Мир сузился до размеров кровати. Голова раскалывалась на тысячи острых осколков, тело стало чужим – безвольным, ватным, предательски тяжёлым. Поднять руку? Невозможно. Встать? Немыслимо. Каждая клетка кричала о капитуляции.

С трудом набрав номер помощницы, я выдавила из себя обещание, которое звучало как издевательство: «Проверю все документы всё из дома». Сама мысль о поездке в офис вызывала тошноту – не метафорическую, а самую что ни на есть физическую. Машина у офиса адвоката? Пусть ржавеет. Сейчас я слабее новорождённого котёнка – того, что даже пищать не в силах.

Доползла до кухни, как раненый зверь до водопоя. Чай – горький, обжигающий. Бутерброд – безвкусный, как пыль. Глотала через силу, стиснув зубы, умоляя организм не отвергнуть эту жалкую попытку выжить. Жевала, как заключённый —пайку, лишь бы не умереть в камере собственного тела.

И тут – звонок. Резкий, пронзительный, будто сверло ввинчивается прямо в висок. Я зажмурилась, прежде чем ответить. И не зря.

– Инга, ты со мной не расплатишься! Слышишь?! – голос Зои врезался в сознание, как нож. – Ты хоть представляешь, сколько стоят эти немецкие тесты на беременность по слюне?! Твоя Северова – не беременна. Вот так.

На мгновение я застыла. Сердце ёкнуло – не от радости, нет. От дикой, безумной надежды, что всё это кошмарный сон.

– Ты… правда смогла узнать по бокалу? – прошептала я, чувствуя, как дрожат пальцы. – С недопитым вином? Это же… волшебство.

Как же хорошо, что я тогда додумалась унести его из ресторана, словно чувствовала, что пригодится.

Но Зоя лишь фыркнула с язвительным презрением.

– Серьёзно? Нет, конечно! У нас нет таких технологий! Ты что, совсем наивная? Эта стерва тебя так и обвела вокруг пальца, ты же готова поверить в каждое слово! – её слова били точно в цель. – Я просто подняла её медкарту. По связям. С тебя, кстати, бутылка дорогого вискаря!

И тут меня накрыло. Волна стыда. Глупости. Предательства. Да, Оля не беременна. Но Андрей… Андрей всё равно изменил. Измена – это не оправдывается отсутствием ребёнка. Это – предательство. Точка.

Ложная надежда – самая жестокая. Сначала тебя поднимают, чтобы ударить оземь с высоты

– Инга, ты меня слышишь? – голос Зои пробивался сквозь туман отчаяния.

– Да… – выдавила я, чувствуя, как слёзы подступают к горлу.

– Манда! – бросила она резко. – Хватит ныть! Неужели ты отдашь своего мужика этой хитрожопой шалавке? Я бы на твоём месте вырвала ей все эти её фальшивые локоны!

– Зоя, Андрей – не вещь! – голос мой сорвался на крик, хриплый, надломленный. – Если он пошёл налево – значит, не любит! Всё просто!

– Один раз! – парировала она. – Ты сама говорила – он ничего не помнит! Женщина пьяная своей матильде – не хозяйка, а мужик и подавно!

Во мне что-то оборвалось. Гнев, жгучий и ядовитый, поднялся из самой глубины.

– Так что, по-твоему, если я сейчас напьюсь в баре и пересплю с первым встречным – это нормально? – зашипела я, сжимая телефон так, что трещали костяшки. – Весёлые у вас представления о верности. Для меня измена – это крах. Навсегда! Вот такая непродвинутая!

Слова Зои вызвали тошноту – не только в желудке, но и в душе. Как будто меня заставляли принять яд.

Зоя замолчала. Слышно было лишь её тяжёлое дыхание.

– Ладно… Твой детектив хоть что-то новое нашёл? – наконец спросила она уже тише.

– Я закрыла это дело. Устала. Выжата, как лимон. Всё, чего хочу – нанять адвоката, чтобы он разобрался с этим бракоразводным адом без меня. Это расследование было похоже на вскрытие трупа – чем дольше копаешься, тем больше видишь разложения. Я не хочу знать, что там внутри. Хочу похоронить это и уйти, уехать куда-нибудь в лес. В тишину. Где никто не будет спрашивать, как я переживаю предательство мужа… – голос сломался, и слёзы хлынули ручьём. Жгучие, горькие, бесконечные.

Я не представляла, каково будет жить без Андрея, знать, что мы больше не муж и жена…

Телефон выпал из ослабевших пальцев и глухо шлёпнулся на пол. Голос Зои, ещё секунду назад такой резкий и уверенный, оборвался, оставив после себя оглушительную, давящую тишину. Я уже не плакала. Слёзы иссякли, оставив после себя лишь сухую, безжизненную пустыню внутри. Горе, которое ещё несколько минут назад было острым и жгучим, теперь осело на дно души тяжёлым, холодным камнем. Решение было принято. Окончательно и бесповоротно.

Собрав последние крохи воли, я подняла телефон и нашла номер адвоката, который консультировал меня по вопросам бизнеса.

Палец дрожал, но голос прозвучал на удивление ровно и холодно, будто это говорил кто-то другой.

– Максим Петрович, прошу вас начать подготовку документов для развода. По обоюдному согласию. Все условия я направлю письменно. Моего участия в процессе не будет.

Не дослушав его вежливые, деловые вопросы, я положила трубку. Дело было сделано. Теперь оставалось лишь исчезнуть.