ГЛАВА

15

Придя в себя, Дуна очнулась в пустой комнате, слабый свет, струившийся через окна палатки Катала, напомнил ей о времени суток, и, к счастью, она не так долго была без сознания.

Более чем осознавая свой унылый вид, она отважилась зайти в умывальную, где принялась яростно оттирать всю запекшуюся кровь, пока не осталось ничего, кроме чистой кожи. Ее волосы были совсем другой проблемой, но каким-то маленьким чудом кровь не просочилась на череп, а была лишь поверхностной, и поэтому ее было легко смыть.

Когда она осушила ванну и принялась вытираться полотенцем, мысли Дуны вернулись к тому лесу и нападению демона.

Откуда они все взялись? И как получилось, что солдаты Ниссы путешествовали с демонами и оставались такими спокойными во время их предыдущей стычки с Тиросом?

Разве они не предупредили бы их о присутствии демонов, по крайней мере, на каком-то подсознательном уровне? В конце концов, для людей было только естественным хотеть помочь своему собственному виду. Или они сами не подозревали о мерзких существах, скрывающихся в тени?

Были ли они посланы Апофисом для отвлечения внимания, чтобы оставить тиросский лагерь в ложном ощущении безопасности и, следовательно, неподготовленными к нападению демонов, когда наступит ночь?

Это было единственной причиной, по которой демоны прятались в лесах, не так ли? И к тому же их было так много. Если бы Рок и Катал не пришли им на помощь, Дуна нисколько не сомневалась, что судьбы ее и Петры сложились бы совсем по-другому.

Полотенце в ее руке замерло, когда последнее видение Дуны снова промелькнуло перед ней. О криках, наполненных ужасом, которые эхом отдавались вокруг нее, когда она была поймана в ловушку под грудой мертвых тел. И о паре зеленых глаз, которые не дали ей задохнуться под ними.

Окровавленное лицо мужчины было почти полностью закрыто черно-золотым шлемом с гребнем, едва различимым из-за толстого слоя крови. Но… в нем было что-то такое знакомое…

И эти глаза…

Мог ли это быть Катал?

Был ли он тем, кто спас ее?

Было ли это тем, что ее отец хотел, чтобы она забыла? Была ли их встреча на поле боя причиной того, что память Дуны была стерта начисто?

Но в этом не было никакого смысла. Конечно, Катал запомнил бы ее и уже сказал бы что-нибудь, если бы они встретились на войне.

Она покачала головой, совершенно забыв о полотенце в руке, пока расхаживала взад и вперед по ванной комнате, в ее голове роились теории, одна безумнее другой. Ни в одном из них не было никакого смысла. И все же, это знакомое присутствие в ее памяти было единственной достаточно веской причиной, которая у нее была для сомнительных действий ее отца.

Что, черт возьми, происходит?

Будь она проклята, если оставит это так. Ее отцу пришлось многое объяснять. С известной решительностью в походке Дуна вышла из ванной и с грохотом остановилась.

Там он сидел, мощное тело Катала было скрыто густой завесой тьмы. Его сильные ноги раздвинулись, когда он откинулся на спинку сиденья, стакан был едва виден в его большой руке, когда он медленно потягивал из него.

От него исходили мощные волны энергии, обрушиваясь на Дуну подобно приливной волне. Каждая клеточка ее тела растягивалась. Пульсировала. Умоляя ее пойти к нему, слиться с мужчиной, само присутствие которого угрожало лишить ее последних крупиц здравомыслия. Чей обжигающий взгляд путешествовал по ее обнаженному телу, оставляя за собой след жгучего желания. Заставляя ее кожу дрожать и покрываться бесконечными мурашками, жаждущими его прикосновений. За простой шепот его собственнической ласки, который каждый раз уносил ее по спирали в небытие, где больше ничего не существовало.

Ничего, кроме него и его всепоглощающего присутствия.

Дуна сделала шаг вперед, не в силах сдержаться. Как мотылек на пламя, жаждущий прикоснуться к огню, который, как она знала, приведет ее к смерти, но который ей нужно было почувствовать, хотя бы для того, чтобы погибнуть в нем и никогда больше не возвращаться.

Его тени кружились в воздухе вокруг него, просачиваясь из пор его тела спокойными и собранными клочьями ярости, привлекая ее внимание к серьезной ошибке, которую она совершила, когда намеренно заблокировала свой разум от него в лесу, и он не мог до нее достучаться.

— Мне жаль, — сказала она пересохшим горлом, слова едва могли слететь с ее обожженных пчелами губ, а сердце бешено колотилось.

Зная, что эти слова были пустыми.

Бессмысленными.

