– Куда мы направляемся? – поинтересовалась Сонька, глядя на мотоцикл.

– К реке. Там, чуть повыше, есть живописное местечко. Ты не боишься мотоциклов?

– Не знаю, – честно ответила Сонька.

– Ну, сейчас узнаем.

Кирилл помог Соньке забраться на сиденье – то самое, где когда-то сидела Стелла, вызывая у нее жгучую зависть.

– Готова? – спросил он.

Вместо слов Сонька просто прижалась к нему, крепко обхватив руками. Кирилл завел двигатель, и байк рванул с места, раскидав в стороны мелкий гравий. Их мотоцикл пролетел мимо деревни Таково и внезапно остановился у поросли леса.

– Прибыли, – заявил Кирилл, ловко спрыгивая на землю.

– Это же Трикровский лес! – с восторгом произнесла Сонька, узнав знакомое место.

– Точно, – улыбнулся Кирилл.

– Как же я его люблю, – вздохнула девушка, опустившись на землю.

– Не страшно было ехать?

– Совсем нет, было здорово, – восторженно отозвалась она.

Они стояли друг напротив друга, и внезапно оба смутились.

– Ты сегодня… какая-то другая, – заметил Кирилл, не отводя от нее глаз.

– Чудеса косметики, – пояснила девушка.

– Теперь ясно, – улыбнулся Кирилл.

– Когда мы с Миланом были помладше, часто приезжали сюда на велосипедах, – вспоминала Сонька. – А однажды даже заблудились. Целый день кружили, потом выехали на озеро, а там рыбаки нам дорогу подсказали.

– А я недавно это место обнаружил, – признался Кирилл. – Теперь тоже приезжаю.

– Ты знаешь, этот лес – бывшее имение пана Стажинского, – поведала ему Соня. – Он родился тут, в Трикровах, и унаследовал от отца большое имущество, а сам посвятил себя лесоводству. Он высадил огромное количество дубов, около трехсот видов лиственных и столько же сортов плодовых деревьев, – восхищалась она.

– Прям какой-то фанат леса, – улыбнулся Кирилл.

– Еще здесь на скалах зимой растут фиалки. Говорят, что это явный признак незастывшего вулкана.

– Откуда ты все это знаешь?

– Из книг, я много читаю. Как говорит моя бабушка, я меломан.

– А это тут при чем? – удивленно посмотрел на нее Кирилл.

– А вот пойди и узнай.

Они оба рассмеялись.

Они побрели по неширокой лесной дорожке через густой смешанный лес. Тишину разбавлял лишь шорох влажной листвы, искрящейся на фоне угасающих лучей солнца. Через массивные корни старых дубов, похожих на исполинские вены, мимо мохнатых папоротников, лениво качающихся на ветру вела тропинка в самую чащу. Они шли, пробираясь через густые заросли, в одном месте лихо перескочив через валявшееся деревцо.

– Мы не заблудились? – с опаской спросила Сонька оборачиваясь. – Ты хорошо помнишь дорогу?

– Как свои пять пальцев, – уверенно ответил Кирилл.

Неожиданно деревья поредели, и перед ними открылась живописная поляна с видом на реку.

– Ух ты! – воскликнула Сонька, оглядываясь вокруг и глубоко вдыхая аромат леса. – Красотища. И как хорошо пахнет воздух!

– Это хвоя. Ты заметила? В этом месте растет больше сосен.

– Ага, и они тут такие высокие. Смотрят на нас сверху вниз, как живые. Интересно сколько им лет? Сто? Двести?

– Не уверен, возможно, даже больше, – задумчиво произнес Кирилл.

Они устроились на большом камне у берега реки. Сонька скинула кроссовки и, осторожно опустив ноги в прохладную воду, стала разбрызгивать ее в разные стороны.

– Вода в реке такая зеленая, как в болоте, – удивлялась она.

– Это из-за нависающих крон деревьев, – объяснил Кирилл. – Оптический обман.

– Надо же.

– Ну да.

– Все-таки как хорошо летом в деревне. Все вокруг какое-то необыкновенное. Мне вообще кажется, что нигде лето не ощущается так ярко, как тут. Стакан молока с овсяным печеньем – и бежишь босиком в огород за хрустящим огурчиком. А потом носишься целый день по полям и лесам…

– С лопатой и граблями в руках, – подсказал Кирилл.

– Это точно, – засмеялась Сонька. – Приходится и вкалывать. Как говорит Вика, «и ладно бы результаты какие-то впечатляющие у всех этих трудов были».

– Твоя двоюродная сестра, кажется, не в таком уж восторге от этих мест, – заметил Кирилл.

– Она мне не сестра, мы одноклассницы. Но если честно, Вика мне правда как сестра, причем родная. Мы с ней с детства дружим. Наши мамы познакомились в роддоме, и с тех пор мы постоянно вместе, – рассказала Сонька.

– Думал, она старше тебя, – усмехнулся Кирилл.

– Так оно и есть! На целых два дня, – уточнила Сонька.

– Два дня могут творить чудеса…

– О, смотри, орел! – воскликнула Сонька, указывая в небо.

Кирилл проследил за ее взглядом и увидел мощные крылья птицы, плавно скользящей в вышине.

– Как величественно парит, – с восхищением произнесла Сонька. – Интересно, куда он направляется при таком закате?

– Сердце орла на свободе. Летит к счастью смело. Мужчина, – задумчиво произнес Кирилл.

Сонька удивленно посмотрела на него.

– Это что, стих?

– Хокку, – уточнил он.

– Ты читаешь поэзию? – ее глаза стали еще ярче от удивления.

– Да нет, я про самурая читал. Хокку случайно попалось на глаза.

