчастью для него, у него не было медведя в качестве противника.

У него был Катал.

— Мы с тобой никогда не смогли бы стать одинаковыми, даже если бы я стал простым смертным, капитан, поэтому я не буду тратить свое время на такие нелепые предположения. Но ты и твой отец? Это мы можем сравнить. Слушай внимательно. — Он притянул его к себе и начал: — В отличие от тебя, он осознает свои слабости и слабости своих врагов и точно знает, какие бои выбрать, если он хочет победить. Он не самоуверен, хотя у него есть для этого все основания. Да, он великий воин. Но любой может научиться владеть мечом. Он заслужил уважение, которое завоевал своими действиями и тем, что показывал его другим там, где это было необходимо. Будучи благородным мужчиной, которым любой гордился бы, что он на их стороне, сражается за них. — Его голос понизился. — Такой позор, что яблоко упало и откатилось далеко от дерева.

Лицо Ото приобрело тревожный оттенок синего, когда Катал слегка приподнял его, пока их глаза не встретились. — Небольшой совет, о могущественный. Не ходи вокруг да около, оскорбляя и провоцируя бога, который легко может оборвать твою жизнь прежде, чем ты успеешь моргнуть. — В качестве демонстрации его хватка усилилась в последний раз до такой степени, что сломались кости, затем, не говоря больше ни слова, он отшвырнул мужчину в сторону.

Ото упал на землю, с хрипом хватаясь за воздух, держась за горло, пока краска медленно возвращалась к его лицу. Из его открытого рта стекала слюна, скапливаясь на снегу под ним.

— Я спрошу тебя еще раз. — Катал хрустнул шеей, вдыхая большой глоток воздуха, чтобы остыть. — Твой отец когда-нибудь обижал Дуну?

Ото бросил на него свирепый взгляд, но передумал открывать свой большой гребаный рот и просто покачал головой в ответ.

— Значит, он доживет до следующего дня. А теперь отведи меня к нему.

С этими словами генерал развернулся и, не дожидаясь, пока за ним последует все еще пускающий слюни мужчина, зашагал к озеру и порталу в Забытое Королевство.

❖

Ветви раскачивались на теплом ветерке, поднимая лепестки вишневых цветов и унося их в воздух.

Катал стоял под ним, наблюдая за голубыми волнами, разбивающимися о скалистый борт утеса. Вспоминая, что это было точно такое же место, где он увидел Дуну прямо перед тем, как она открыла ему свой разум и сердце и позволила себе быть уязвимой, возможно, впервые за всю свою жизнь.

Осознание необходимости держать все в себе существовало у нее с самого начала их совместного путешествия, с тех пор, как они беседовали в палатке генерала. Даже тогда ее тщательно охраняли. Все ее тело и лицо были закрыты, на виду оставались только проницательные глаза.

Она могла бы утверждать, что маска была средством для достижения цели, способом не допустить попадания пыли в легкие, но со временем Катал пришел к поразительному выводу, что она также была эмоциональным барьером между ней и внешним миром. Что по какой-то причине маска дала ей возможность спрятаться и дала ложное чувство безопасности, даже несмотря на то, что она обладала более чем достойным восхищения уровнем владения любым оружием, известным человеку.

Осознание того, что его мужественная пара имеет тенденцию все усваивать, было, возможно, одной из главных причин, по которой Катал ненавидел себя. Ему следовало сильнее надавить на нее, чтобы она сказала ему правду. Следовало настоять на этом с самого первого момента, когда Дуна снова вошла в его жизнь, пока она в конце концов не сломалась.

И все же он вел себя как эгоистичный, поглощенный собой идиот.

Но не более того.

Он никогда больше не совершит ту же ошибку.

Чувства Катала обострились, когда воздух вокруг него изменился, предупреждая его о том, что он больше не один. Он склонил голову, закрыл глаза и сделал один-единственный глубокий вдох. Выпустив его одним долгим, контролируемым выдохом, он поднял веки и очень медленно повернулся.

Гранитные глаза встретились с ним, не более чем в десяти шагах, отделявших двух могучих самцов от того места, где они стояли, вишневое дерево действовало как невидимый барьер между ними, когда они смотрели друг на друга. Ни один из них не моргал, словно был сделан из камня, где даже ветер, казалось, прекратил свое непрекращающееся дуновение.

Катал оглядел стоявшего перед ним человека.

Бронзовые пластины брони со знаками отличия его брата и соответствующий крылатый шлем, которые, казалось, навсегда запечатлелись в мозгу генерала, те самые, к которым он отнесся настороженно, когда впервые увидел их на том окровавленном поле боя.

Он ничуть не изменился. Как будто и дня не прошло с тех пор, как Катал видел его в последний раз. Тот же смертоносный взгляд. То же властное присутствие, которое требовало уважения и вызывало страх у его врагов. Человек, которого Катал знал, был храбр сверх всякой меры. Тот, которого Катал имел честь иметь рядом с собой в величайшей войне, которую когда-либо видела человеческая раса. Тот, кто пережил те же невообразимые ужасы, которые никогда не могли быть стерты с их совести.

Они встретились как враги поневоле.

И расстались как обреченные союзники.

— Ваше Святейшество, — прогрохотал лейтенант Роман Валерия, склоняя голову и начиная опускаться на колени.

