Раздается щелчок затвора фотокамеры, яркая вспышка освещает поляну.

Мое сердце уходит в пятки…

– Отвали! – кричу и отталкиваю Толика.

Он, на миг потерявший ориентацию из-за появления рядом с нами посторонних, отшатывается.

А я поверить не могу, что попалась журналистам.

– Отличный материал. Напишем статью о том, как девушка Крылова ему изменяет, – ехидно комментирует парень с фотоаппаратом наперевес.

– А-ха, а может, девушка и не его вовсе, – хихикает журналистка.

– Стойте! – кидаюсь за ними, придерживая на ходу разошедшуюся в районе декольте блузку.

На глаза наворачиваются слезы.

Как я в таком виде к Итану заявлюсь?

Что он подумает?

Конечно, догнать журналистов мне не светит.

Иду на поиски вожатой, прошу нитку с иголкой, зашиваю блузку.

И только спустя двадцать минут возвращаюсь в комнату.

Итан сидит на диване. Нашем с ним диване, на котором мы прошлой ночью спали.

– Пришла? – недобро усмехается.

В руках у него – телефон.

Что он там смотрит?

Экран телефона тускло мерцает в полумраке комнаты, отбрасывая призрачные блики на его лицо. Взгляд Итана прикован к гаджету с такой сосредоточенностью, что я не решаюсь нарушить тишину.

Сердце бешено колотится, отбивая тревожную дробь в ушах. Я боюсь представить, что он увидел. Боюсь объяснений, которые мне предстоит дать.

Наконец, мужчина поднимает глаза. В них – буря эмоций, сменяющих друг друга, словно кадры в ускоренной перемотке.

Гнев, непонимание, боль…

И, самое страшное, разочарование.

– Это что? – слова звучат как ледяной ветер, проникая в самую душу.

Итан протягивает мне телефон.

На экране – та самая фотография. Яркая вспышка, поляна, растерянный Толик и я, отталкивающая его.

Кадр вырван из контекста, искажен и превращен в грязную сенсацию. Комментарии под фото – словно ножи, вонзающиеся в сердце.

«Шлюха», «Предательница», «Разлучница»…

Последний написан явно в свете того, что у бывшего есть его Сонька, и я теперь в глазах общественности являюсь третьей стороной в этом конфликте.

Слезы ручьем текут по щекам. Я пытаюсь что-то сказать, оправдаться, объяснить, но слова застревают в горле.

Итан молчит, наблюдая за моей агонией с мрачным выражением лица.

– Это ложь, – шепчу, захлебываясь слезами. – Я могу все объяснить.

– Объяснить? Отлично. Я весь внимание.

Делаю глубокий вдох, пытаюсь собраться с мыслями.

Рассказываю о случайной встрече с Толиком, о его настойчивости и о том, как он внезапно попытался меня поцеловать.

Итан слушает, не перебивая, но в его глазах по-прежнему читается недоверие. Каждое мое слово, кажется, лишь подливает масла в огонь его сомнений.

Я вижу, как он борется с желанием поверить мне, но фотографии на экране телефона словно кричат об обратном.

– И ты действительно думаешь, что я поверю в эту сказку? – спрашивает он, и в голосе слышится горечь. – Журналисты просто так оказались в лесу, случайно подловили тебя с бывшим?

Я понимаю, что попала в ловушку обстоятельств. Любое мое объяснение теперь будет казаться оправданием.

– Ты так злишься, потому что теперь все будут думать, что я не твоя девушка? – спрашиваю робко.

Итан резко поднимается с дивана, подходит ко мне, сгребает в охапку.

Прижимает коротко к себе, будто надышаться мною пытается. Потом резко отстраняется и встряхивает за плечи.

– Ты дурочка, или только прикидываешься? – зло смотрит мне в лицо. – Ты не видишь, как меня колбасит из-за тебя? Думаешь, мне есть дело до каких-то журналистов?

– Тогда я не понимаю… – опускаю взгляд.

– Лейла, – приподнимает мой подбородок, смотрит в глаза. – Моя женщина должна быть только моей, я не терплю конкуренции. Я просто безжалостно уничтожаю конкурентов, одного за другим, пока не оставляю позади себя горы трупов.

– Ты что такое говоришь? – в ужасе выдыхаю.

– Я просто предупреждаю. Моделирую ситуацию, так сказать. Образы-образы, – щелкает у меня перед глазами пальцами. – Тебе это понятие знакомо? Отомри, – усмехается.

– Я докажу, что это неправда, – говорю после непродолжительной паузы. – Я найду этих журналистов, заставлю их опубликовать опровержение. Я сделаю все, чтобы ты поверил мне. Только убивать никого не надо.

– Лейла… – тяжело вздыхает. – Не надо ничего доказывать. Доказывать будешь себе. Ты сама должна знать правду, и это единственное, что имеет значение. А журналисты… что с них взять, шакалы пера. Им лишь бы сенсацию раздуть.

Итан отворачивается, подходит к окну и смотрит в темноту. В комнате повисает тишина, нарушаемая лишь моим всхлипыванием.

И вот вроде мужчина поверил мне, но я все равно чувствую, как между нами растет стена, воздвигнутая из недоверия и сомнений.

Стена, которую я должна разрушить, если хочу сохранить наши отношения.

А есть ли они, эти отношения?

Ведь между нами даже ничего не было.

– А вот с Толиком разобраться не помешает… – тянет задумчиво Крылов, почесывая небритый подбородок.

– Что ты задумал? – пугаюсь.

Нет, если Итан пойдет ему бить морду, останавливать не стану. Синичкин заслужил.

Но у босса такое выражение лица, будто он планирует что-то фееричное.

– Завтра узнаешь. На финальной части квеста.