Сонька внимательно посмотрела на парня, но ничего больше не сказала.

– Ты в военку сам решил или больше ничего не смог? – немного погодя спросила она.

– Дед уговорил, он сам служил.

– Не жалеешь?

– Нет, даже рад, что его послушал. Мое это дело оказалось, и проблем поубавилось. Все предопределено, следуй приказам и будь здоров.

– Ну да, думать и принимать решения – это не для всех, – хихикнула Сонька.

– Очень смешно.

Они умолкли, следя взглядами за орлом, который все удалялся, пока не стал маленькой черной точкой на фоне неба.

Смеркалось, на небосводе засверкали первые звезды.

– Знаешь, когда я была младше, всегда мечтала узнать, кто каждый вечер зажигает эти маленькие огоньки.

– У тебя было много вопросов к миру, – усмехнулся Кирилл.

– И до сих пор есть! – улыбнулась Сонька, не замечая сарказма в его голосе.

– Ты когда школу заканчиваешь? – поинтересовался он.

– В этом году последний класс, – ответила Сонька.

– И уже решила, что после школы будешь делать?

– Поступать в университет. Выбираю между журналистикой и филологией. Но пока все говорит в пользу второго. Очень люблю зарубежную литературу, особенно французских и русских классиков.

– И то, и то тебе подойдет, – поддержал ее Кирилл. – Останешься в Ростиче или куда-нибудь поедешь?

– Хотела бы в Россию или во Францию, но родители не очень рады. Боятся, что останусь за границей навсегда, – не без грусти ответила Сонька.

– Их можно понять, – кивнул Кирилл.

– Так что у тебя со Стеллой? – резко сменила тему девушка, устремив на своего спутника пронзительный взгляд.

– Началось, – вздохнул Кирилл с легкой усмешкой.

– Что «началось»? – сердито переспросила Соня.

– Твоя хваленая ревность.

– Что? – глаза Сони округлились от недоброго удивления.

– Ты меня ревнуешь к Стелле, – спокойно констатировал Кирилл.

– Еще чего? С чего бы мне тебя ревновать? – возмутилась Соня.

– Может, потому что ты в меня влюблена? – самодовольно предположил парень.

– Еще чего! – вспыхнула Сонька, чувствуя, как горят щеки.

– Да-да-да, – продолжал подтрунивать над ней Кирилл.

Сонька с вызовом вскинула голову, и замахнулась на него рукой.

Кирилл ловко поймал девчачью руку и, глядя Соне в глаза, спокойно сказал:

– Видишь, уже дерешься. Точно влюбилась!

Он крепко обнял ее, прижав к себе, и прикоснулся губами к ее губам.

Сонька дрогнула, но тут же размякла, бессильно опустив руку и неожиданно для самой себя обняла его за шею…

– Который сейчас час? – прошептала Соня, прижимаясь щекой к плечу Кирилла и утопая в бесконечности ночного неба.

– Двадцать один тридцать семь, – тихо ответил он.

– Мне домой пора, – испуганно охнула Соня, надевая кроссовки. – Мы с Викой договорились встретиться у ворот в десять, чтобы вернуться вместе.

– Понял. Тогда идем.

Кирилл помог ей подняться и, не отпуская ее руку, повел обратно сквозь темноту леса, освещая путь светом телефонного фонарика.

Соня смотрела по сторонам, любуясь необычной красотой ночного леса. Под лучами фонарика каждое дерево и листок преображались и казались спустившимися с картины. Она вслушивалась в звуки леса и погружалась в его музыку.

Иногда Соня ловила на себе взгляд Кирилла, и он каждый раз горделиво кивал ей с таким видом, точно сам собственноручно высадил этот лес для нее. А не какой-то там граф Стажинский. Вообще-то Кирилл никогда не разделял восторга тех, кто замирал перед манящей далью горизонта, отражением луны на поверхности воды или первыми лучами рассвета. А уж восхищаться лесом он и вовсе не умел. Он вырос в лесном краю, на протяжении многих лет наблюдая за бесчисленными деревьями в разные времена года и суток, так что для него лес был чем-то привычным и обыденным. Но в этот раз он захотел взглянуть на лес глазами Соньки. И, похоже, у него это получилось.

Когда они въехали в село, то сразу заметили Вику, которая грациозно сидела на лавочке возле деревенского «центра». Сонька аккуратно слезла с мотоцикла и подошла к ней.

– Ну, наконец-то, – вздохнула Вика с легким недовольством. – Обещала быть в десять, а теперь посмотри на часы!

– А почему ты здесь? – удивленно спросила Соня.

– Что, возле дома стоять, как фонарный столб? Нет уж, – ответила Вика. – Алик сказал, что вы все равно тут проедете.

– А где Алик?

– Футбол сегодня по телеку. Приглашал меня посмотреть, но я предпочла подождать тебя здесь. Я ж не думала, что ты так долго.

– Извини, Викуль, – виновато всхлипнула Сонька. – Я сейчас.

– Ага, я пойду потихоньку.

Вика отвернулась, оставляя их с Кириллом наедине.

– Ну, я домой, – попрощалась Сонька.

Кирилл приобнял ее одной рукой и, заглянув ей в глаза, тихо спросил:

– Увидимся завтра?

– А зачем? – спросила Соня.

Кирилл не понял, шутит она или нет.

– Я хочу тебя увидеть. Погуляем? – предложил он, немного смутившись.

– Дело вовсе не в этом, – заметила Сонька, лукаво улыбнувшись. – Просто это ты в меня влюбился. Вот в чем.

Он ответил ей веселым и искренним смехом.

– Жду тебя в шесть, – прощально махнула рукой Сонька и пошла догонять Вику.