Те, которые никогда не могли передать истинное негодование, которое она испытывала из-за того, что поставила своего мужчину в положение, когда он не знал, что с ней происходит. Где она оставила его в неведении, позволив ему представить худшее, поскольку он опасался за ее безопасность. Где исход того нападения мог быть совсем другим. Где он сейчас копал бы ей могилу, если бы не пришел вовремя и не спас ее.

Нет.

«Прости» было слишком слабым словом для того чувства вины, которое терзало ее.

Очень медленно он поднес стакан к губам, не сводя с нее горящего взгляда. Его толстая шея покачивалась, когда он глотал, глаза Дуны следили за движением. Ее грудь вздымалась, сердце сжималось при виде этого. Возбуждение разлилось между ее бедер, когда ее взгляд переместился вверх, к этому сильному подбородку и этим сочным губам, тем самым, которые она все еще ощущала на своей коже, клеймя ее. Тем, которые теперь блестели от покрывавшей их огненной жидкости, вызывая у нее жажду к мужчине, стоящему перед ней.

Дуна облизнула губы, желая, чтобы вместо этого она облизывала его рот. Что это ее язык скользил по линиям этого прекрасного лица, кружась между бугорками и рядами крепких мышц, которые, как она знала, были скрыты под его одеждой.

Она судорожно сглотнула. Каждый атом затрепетал под его пристальным взглядом. Нуждаясь в том, чтобы он сказал что-нибудь, что угодно, чтобы избавить ее от гребаных страданий и положить конец ее мучениям.

Волчья ухмылка расползлась по лицу генерала, когда он поставил бокал на расставленное колено, его глаза заблестели, он слишком хорошо знал, что она не могла устоять ни перед ним, ни перед притяжением, которое, казалось, становилось сильнее с каждым днем.

Он открыл рот, его ровный, глубокий голос обволакивал ее, как ласка любовника: — Подползи ко мне, медленно и аккуратно, и покажи мне, как тебе жаль.

Она сделала глубокий вдох, легкие напряглись, сердце бешено колотилось, когда она пыталась вдохнуть воздух. Если бы кто-нибудь другой попросил ее сделать такую унизительную вещь, у него бы уже не хватало руки.

Но не он, нет.

Она сделает все, чтобы доставить удовольствие этому мужчине.

Вообще все, что угодно.

Колени Дуны коснулись ковра, ее груди стали нежными и ноющими, когда она приняла нужную позу, толстый слой возбуждения уже стекал по ее бедрам, когда она осторожно подползла к нему на четвереньках. Ее глаза не отрывались от его глаз, его собственная грудь вздымалась, когда она приближалась к нему. Кулак сжимал стакан в тисках, в то время как его свободная рука впилась в другое колено, словно удерживая себя от того, чтобы потянуться к ней.

Опустившись на колени между его раздвинутых бедер, она вглядывалась в его лицо, ожидая дальнейших указаний, но когда их не последовало, она восприняла это как знак того, что он не станет ей помогать. Что на этот раз ей придется положиться на свою интуицию.

Дрожащими пальцами она расстегнула его брюки, но пьянящий взгляд Катала все это время был прикован к ней. Его тяжелый член высвободился, струйка спермы потекла с кончика, когда она уставилась на него, в уголках ее рта собралась слюна.

Она снова сглотнула, ее пальцы жадно обхватили его твердый, как камень, ствол. Тяжело дыша и сжав киску, когда она поняла, что кончики ее пальцев не могут соприкоснуться, что ей придется использовать обе руки, чтобы обхватить его внушительный размер.

Крепко схватив его, она начала поглаживать его медленными, плавными движениями, от основания к чуть ниже набухшей головки, намеренно избегая этого. Жадно наблюдая, как из него на ее руку стекает еще больше жидкости.

Наклонившись, она слизнула его, проведя языком по шву, и застонала, когда мускусный вкус коснулся ее языка.

Он зашипел как раз в тот момент, когда ее широко раскрытые губы обхватили его, и она втянула кончик в рот, посасывая его твердо, но медленно, в то время как ее пальцы сжались вокруг его пульсирующего члена. Сжимая его кулаком.

Выругавшись, Катал уронил стакан, но не прикоснулся к ней, костяшки его пальцев побелели, он вцепился в колени.

Вынув головку изо рта, она приподняла его член и лизнула его нижнюю часть, следуя по центральному углублению, затем вниз по яйцам, нежно посасывая одно, затем другое. Ее язык играл с ними. Дразня их.

Его тело напряглось, застонав. — Черт, Дуна.

Она снова сжала его в кулаке по всей длине и наблюдала, как из кончика сочится свежая струйка молока. Нуждаясь почувствовать его у себя во рту, ее губы растягивались и растягивались, пока, в конце концов, не обхватили его, втягивая головку гриба внутрь, опускаясь, пока ее губы не коснулись пальца, затем снова вверх, медленными мучительными движениями, затем снова вниз, убирая по одной руке за раз.

