Сытые и веселые, все бросились наперегонки.

– Кто последний приезжает, в ресторане угощает! – смеясь, крикнула Вика, и, оглянувшись, поманила Соньку рукой. – Суворина, ну ты и тормоз! Жми давай!

– Я не тормоз, – смеясь, протестовала Сонька. – Я медленный газ.

Сонька не участвовала в гонке, боясь не рассчитать силы и шлепнуться. «Тут бы удержаться», – думала она. Кирилл тоже не гнал. Неторопливо покуривая сигарету, он ехал позади нее, наслаждаясь прекрасным летним днем и поглядывая по сторонам. Погруженный в свои мысли, парень не заметил, как Соня замедлила ход на повороте. Не успев опомниться и затормозить, он въехал в нее, и они оба неуклюже рухнули на землю.

– Вот так всегда! Чего боишься, то и случается! – воскликнула Сонька, звонко смеясь. – Всю поездку только о падении и думала. И притянула.

– Так это все из-за тебя, – улыбнулся Кирилл, пытаясь подняться на ноги, но, споткнувшись о камень, снова полетел на Соньку.

– Ты что, решил меня добить? – давясь от смеха, спросила она.

– Это не я, – ответил Кирилл, тоже смеясь. – Это твое притяжение, оно слишком коварно.

Он наконец встал и помог Соньке подняться.

– Я так последний раз в детстве падал. От души, так сказать, – добавил он, отряхивая с одежды землю.

Соня вдруг поймала себя на мысли, что до этого момента ни разу не видела его смеющимся.

– Ты вроде ничего не сломала?

– Вроде нет, хотя… – она показала рукой на свой старенький велосипед.

– Ух ты, – присвистнул Кирилл, поднимая его с земли. – Уже никто никуда не едет, – вспомнив старый анекдот, констатировал он. – Заднему колесу капец. Согнулось восьмеркой, и шина лопнула.

– Что будем делать? – нисколько не расстроившись, поинтересовалась Сонька.

– Назад пойдем. Пешком. Попробуем докатить велик на одном колесе до дому. Звони Милану, надо их предупредить, – сказал Кирилл.

Сонька достала мобильник и сделала вызов, гудки пошли. Милан не отвечал. Она набрала Вику. Та тут же ответила, как будто держала телефон возле уха.

– Ты где? – кричала она в трубку.

– Я тут, в лесу, там, где мы были… – пыталась объяснить Сонька. – У меня велик сломался.

– Почему сломался? В каком лесу? Ты одна? – забрасывала ее вопросами подруга.

– Как называется этот лес? – закрыв рукой трубку, спросила Соня Кирилла.

– Дай-ка мне.

Кирилл забрал у нее телефон.

– Вика, это Кирилл, – сухо сказал он. – У Соньки погнулось колесо, дальше ехать не получится. Мы назад, в село, передай остальным.

И он отключился. Сонька представила, как вытянулось от удивления лицо подруги, и снова захихикала.

– А теперь что? – улыбнулся Кирилл, поддаваясь ее веселью.

– Просто представила, как Вика там обалдела. Наверное, решит, что я ее кинула.

– Подозреваю, она не единственная, кто так решит, – многозначительно заключил Кирилл. И они снова засмеялись.

– Ой, у тебя кровь, – заметила Сонька, указывая на его колено. – Ты его сильно разбил.

Ее веселье мгновенно сменилось беспокойством. Кирилл только махнул рукой в ответ.

– Подожди, не двигайся, – приказала Сонька. – Я сейчас.

Она огляделась вокруг, отбежала в сторону, наклонилась и стала что-то искать в траве.

– Ты что, землю носом роешь? Уже можно двигаться? – иронично спросил Кирилл, глядя на Соню.

– Нашла! – воскликнула та, примчавшись к Кириллу с листом подорожника в руках. Краем платья она аккуратно отряхнула пыль с растения, немного помяла его в ладонях, и хорошенько поплевав на листик, прилепила к раненому колену. Все это произошло так быстро, что Кирилл не успел опомниться и возразить.

– Так лучше клеится, – объяснила Сонька, увидев его растерянное лицо. – И еще, в слюне есть какие-то вещества, которые обезболивают.

– То-то, я смотрю, всю боль как рукой сняло, – с сарказмом произнес Кирилл. – Надеюсь, ты не заразна.

– Нет, можешь быть уверен, – обиженно сказала Соня. – Хотя…

Она многозначительно глянула на парня. Они оба не смогли сдержать улыбки. Кирилл покатил Сонькин велосипед, приподняв заднее колесо. А Сонька взяла его велосипед.

– А сколько до села идти?

Кирилл, подумав немного, ответил:

– С учетом всего этого груза, думаю, около двух часов. Дойдешь?

– Я-то дойду, а вот ты со своей ногой?

– До канадской границы добегу, – пошутил он.

