– Ирма, я уже третий раз за день спрашиваю, всё ли у вас в порядке? – слышится сверху мурчаще-рычащий голос Марка, а затем он появляется в поле зрения, нависая надо мной.

Высоченный, широкоплечий – закрывает собой весь обзор. Светлые волосы как-то по-киношному развиваются на ветру, так не бывает в обычной жизни.

А я сижу в своём грязном сугробе, чувствуя, как намокает одежда, а на глаза наворачиваются едкие горячие слёзы. Кажется, если скажу сейчас хоть что-то, то не выдержу и разревусь, а уж этого точно не могу позволить.

– Ты чего без шапки? – вдруг выдаю неожиданно для себя.

Марк щурится, словно пытаясь взглядом-рентгеном проверить, нет ли у меня сотрясения мозга, а затем закидывает голову и начинает хохотать так искренне, весело и задорно, что сама невольно улыбаюсь.

– Вы удивительная женщина, Ирма! – выдаёт он, отсмеявшись.

– Ирма Петровна! – поправляю строго, но парень уже не слушает, а вдруг поднимает меня на ноги, с такой лёгкостью, будто я ничего не вешу.

Носки ботинок не касаются земли, вишу в воздухе, перебирая ногами в сильных, надёжных объятиях подзащитного, который моложе меня на десять лет. Но это не самое страшное… Хуже то, что мне в его руках удивительно спокойно.

– Отпусти… – шепчу испуганно, понимая, что за нашим затянувшимся спектаклем наблюдают охочие до зрелищ прохожие и посетители.

Боже, как же стыдно! Хорошо, что знакомых лиц не вижу среди любопытствующих, а то просто провалилась бы под землю.

Мои ноги касаются асфальта и одновременно с этим слышу рядом стон Игоря, начинающего приходить в себя.

– А это что за хрен с горы? – презрительно интересуется мажор, чуть ли не сплёвывая на поверженного противника.

– Этот, как ты выразился, «хрен с горы» – мой муж!

А вот теперь на месте наглого, уверенного в своей неотразимости котяры появляется настоящий разъярённый хищник: янтарные глаза Марка становятся чёрными от расширившихся зрачков, порочные губы, изогнутые в постоянной усмешке, сжимаются в узкую прямую линию, на скулах выступают желваки.

– Тогда почему он позволяет так себя вести с тобой? – рычит парень, делая широкий шаг в сторону Игоря.

Сердце замирает от страха, – ощущение такое, что Марк сейчас будет своими белоснежными кроссовками втаптывать моего супруга в асфальт. Даже не замечаю обращения на «ты», точнее – пропускаю мимо ушей.

– Это не твоё дело! Лучше, помоги мне погрузить его в машину. На нас люди смотрят.

Наши взгляды встречаются, скрещиваются, словно шпаги, но сейчас точно не время для зрительной дуэли.

– Пожалуйста… – шепчу одними губами, залипая в расплавленном янтаре зрачков красавчика.

Он фыркает недовольно, всем своим видом демонстрируя осуждение и порицание, а затем не слишком заботливо встряхивает Игорька, хватает его под мышку, словно мешок картошки, и кивает вопросительно.

Устремляюсь к своей машине, попутно отряхивая пятую точку, с ужасом представляя, как выгляжу со спины после падения, подзащитный с "драгоценной" ношей тянется следом.

Наконец, процесс транспортировки завершён, Игорёк загружен на заднее сидение, откуда теперь доносятся матерные угрозы и пьяные всхлипы. Наверное, нужно везти мужа в больницу, но тогда…

– Чёрт! – шиплю, стоя возле машины и сжимая виски руками.

– Ирма, что? – взволнованно спрашивает Марк, склоняясь ниже. – Головой ударилась? Что-то болит?

– Хватит мне тыкать! И обращайся ко мне по имени-отчеству! – чуть не всхлипываю от усталости и отчаяния. – Я не знаю, как мне теперь быть с мужем. Если отвезу его в больницу, они подадут информацию об избиении в полицию. А тебе… тебе и так светит срок. Если вскроется, что ты ударил Игоря…

– Без паники! Сейчас всё разрулю!

Не успеваю произнести больше ни слова, а мой неугомонный подзащитный ловко запрыгивает на заднее сидение к своему противнику и захлопывает дверь. Сквозь тонированные стёкла не понять, что происходит внутри. Искренне надеюсь, что Марк не убивает там моего благоверного… Хотя это бы, конечно, решило часть моих проблем.

Невольно усмехаюсь своему цинизму. Кажется, я и впрямь стала бесчувственной стервой. А хотя чего ещё ожидать от женщины, которая вынуждена в одиночку противостоять целому миру, нести на себе порой невыносимый груз ответственности за благополучие и свободу людей и при этом никогда не выглядеть слабой или сдавшейся?