На меня нахлынула тьма. Вместо лица героя, в левом верхнем углу шум помех. Параметры состояния в правом углу больше похожи на данные ожившего трупа, настолько всё хаотично. Даже со стороны я ощутил, что сердце моего нового носителя пульсирует только благодаря усилию воли. А затем нахлынули мысли и чувства... И я содрогнулся, сливаясь с новым действующим лицом. Я воспринимал всё с его точки зрения.

Боли не было. Только свет. Ослепительно яркий, буквально выжигающий свет. Странно, никогда не думала, что умирать так… светло? Или, может, правы те безумцы, что верят в мир за последней чертой? Но почему тогда так сильно пахнет кровью и медицинской стерильностью?

Справа раздался едва различимый шорох. Первая реакция - повернуться и… вот только слабость просто невозможная. Даже моргать получается через раз. Однако, скосив взгляд, я попыталась разобрать, что происходит в серой пелене теней за пределами пятна света. Изначальный шорох повторился, а вместе с ним вздрогнули тени, сложившись в человеческий силуэт.

– Омега? – помимо воли прошептала я, не веря сама себе. Голова, подчиняясь неимоверному волевому усилию, упала на бок. Раздалась серия неясных пищащих звуков где-то в изголовье, но они были уже несущественны.

– Нет! – резко дёрнулся силуэт, расслышавший мой шёпот. – Он… То есть я… То есть оно… – фигура пошатнулась и провела ладонью по лицу, пытаясь успокоиться. – Альфа и Омега – мертвы. Остался только я… точнее, остались только мы – Виталий Пазлов! – фигура вышла из теней и, покачиваясь, направилась ко мне. Защитный костюм в подпалинах и заляпан грязью, смешанной с кровью. Однако человек не сумел подойти, запнулся о собственные ноги и рухнул на колени. – Аня… Рыжик… Жива… – почти одними губами прошептал он.

Я смотрела на стоящего передо мной на коленях человека и не верила, что это Виталий. Плечи сгорблены. Фигура помята. Бледное лицо перекосила судорога, так что на одной половине застыл осколок кривой улыбки, больше похожий на оскал, а на второй сжатые в линию губы. Черты заострились, и клочьями торчит щетина. Под глазами тени и синеватые припухлости от синяков… И сами глаза! Один зрачок расширен, так что заполнял всю радужку, а второй сжался в почти неразличимую точку. И всё это сияло из ставших алыми белков.

Возникало чувство, что Виталий одним глазом смотрит на меня, а вторым – в никуда и одновременно вглубь себя. Но куда бы ни устремлялся взгляд, в нём читались неизбывная мука потери, отчаяние, безысходность, страх, почти животный ужас, а также… крошечная капля надежды и радости обретения. На большее у человека не хватало сил.

В заторможенном медикаментами сознании всплыли воспоминания: я ведь когда-то стремилась поставить человека на колени. Подчинить. И вот он стоит передо мной, вытащив из невозможной ситуации, при этом сломленный во всех возможных смыслах. Готовый на всё.

Когда-то я бы почувствовала радость, торжество и удовлетворение из-за победы над врагом! В крайнем случае испытала бы омерзение и презрения от слабости человека! И, конечно, уничтожила его! Но сейчас?

Сердце сжалось от жалости и искреннего, беззаветного желания помочь, поддержать – я протянула руку и коснулась вихрастой головы. Человек вздрогнул. А потом прильнул к руке, как когда-то делал Альфа. Я увидела, как из глаз его покатились слёзы. Секунду спустя, я почувствовала, как и у меня по щекам течёт что-то горячее.

То, что происходило с нами в эти мгновения, можно было выразить одним словом, но… ни он, ни я никогда бы его не произнесли – это слишком пошло, слишком просто, слишком обыденно и слишком честно! Однако мы знали его лучше, чем если бы кричали при каждой возможности, ибо поступки говорят намного громче слов.

– Но как? – язык ворочался с трудом. – Я же должна была умереть.

– Рыжик… Мы обманули тебя. Мы обманули себя! Мы обманули время!!! – поднял глаза человек.

– Тебе удалось!.. – сухую глотку разрывало при каждом слове. Не выдержав, я закашлялась.

Виталий вздрогнул и дёрнулся помочь… Вышло очень неуклюже, человек чуть не рухнул навзничь, словно одновременно пытался сделать два различных дела. Но уже в следующую секунду руки и ноги пришли к согласию: человек крайне бережно убрал мою обессилившую руку с головы и положил на лежанку, а затем поспешил поднести стакан с водой, к которому я жадно припала. Через минуту я моргнула, показывая, что достаточно. Виталий понял и, убрав стакан, стал аккуратно утирать моё лицо, ибо большую часть воды я не сумела проглотить.

