– Так, Алисонька, бери Машу за ручку и стойте здесь, я сейчас вернусь, – инструктирую сестрёнку и быстренько смываюсь в свою комнату, чтобы собрать волосы в хвост.

Сегодня я вместе с младшими иду в цирк. Оксана упросила меня, а я решила не отказываться, в конце концов, девчонки мне ведь не чужие, несмотря на вражду с их матерью.

Папу выписали неделю назад. Мы с мачехой и раньше при отце не ссорились, а теперь стараемся ещё сильнее поддерживать иллюзию мира.

Конечно, подругами мы с Оксаной никогда не станем, но хотя бы цапаться перестанем, и то хорошо.

Правда, есть кое-что, а вернее, кое-кто, кто может снова нарушить шаткий, едва устоявшийся мир в нашем доме. И это Агата.

Уверена, если она расскажет мачехе о том, что Рома её бывший парень, а я с ним целовалась, Оксана встанет на сторону дочери.

Но у сводной сестры не работает телефон, и всё это время мачеха созванивается исключительно с Антоном. Причём, неведомым образом так получается, что Агаты не оказывается рядом, поэтому о произошедшем в тот день возле съёмной квартиры Стукиных мачеха пока не знает.

Разумеется, мнение этой женщины меня волнует в последнюю очередь, но ссориться с ней сейчас, когда все силы нужно бросить на помощь отцу, я не хочу.

Собрав себя и девчонок, выхожу из дома.

К воротам как раз подъезжает машина, думаю, это Градский. Хотя, может быть это вообще кто-то другой, но о Градском я в последнее время думаю слишком много.

А недавно Рома вообще во сне ко мне пожаловал. И целовал, целовал, целовал… Точь-в-точь, как тогда, возле квартиры сводных.

Впрочем, последние полторы недели мы с Ромой виделись нечасто. Парень активно помогал по хозяйству, выполнял поручения Оксаны, я же почти всё время была возле отца. Сначала в больнице, а потом и дома.

– Машенька, давай, я посажу тебя в коляску, – приговариваю, подхватывая младшую сестрёнку на ручки.

До Дома Культуры, в котором сегодня будет представление, совсем недалеко, поэтому Алиска вполне сможет дойти.

Девочка кладёт ручонку на боковую перекладину коляски, я же тем временем открываю калитку, и всей процессией мы выходим за двор.

А тут и вправду, тачка Градского…

Парень неплохо так обжился в бабушкиной хате, и даже всерьёз ищет мастеров по косметическому ремонту. Только почему он припарковался здесь, а не двором дальше, непонятно.

– Куда? – спрашивает у меня бесцеремонно.

Не здоровается, сразу приступает к допросу в своей привычной нахальной манере.

– В цирк, – бросаю на ходу, не останавливаясь.

Нет, конечно, я благодарна парню за помощь папе, но времени на поболтать у меня действительно, сейчас нет. Алиса маленькая ещё, и ходит медленно, нам бы не опоздать на представление.

– Так, стоп! – выкрикивает Градский таким тоном, будто лошади остановиться приказывает.

– Извини, Ром, но мы торопимся, – бросаю коротко, замедлив шаг лишь на секунду.

Градский идёт следом за нами.

– Давай, подвезу вас, – предлагает парень. – Сень? – добавляет ласково, и я мгновенно таю.

Злюсь на себя за то, что так реагирую на этого мажора, но всё равно ничего поделать не могу. Умом я понимаю, что связываться с Градским нельзя. Он избалованный папенькин сынок, который уже через две недели и не вспомнит обо мне.

Но сердцу ведь не прикажешь…

– Давай, – соглашаюсь слабовольно.

Разворачиваю коляску и, вытащив Машу, закатываю детский транспорт во двор.

В машину усаживаюсь на заднее сиденье вместе с девчонками. Малышки с любопытством рассматривают обстановку, трогают ладошками обивку сидений, спинки передних кресел.

А я залипаю на открытых предплечьях Градского. Рукава джемпера Рома закатал до локтя, и теперь я вижу извилистые дорожки вен, которые украшают руки парня.

Глупая… Ну, чего я на него пялюсь?

Помню, как бабушка причитала, что моя мама слишком рано вышла замуж. Она всегда утверждала, что в молодости девчонки влюбляются в первого, который обратил внимание.