– Ну, беги, больно вы стремитесь в эту Канаду, – прыснула Сонька. – А вообще, тебе надо больше на велике тренироваться, а то снова на кого-нибудь завалишься. Ты и на мотоцикле так ездишь?

– Слушай, я с детства за рулем, с закрытыми глазами водить умею. Это ты у меня всю дорогу под ногами болталась.

– Прямо-таки с детства, – хмыкнула Сонька.

– Именно. У нас раньше дача была недалеко от Ратимиры, – рассказывал Кирилл. – Я там ребенком все каникулы и выходные проводил. А там знаешь как… – он стер капельки пота со лба. – За руль садятся, как только ноги до педалей достают. В тех краях без машины как без рук. Туда съезди, сюда, то привези, се. На машинах без ремней безопасности, естественно. На мопедах без шлемов. И без прав. Для местных это норма.

– А у вас там хозяйство было?

– Ничего серьезного, дед только кур разводил. Был моложе, держал еще корову, потом умаялся – продал. Куры не так прихотливы, и на столе всегда есть мясо и яйца.

– А почему вы переехали?

– Так получилось. Родителям хорошее место в Мириславе предложили. У меня мама известный врач. А потом и я в военную академию туда же поступил.

– А-а-а, так ты сейчас там учишься?

– Нет, закончил уже.

– Вы уже давно переехали, – удивилась Сонька, – а я тебя никогда не видела, хотя мы здесь каждое лето.

– Так я особо и не приезжал сюда. Каникулы в Ратимире проводил, там у меня друзья, все дела. А сейчас из-за деда приехал, совсем немощный стал старик, а родители работают.

– А тебе где больше нравится? Там или здесь?

– Ты имеешь в виду Ратимиру?

Соня кивнула.

– Ну ты сравнила, это небо и земля. У нас там настоящая Европа. А тут… – он пренебрежительно махнул рукой. – И люди другие. Здесь… – он замолчал, подыскивая слова. – Что-то огромное и бестолковое, людям не нужно абсолютно ничего.

– Ага, так и живут тут как попало, трудятся на фабриках, на заводах. А у вас там, я слышала, все больше специалисты по природе.

– Воображаете вы много, – буркнул Кирилл.

– А мне как раз нравится, что здесь люди настоящие, не как кто-то.

– Не как кто-то, это кто?

– Ну они свои традиции берегут, свой язык.

– И что в этом хорошего? Живем в одной стране и говорим на разных языках.

– Ну и что? Это их родной язык.

– Но мы же говорим, как ты правильно заметила, на ИХ родном языке, – он сделал акцент на слове «их», – а они на нашем нет. Между прочим, государственном языке нашей страны. Это по меньшей мере странно. А если серьезно, какой ты нафиг рат, если официального языка не знаешь?

– Глупости. Если я выучу китайский, китаянкой не стану. Во многих странах это вообще норма жизни. Вон у Вики мама из Татарстана, это в России, ни слова по-татарски не знает, но культуру своего народа любит, традиции соблюдает. Считает себя татаркой, и все считают, и на ее родине тоже. А язык не знает, потому что среди славов выросла. И так многие, в любой стране таких полно.

Сонька скорчила гримасу.

– И все-таки где-то я тебя видел, – снова напрягся Кирилл, тщетно пытаясь вспомнить, где.

– Ремарк писал, что мы встречаем только тех, кто уже существует в нашем подсознании. Наверное, я где-то там у тебя всплывала…

– Ну, если Ремарк так решил, то обязательно всплывала.

– А у тебя в Ратимире была девушка? – неожиданно спросила Сонька.

– Ага, и не одна, – равнодушно ответил Кирилл.

– А так, чтобы серьезно встречаться?

– Такая тоже была.

– Красивая?

Кирилл странно посмотрел на Соньку.

– А зачем мне страшилище?

– Ну да. Вам, мужчинам, главное – внешность.

– Патологоанатомы утверждают, что внутренняя красота человека сильно преувеличена, – бросил Кирилл, прикуривая сигарету.

Сонька фыркнула.

– И что, расстались? – не унималась она.

– Ну так я ж уехал, а на расстоянии все не то.

– Почему?

– Ну, кто его знает, что она там делает. Вокруг нее всегда ухажеры толпились… Короче, разъехались. У нее своя жизнь, у меня своя.

– А ты ревнивый?

– Не знаю. Нет.

Солнце заметно припекало, и каждый шаг давался все труднее. Кирилл открыл карту на телефоне, пытаясь понять, в каком направлении им двигаться.

– А я ревнивая, – важно сообщила Сонька.

– И кого ты приревновала? – устало спросил Кирилл, поворачивая в сторону леса.

– Например, Сашку Дергачева, одноклассника. Мы в шестом классе были, когда я в него втюрилась, в него все девчонки были влюблены. Так вот, Сашке я тоже нравилась, и он после школы провожал меня домой и портфель мой таскал. И однажды на перемене смотрю: он со Светкой Халиной стоит, что-то ей зачесывает, а она счастливо так улыбается! – Соня брезгливо сморщила нос. – В меня будто бес вселился, – понизив голос, сообщила она. – Ну, думаю, держись. После уроков он, как обычно, пришел за мной, а я на него нулями. Он стал портфель отнимать, я не даю. Короче, подрались.