- Виталий, тебе пора отдохнуть, – строгий баритон синтезированного голоса был незнаком, но довольно приятен. – Анна пришла в себя. Оборудование сможет позаботиться о ней.

– Декассо, не лезь! – Виталий не поднял голоса, но даже сквозь пелену бесчувственности я ощутила, как по спине пробежали холодные мурашки.

– Леди Анна, хотя бы вы вразумите его! – голос не унимался. В его тоне слышалось чуть ли не отчаянье, похоже, спор был давний, и Декассо проигрывал. – Виталий уже восемь часов дежурит возле вашего ложа без сна и отдыха. А перед этим они со скелетом в течение часа ассистировал медицинскому центру в сложнейшей операции. Человек пожертвовал полтора литра крови для вас, а это массивная кровопотеря, опасная для жизни! При этом, согласно архиву данных из его костюма, у него самого множество травм, полученных ещё до прибытия в данную лабораторию!

– Мы же сказали – не мешайся! – прорычал Виталий, судорожно стиснув кулаки. – Тебе что, уже не нужна наша сделка…

– Виталий, – мой голос оставался не громче шёпота, но человек мгновенно умолк. – Ты действительно совершил такую глупость?

– Да. Но ведь… – неуверенно попытался возразить Виталий.

– Никаких “но”! Немедленно подчинился Декассо! Не хочу тебя видеть, пока не выспишься!

Человек колебался несколько мгновений, а затем кивнул каким-то мыслям и… уселся, облокотившись на мою лежанку спиной. Я хотела возмутиться на подобную наглость, но не успела.

– Ты права. Нам нужен отдых, – закрыв глаза и прикрывшись рукой, устало заговорил Виталий. - Однако сон непозволительная роскошь – вскоре нам понадобится уйти, дабы вернуть долг… Не так ли, Декассо? – человек ухмыльнулся на одну половину лица. – А когда мы вернёмся, то исполним всё, что только ты захочешь!

Помимо воли верилось в эти неспешные слова. Но я пыталась осмыслить картину в целом: похоже, Виталий сумел связаться с отцом Насти, и тот помог мне… Сомневаюсь, что Виталий смог бы справиться с техникой Чистых с ходу. А вот Декассо, насколько я помнила, являлся частью искусственного интеллекта базы Чистых. Вот только что мог запросить за помощь Декассо?

– Декассо, я вам очень благодарна, – мне хватило сил, чтобы выдавить улыбку. – Рада, что сумела познакомиться с отцом Анастасии. Она много о вас рассказывала. Для меня это большая честь.

– Это я должен благодарить вас за помощь Насте. Так что всегда рад помочь друзьям дочери, – раздалось доброжелательно. – Кроме того, я сделал не так много. Виталий доставил вас в последний момент, именно туда, где вас можно было спасти: лабораторию, где создавалась Стая. Оборудование данной лаборатории почти не пострадало из-за удалённости от Чёрной дыры, мне всего лишь потребовалось немного подкорректировать программы для вашего лечения. Из вас просто отличный пациент! По крайней мере, не пытаетесь убежать с операционного стола, как Виталий.

– Декассо, тогда не могли бы вы сказать: что со мной? – задала я вопрос, что терзал меня с пробуждения.

Стоило упасть последнему слову, как в комнате повисла напряженная тишина. Мгновенно стало очевидно – я не хочу знать истину… жаль, что желания и необходимость - разные вещи.

Я ведь помнила, как меня раздирали когти Феникса. Как ломались рёбра. И как костяная крошка прошивала органы. Как те лопались, превращаясь в кровавый фарш. Как отлетела рука, в которой находился щит. Как вскипала кровь. Как я лишилась глаза…

– Леди Анна… должен сразу сказать, что ситуация оказалась очень сложной, - через долгую минуту заговорил Декассо. – Мы сделали всё, что могли, а Виталий даже больше! Но мы не всесильны…

– Так, значит, всё, отвоевалась я, наконец… – улыбнулась я помимо воли.

Я не чувствовала сожаления – мой бой закончен, но я сделала всё, что могла, и надеюсь, что даже чуть больше. Даже магии не под силу вырастить новые органы и конечности, а уж при её отсутствии… Наверное, хорошо, что я пока не чувствую собственного тела?

– Не стоит списывать себя со счетов, – пробилась в сознание речь не унимающегося Декассо.