И почему-то мне кажется, что то же самое у меня с Ромой…

Он первый, кто поцеловал меня, и так просто из головы эти воспоминания не выкинуть. Но умом я понимаю, что у нас нет будущего, мы из разных миров, и мне любым способом нужно перестать думать о Градском.

Именно поэтому я усилием воли заставляю себя отвернуться от парня, и переключаю всё внимание на девчонок.

Спустя пару минут мы подъезжаем к Дому Культуры.

Здесь, конечно, столпотворение…

Очередь в кассу одна, другая – к регистратору, который пропускает по предварительно купленным билетам. Мы становимся в первую.

Я, не спуская с рук Машеньку, пытаюсь достать деньги из кошелька.

– Я сам, – встревает Градский и протягивает деньги в кассу.

– Зачем? – вспыхиваю от возмущения.

Не хочу, не хочу, чтобы Рома вмешивался и демонстрировал себя с лучшей стороны. Так мне сложнее противостоять своим чувствам к нему, ведь если парень плохой, то и забыть его проще.

А если постоянно играет в благородного рыцаря, то волей-неволей мысли в голову о нём так и лезут.

– Вот, – всовываю в руки парня несколько купюр.

– Ты издеваешься? – зло шипит на меня. – Быстро убрала деньги и в зал, в зал, – легонько подталкивает меня под поясницу.

У Ромы на руках Алиска, но он умудряется одной рукой удерживать трёхлетнего ребёнка, а второй со мной воевать.

В зале царит какой-то хаос: шум, гам и споры со всех сторон, интересно, почему так?

Мы смотрим номера рядов и проходим к своим местам, но… Здесь уже занято.

– Извините, – пытаюсь заговорить с сидящими на наших местах женщиной и двумя детьми. – Но у нас билеты на эти места.

– А у меня на соседние, но там уже занято, – как ни в чём не бывало, отвечает женщина. – Потому что у них – тоже билеты с такими номерами.

– И? – я реально не понимаю, почему вместо того, чтобы попросить неверно занявших место зрителей уйти эта незнакомка заняла чужие места.

– Что, и? Здесь ползала так, – делает взмах рукой. – Билеты дважды на одно и то же место продали, уже не в первый раз так попадаю, – жалуется.

– Супер! – выплёвываю разочарованно.

– Сейчас всё решу, – уверенно заявляет Рома, опускает Алиску на пока ещё свободное место и уходит из зала.

Парень возвращается минут через пять: злой и немного взъерошенный.

– Ну, и хрень тут у вас в деревне творится, – фыркает недовольно. – Работники ДК продавали билеты заранее, а сейчас там, на кассе уже сотрудники цирка сидят. Кто из них решил подшабашить, я не знаю, но тут реально ползала с такой путаницей.

– М-да уж, – тяну разочарованно. – И что делать?

– Сейчас? Ничего, я уже решил всё, – бросает самоуверенно. – Садимся вот сюда, – указывает на свободные места. – Лично проверил, чтобы эти места из списка вычеркнули.

И как у него это получается, вот так легко разруливать ситуации, в которых любой другой мог бы искать выход бесконечно?

На протяжении всего представления я не могу думать ни о чём, кроме Градского. Мне стыдно за то, что я так зациклилась на этом парне, и как исправить ситуацию, даже не представляю.

К счастью, судьба сама помогает мне.

На выходе из Дома Культуры я встречаю того, кого ну, никак не ожидала увидеть.

– Еська? – грубый бас сбоку заставляет вздрогнуть. – Ты?

Я оборачиваюсь и не верю своим глазам.

Мой одноклассник Славка собственной персоной. Мы с ним за одной партой сидели и дружили даже, но, разумеется, без каких-либо двойных смыслов. После школы Слава сразу в армию ушёл, а теперь, выходит, вернулся.

– Твои? – кивает на девчонок, а сам не перестаёт улыбаться.

Друг возмужал очень, в плечах раздался, и вместо длинного брюнетистого чуба носит теперь короткую стрижку.

– Ну, Слав… – смущённо улыбаюсь.

– Да шучу я, ты ж сама малявка ещё, – щёлкает меня по носу и предлагает вечером встретиться.

А я соглашаюсь, потому что просто хочу, наконец, отвлечься от вездесущей персоны Градского.

В конце концов, я девушка свободная.