Пока жду Ника возле клуба его отца, нервничаю так, что даже руки дрожат. Честно говоря, я побаиваюсь этой встречи, не зная, что ожидать от несостоявшегося мужа, который, конечно, опаздывает, как и всегда. Порой мне казалось, что он просто физически не в состоянии прийти вовремя куда бы то ни было.

–Ну что, явилась, милая? – раздаётся над ухом знакомый насмешливый голос. —Надеюсь, решила добровольно отдать мои бабки и батины брюлики? Поняла, что тебе нигде от нас не спрятаться?

Невольно дёргаюсь, когда бывший жених подходит вплотную и резко разворачивает меня к себе. Выглядит Никита так себе: одутловатое лицо опухло, мутные глазки увиты прожилками капилляров, на щеках неопрятная щетина. Да и пахнет подстать: ощущение такой, что только что ограбил парфюмерный, – настолько разит от него женскими приторными духами— а затем ещё и винно-водочный.

– Здравствуй! – произношу максимально спокойно, хотя мне неприятно находиться рядом с бывшим. – Ну начнём с того, что деньги не твои, а Сергея Анатольевича. А бриллианты я не брала. Неужели ты веришь, что их похитила я? Ты же знаешь, что я не воровка.

– Конечно, особенно после того, как мои деньги спиздила! Кстати, ты их принесла?  То у меня с финансами сейчас хуёво. И по твоей вине, кстати! Батя у меня кредитку отобрал и отказался часть клуба на меня переписать!

«Да подавись ты!» – мысленно желаю несостоявшемуся мужу, протягивая ему пакет с деньгами и замечая, как алчно вспыхивают его глазки.

– Пойдём уже внутрь! – поизношу вместо этого и поднимаюсь по лестнице.

В клубе удивительно тихо и безлюдно, поэтому заведение кажется огромным, молчаливым, полным опасностей и секретов. По коже пробегает россыпь мурашек, но я отгоняю в сторону глупые беспочвенные страхи. Просто у меня нервы на пределе, отсюда и эта излишняя впечатлительность.

Ник открывает ключом мощную дверь кабинета отца и зажигает свет. Я была здесь пару раз ещё в начале отношений. Тогда помещение произвело на меня неизгладимое впечатление. Нет, здесь не было помпезной роскоши, всё было сдержано и лаконично, удивила меня атмосфера и дух места, которое отражало характер своего хозяина. Множество фотографий, сувениров и редкостей со всех краёв земли соседствовали с небольшой библиотекой и деловыми бумагами.

– Ну что тебе тут нужно? Долго ещё глазеть будешь? А то спалимся, батя точно по головке не погладит, и так злой, что собака! – голос бывшего отвлекает от созерцания интерьеров.

– А как же камеры? Он же нас увидит на них! – произношу, не слишком беспокоясь, занятая лишь своими мыслями.

– Ну я же не  долбоёб, я их вырубил! Скажу, что сбой системы был! – ухмыляется бывший, явно довольный своей сообразительностью, но мне сейчас не до него.

На меня снисходит озарение, когда подхожу к сейфу, и начинаю тихонько смеяться, осознав, что не так было с видео. Девушка на нём была левшой! Все действия и манипуляции, которые она проводила, были сделаны левой рукой. А вот я-то правша. И об этом все знают.

– Чего ты ржёшь? – недовольно спрашивает Ник, удивлённый моим приступом внезапной весёлости. – Чего смешного увидела?

– Я выяснила всё, что хотела, теперь можем идти! – отвечаю, игнорируя вопрос.

Но в этот момент дверь открывается с такой силой, что створка с грохотом ударяется в стену, и в кабинет влетает невысокая, хрупкая девушка, обжигая взглядом, полным ненависти сперва моего бывшего, а затем и меня. На миловидном лице оскал разъярённой тигрицы, волосы извиваются, словно змеи на голове Медузы Горгоны.

– Так вот, по каким делам ты поехал, кобелина! – орёт она так, что стёкла в шкафах тоненько позвякивают резонируя. – Думал, я за тобой не прослежу? Только из моей постели вылез и потащился другую трахать? Я тебе твою трахалку сейчас оторву!

Кажется, Ник обзавёлся новой подружкой, причём весьма ревнивой и не очень уравновешенной. Она чем-то даже похожа на меня: такая же миниатюрная, да и черты лица отдалённо схожи. Девчонка несётся в сторону несостоявшегося мужа с таким свирепым видом, что начинаю опасаться за его жизнь. Бывший с удивительным проворством отскакивает в сторону и забегает за массивный стол, используя его, как преграду.

– Успокойся, Виола! Это не то, что ты подумала! – лепечет он. – Я тут по делам!

Но барышня явно не собирается следовать его совету и хватает со стола папье-маше и запускает его в сторону Никиты. Тот чудом успевает увернуться. Она повторяет свой бросок, на этот раз используя в качестве снаряда увесистую статуэтку. Та лишь вскользь задевает испуганного парня и врезается в стену, разлетаясь на множество осколков.

– Убью! Кастрирую!

С интересом слежу за действиями разъярённой амазонки, раздумывая, не вызвать ли полицию, кажется начинает попахивать членовредительством и смертоубийством… Но вдруг замечаю, что Виола использует для бросков левую руку. В этот момент паззл в моей голове собирается в единую картину!