– И? – уже с любопытством спросил Кирилл.

– Он сильнее оказался. Толкнул меня, я в грязь упала. Ну, я в долгу не осталась. Все лицо ему этой грязью перемазала, – с удовлетворением поведала девушка.

– Почему-то я не удивлен, – заметил Кирилл, не отрывая глаз от телефона.

А Сонька продолжала:

– Любовь на этом прошла, но я поняла, что делить своего мужчину ни с кем не смогу.

– Господи, так он ведь ничего такого и не сделал. Мало ли, что он там говорил…

– В том-то и дело. Ревность – это чувство неконтролируемое, раз – и накрыло… возле меня лучше вообще с другими девушками не появляться. Тем более не хвалить, я сразу найду их недостатки, – призналась она.

– Соня, ты страшная женщина…

– А то! Во мне поднимаются злость, раздражение, ярость, – вспыхнула она.

– Зато какое разнообразие чувств, – подтрунивал Кирилл.

– Да ну тебя!

Кирилл остановился и, положив велосипед на землю, сел на валявшееся толстое бревно. Сонька тоже присела. Она достала из сумки воду, сделала несколько глотков и передала бутылку Кириллу. Он тоже отпил и снова открыл карту в телефоне.

– Красиво… – тихо произнесла Соня.

Она уже успела заметить, что природа, где они вместе, почему-то кажется красивей.

– Что? – не расслышал он. – Ну да, красотища!..

– Болит? – спросила Соня, глядя на ранку.

– Терпимо.

– А может, снова подорожник приложить, или еще можно…

– А ну, помолчи… – утомленно попросил Кирилл и к чему-то прислушался. – Слышишь шум дороги?

Сонька вслушалась в окружающие звуки. Вокруг раздавались голоса птиц, шорох листьев и где-то за деревьями действительно слышался легкий шум проезжающих машин.

– Там, – подтвердила она, махнув в сторону источника звука. – Странно, я даже не заметила.

– Ничего странного, – многозначительно сказал Кирилл.

Он потянулся, повертел головой, разминая шею, и продолжил пялиться в экран. Сонька внимательно смотрела на его.

– Что? – спросил он, встретившись с ней глазами.

– Ты всегда такой?

– Какой?

– Молчаливый. Или тебе не интересны мои рассказы?

– Ну, почему не интересны? Просто хотелось бы сначала выбраться отсюда, пока мозги не расплавились. А потом мы могли бы должным образом обсудить все твои пристрастия вроде ревности, может, даже за ужином при свечах.

– Это приглашение на свидание? – ухватилась за его слова Сонька, не уловив иронии.

Кирилл смутился и неожиданно для себя сказал:

– Почему бы и нет?

– А как же Стелла? – серьезно спросила Сонька, ни на минуту не забывавшая про свою соперницу.

Кирилл с удивленной улыбкой посмотрел на девушку, но, поняв, что Соня не шутит, тут же снова вернулся к карте.

– Что ж, Стелла… будем надеяться, грязью она меня не измажет, – так же серьезно ответил он и через секунду произнес с заметным облегчением в голосе: «Я дорогу нашел. Короткую. Через минут пятнадцать будем на месте».

– Через пятнадцать? – разочарованно вздохнула Сонька. Ей хотелось, чтобы их путешествие никогда не заканчивалось.

– Да мы бы и раньше пришли, – неправильно истолковав ее вздох, сказал он. – Но ты трещишь как трещотка, с мыслями собраться не даешь, дважды не там свернули. Если б ты немножко помолчала, я бы, может, и раньше услышал шум автострады, мимо которой мы три раза прошли.

– Хреновому танцору… – парировала Сонька. – Я, если что, пытаюсь дорогу скоротать, – пояснила она. – А вообще, между прочим, немногословная. Кого хочешь спроси.

– Может и так, но свои немногие слова ты используешь беспрерывно.

Кирилл заметил, как вспыхнули ее щеки. Сонька быстро достала свои солнечные очки и, надев их, словно поставила между ними невидимую преграду. Парень усмехнулся, но ничего не сказал.

Всю дорогу до поселка она шла молча с застывшим лицом. За темными очками горели наполненные злостью глаза. Кирилл то и дело бросал украдкой на нее взгляд и невольно улыбался. «Может, зря я с ней так, – думал он. – Вон она как с ногой моей возилась, переживала». В сердце без спросу шевельнулась признательность к Соньке.

Ему вдруг захотелось исправить положение, даже извиниться перед ней. Но он не привык просить прощения у девчонок и, подавив свои угрызения совести, лишь примирительно произнес:

– Не устала?

– Я? И не думала, – отрезала она.

– Ну и ладно, – хмуро ответил он, пожалев, что спросил.