— Не надо, — скомандовал Катал, и Роман замер. — Ты не кланяешься мне. — Он покачал головой. — Только не ты. Никогда ты.

Роман моргнул, словно застигнутый врасплох. У него перехватило горло, когда он с трудом сглотнул. — Генерал, — сказал он, откашлявшись и выпрямляясь. — Это было так давно.

Прошло мгновение, пока Катал наблюдал за гигантским воином, прежде чем заговорить. — Да, это так. И я сожалею, что обстоятельства снова свели нас вместе, лейтенант.

Роман кивнул, его лицо стало серьезным. — Насколько все плохо?

— Это сдерживается. — Пауза. — Пока.

— Что вам от меня нужно? Только скажите, и это будет сделано.

Грустная улыбка тронула губы Катала. — Даже ценой гнева моего брата?

— При всем моем уважении, ваше Святейшество, — сказал Роман, напрягая мышцы, — вашего брата здесь нет. Его не было и на том поле боя. Может, я и обязан быть ему верен, но моя верность и верность каждого из моих воинов на вашей стороне. — Он снова склонил голову, уперев кулаки в бока. — Ваша готовность умереть бок о бок с простыми смертными никогда не будет забыта.

— Это должно было быть сделано.

— Нет, это не так, — возразил импозантный мужчина. Его подбородок гордо поднят, взгляд непоколебим. На его лице застыла глубокая хмурость. — Мы просто выполняли приказы, находясь там. Если бы не приказ, ни одного солдата из Бессмертных Армий Аарона не было бы на этих равнинах. У вас не было причин сражаться бок о бок с людьми. Вы могли бы легко закрыть глаза на их борьбу и не подвергать себя риску. И все же вы были рядом с ними, когда они снова и снова отдавали свои жизни за свою свободу. За их спасение от зла. И за это вы заслужили мое вечное уважение, а также уважение моих мужчин и женщин.

— Возможно, мои мотивы были эгоистичными, — настаивал Катал, опасаясь, к чему это приведет. Отчаянно пытаясь удержать этого человека от того, что, как чувствовал Катал, он намеревался сделать.

— Может быть, — Роман отступил назад, обшаривая глазами землю. — Но это ничего не меняет. — Словно что-то внутри него оборвалось, он опустился на оба колена. Вытащив меч и обхватив лезвие ладонью, он провел им по обнаженному телу. Темно-красная кровь стекала с его кулака на запястье, по руке и локтю, пока не попала на траву под ним. — Это давно должно было произойти. Мне жаль, что тебе потребовалось приехать сюда, чтобы я наконец понял это.

Охваченный ужасом и не желая вновь переживать ту же сцену, через которую он уже прошел с королем Луканом, Катал бросился к нему. — Вставай, — сказал он как раз в тот момент, когда Роман направил на него свое оружие, останавливая его продвижение.

— Не пытайся. Нет. Попробуй остановить меня, брат! Это моя свободная воля. И я сделаю то, что должен был сделать на том поле боя!

— Пожалуйста, не делай этого, — взмолился Катал, раздумывая о том, чтобы сделать еще один шаг вперед, к черте последствия, пока этот человек не совершил какую-нибудь глупость. — Ты мне ничего не должен, Роман. Я пришел сюда не за этим. Пожалуйста…

— Нет, — оборвал его великан. — Но я в долгу перед собой. — Сжимая окровавленный кулак так, что алая жидкость потекла ручьями, он проревел изо всех сил: — Я, Роман Валерия, первый генерал-лейтенант Бессмертных Армий Аарона, сын смертной матери и божественного отца, присягаю тебе, Верховному Владыке и Правителю Мертвых и Подземного Мира. — Меч щелкнул, когда он полоснул себя по здоровой ладони. Опустив оружие, он нарисовал символ Бога Смерти на траве под собой и, наклоняясь, пока его лоб не коснулся очертаний окровавленного анкха, прижал ладони к земле по обе стороны от головы.

— Да засвидетельствует земля подо мной. Я сознательно разрываю все связи с Царем Небес, чтобы быть твоим вечным слугой, Святой Принц. Моя армия в твоем распоряжении. Отныне и вовеки веков, до скончания времен. Даже после смерти мы ответим на твой небесный призыв.

Тени Катала вырвались из него, кружа над низко склонившимся воином, пока он не скрылся из виду. Пока его кровь не зашипела и не забурлила, соприкоснувшись со змеями ночи. Пока от нее ничего не осталось, кроме травы.

И чувство вины переполнило сердце Святого Князя.

— Ты глупый человек, — удрученно сказал Катал. — Ты мог бы, наконец, обрести свободу после смерти.

Подняв голову и выпрямившись на ноги, Роман протянул Каталу окровавленную руку. — Смерть — всего лишь иллюзия, ваше Святейшество. Я уже свободный человек.

Ослепительная улыбка последовала за его словами, когда Катал пожал лейтенанту руку и заключил его в сердечные объятия. Похлопав его по спине, он сказал: — Вот такой ты и есть, брат.

— А теперь, — прогремел Роман, отстраняясь и снова меняя выражение лица. — Скажи мне, зачем ты пришел, чтобы мы могли покончить с этим. Нам предстоит наверстать упущенное за столетия, генерал.

Катал глубоко вздохнул.

Я заглажу свою вину перед ней.

— Мне нужно, чтобы ты вызвал для меня Чародея. И мне нужно, чтобы ты сделал это сейчас.