Конус света от лампы сдвинулся в сторону, а место надо мной заняло ростовое зеркало или что-то приспособленное под него. Чёрные жгуты костюма целомудренно прикрывали паховую область, лишь выглядывал чуть подранный хвост. Грудь… живот, да и вообще весь торс плотно замотан бинтом. Я сама себе напоминала куколку какого-то насекомого.

Ноги, правая рука, да и все оголенные участки тела тоже изменились, ибо наравне с венами их теперь покрывал узор из мелких шестиугольных сот кибернетических улучшений, сплетённых из серебристых нитей, что уходили и под повязки. Левая рука изменилась радикальнее всего, от локтя и ниже превратившись в единую металлическую структуру.

- Мы использовали биологический материал Стаи для вашего лечения – заменили повреждённые органы, а также мягкие ткани. Однако стая хоть и оборотни, но сильно изменённые генетически, поэтому пришлось подвергнуть вас генетическим мутациям. А чтобы магическая регенерация, искажённая излучением Чёрной дыры, не повлияла на процесс лечения, вам перелили кровь Виталия - она чиста от магии, поэтому количество магических преобразователей в вашем организме снизилось до неопасных значений.

Виталий шумно вздохнул и с явным трудом вынес вердикт.

- В ближайшее время ты не сможешь пользоваться никакой магией. В дальнейшем должна вернуться возможность перекидываться в звериную ипостась, но навряд ли больше.

– Но беспомощность вам не грозит! – вновь заговорил Декассо. – Как вы помните, Стая улучшена не только генетически, но и кибернетически. Поэтому, когда ваша жизнь оказалась вне опасности, Виталий взял на себя смелость и принял решение: вместо руки вам установили кибернетический протез, то же самое и с глазом! Также проведён апгрейд всего организма: укреплён скелет, улучшены органы, добавлено множество способностей и возможностей. Так что, когда выздоровеете, магия вам уже не понадобится!

Взгляд переместился на то, что я боялась увидеть больше всего – лицо. Я никогда не считала себя красавицей, однако и пользоваться магией для изменения облика не спешила – предпочитала оставаться собой. Сейчас же… я преобразилась – через всё лицо проходил уродливый шрам, сшитый медицинскими скобами: он начинался с середины правой щеки, прорубался через переносицу и пересекал левый глаз, закрытый медицинской повязкой, под которой что-то сияло. Как финальный штрих, обритый череп со сложной серебристой вязью – кибернетические улучшения всего тела оказались завязаны напрямую на мозг. Только пушистые звериные ушки на макушке не давали забыть, что это мой образ.

– Заживление займёт минимум несколько недель, в течение это времени тебе нельзя двигаться, – человек на миг замолк, судорожно сглотнул и выдавил совсем тихо: – Мы помним, ты ненавидишь беспомощность, но… мы не знаем, правильно поступили или нет, распорядившись твоей жизнью и телом. А поэтому поймём, если ты возненавидишь нас и не захочешь видеть за то, в кого мы тебя превратили! Ведь и причиной случившегося тоже являемся мы…

– Виталий… – правая рука вновь оказалась на голове человека, и я с трудом прошептала: – А в кого вы меня превратили, как по-твоему?

– Ты… – человек неспешно поднялся, мягко сжимая ладонь, пристально взглянул на меня и закончил уверенно: – Ты, это ты! Именно этим ты мне нравишься! Остальное не важно! – и он, словно ставя печать на слова, коснулся в поцелуе моих губ.

Какой же смешной мальчик: просил извинения, но за что? Он дал мне высший дар – жизнь, с которой я по собственной самонадеянности уже простилась. А то, что при этом использовали органы Стаи, изменили гены, я потеряла возможность магичить, а лицо не будет прежним, меня ничуть не смущало – это лишь символы моего перерождения.

Также именно он подарил мне величайшую возможность – стать сильнее, чем я когда-либо могла, и пусть за счёт технологий Чистых! Но самое главное, Виталий рискнул жизнью, отдал свою кровь и остался рядом – это максимум того, что я желала и к чему стремилась – понимание! Именно поэтому я только и могла, что с благодарностью ответить на чувства человека.

Оставался лишь один вопрос: рассказать Виталию, что все его действия являлись элементами обряда бракосочетаний оборотней и оставался лишь обменяться дарами для завершения?

- Вот и хорошо! Счастливый пациент – движущийся к выздоровлению пациент, – одновременно с последними словами я почувствовала, как что-то едва уловимо кольнуло в шею, а затем я начала проваливаться в сон, лишь на губах играла тёплая улыбка.