Надув щеки, она сосала его член так, словно это было самое изысканное лакомство, известное мужчине. Не в силах больше сдерживаться, когда он начал стонать и изрыгать проклятия над ней, она притянула его к себе до упора, пока он не уперся ей в горло.

Бедра Катала дернулись. — Черт возьми, женщина.

Она обхватила его бедра, прижимаясь к нему, и заглатывала его целиком, каждый раз сильно давясь, но Дуне было наплевать. Если бы она могла, то держала бы его прекрасный член у себя во рту вечно, только бы услышать, как он медленно кончает от ее прикосновений.

— Черт. Черт. — Прошипел он, наконец запустив пальцы в ее мокрые волосы. — Ты маленькая жадина, не так ли?

Ее киска ничего не сжимала, широко раскрываясь, когда она наклонилась еще дальше и поглотила его.

— Соси этот член, милая. Да, просто так. Как будто это твоя последняя трапеза. Как будто тебе это нужно, чтобы выжить. Ммм, опять, ааа, вот и все. Черт возьми, не останавливайся Дуна, у тебя так хорошо получается. — Схватив ее за волосы, он толкнул ее вниз, пока вся его длина не заполнила ее горло, и она не начала задыхаться вокруг него. — Расслабь горло и дыши через нос. Вот так. — Последовала новая череда проклятий, его хватка усилилась, когда он начал втискиваться в нее. — Продолжай сосать, голодная девочка, тебе предстоит долго извиняться, и ты никуда не уйдешь, пока я не накормлю тебя своей спермой.

Пуская слюни, она так и сделала. Ее голова моталась вверх-вниз, пока он водил ею по всей длине, увеличивая темп, пока слезы не потекли по ее лицу.

— Вот и все, поплачь обо мне. Поплачь о своем Боге, милая. Дай мне увидеть твои прекрасные слезы.

Внутри нее нарастало давление, ее клитор болезненно пульсировал, киска плакала от пустоты, когда ее рот сомкнулся вокруг его толстого члена. Отчаянно желая, чтобы ее заполнили, растянули. Быть разрушенной самым примитивным способом, который мог дать только ее великолепный партнер.

— Подними свою задницу и раздвинь для меня эти красивые ножки, командир. Ты заслуживаешь награды за то, что так хорошо ешь член.

Что-то твердое толкнулось в ее мокрый вход, когда она заняла позицию, ее глаза закатились от блаженства, когда тени раздвинули ее щеки, и тени Катала вошли в нее по самую рукоятку. Не давая ей времени привыкнуть, они начали нападать на нее сзади.

Она стонала без паузы, задыхаясь от его настоящего члена, который заполнял ее рот, плача, пуская слюни, изливаясь повсюду, пока он терзал ее две дырочки.

— Посмотри на себя. Так стремишься доставить удовольствие Святому Принцу. — Его бедра приподнялись, когда он удержал ее голову на месте и начал ласкать ее рот в такт своим движениям. — В следующий раз я набью и эту толстую задницу, Дуна. Это просто разминка. Ты научишься брать меня во все свои дырочки одновременно, я не приму ничего меньшего от моей сильной, мужественной пары.

Его грубые слова и соответствующий образ, который он послал в ее сознание, были подобны предохранителю, который отправил ее за грань. Извиваясь в конвульсиях и издавая приглушенные стоны вокруг него, ее веки были закрыты, пока она плыла сквозь волну. Тени Катала все еще заполняли ее, когда ее киска трепетала вокруг них.

— Моя очередь. — Застонав, он взорвался, изливаясь ей в рот. Бесконечные струи горячей спермы хлынули в ее горло, и она сглотнула, жадно впитывая каждую каплю в свое тело, в то время как он продолжал входить и выходить, как будто сдерживался целую вечность и только сейчас смог отпустить.

Его вкус у нее в горле и опьяненный взгляд, которым он смотрел на нее, снова возбудили ее, ее естество душило его тени, пока она, наконец, не расслабилась, и тени совсем не покинули ее.

Оторвавшись от ее рта, Катал посадил ее к себе на колени, невероятно крепко прижимая к себе, пока она судорожно хватала ртом воздух.

На ее обнаженное тело было наброшено одеяло, а его сильные руки держали ее под ним, успокаивающе лаская кожу.

— Ты идеальна. — Он поцеловал ее в макушку как раз в тот момент, когда ее лицо уткнулось ему в грудь. — Моя идеальная маленькая пара. Ты так хорошо справилась. Так, так хорошо.

И под его похвальные слова, звучащие в ее ушах, и его нежные прикосновения к ее нежной коже Дуна снова погрузилась в сон с умиротворенной улыбкой на припухших губах.