– Васенька, а ты точно ничего не попутал? Например, берега? – интересуюсь ласково у мужа, который сжимает в объятиях молоденькую размалёванную пигалицу, годящуюся ему в дочери.

Парочка, наконец, замечает моё скромное присутствие. Девчонка тихонько взвизгивает и тянет мою любимою подушку с шёлковой наволочкой, прикрывая ядрёное молодое тело. Девчонка прям кровь с молоком, сиськи по пуду, нос картошечкой, хотя Васенька уверял, что не любит подобных простушек.

– Какого чёрта ты припёрлась? Ты же должна быть на работе? – рявкает супруг, словно я ещё в чём-то виновата.

Не такого приёма я ожидала. Надеялась, что хотя бы попробует соврать как остальные, мол, милая, это совсем не то, что ты подумала, девочка ошиблась дверью и как-то случайно упала на мой член!

– Ну, вообще-то, на меня напали прямо в суде и пытались взять в заложники. Ты бы знал об этом, если хотя бы изволил прочесть сообщение, которое тебе отправила. Я вот надеялась, что найду дома утешение. Но ты уже утешаешь эту юную прелестницу. У неё что случилось? Молочный зуб выпал? Двойку по физкультуре влепили?

– Мне уже двадцать! – пищит пигалица. – Вы просто завидуете моей молодости и свежести! Вы ведь старая.

А девчонка, кажется, себя бессмертной вообразила, – не понимает, что взрослым тётенькам нельзя грубить. Эта самая тётенька сейчас готова как следует навалять, но свято чтит Уголовный кодекс, поэтому держит себя в руках из последних сил.

– Свежести? Судя по вашему вульгарному внешнему виду, вы уже товаром с душком! А теперь пошли вон из моего дома! Оба!

Вася ухмыляется недобро.

– Лен, ты же судья, так что знаешь, это наш общий дом. И я никуда уходить не собираюсь! Более того, Карина будет жить с нами, ведь она беременна. Я не хочу, чтобы мать моего наследника ютилась в обшарпанном общежитии училища.

– Колледжа! – гордо пищит соплячка с таким видом, будто сообщает, что в МГИМО учится.

– Беременна? – переспрашиваю, задыхаясь.

Эта новость, словно удар под дых. Перед глазами всё темнеет, но заставляю себя устоять, приваливаюсь к косяку и просто считаю удары сердца, стараясь успокоиться.

– Да, я подарю Васеньки ребёнка, ведь вы не смогли! Вы старая и бесплодная!

На место мутному тёмному туману перед глазами приходит алая пелена. Меня наполняет злостью, физически ощущаю, как она поднимается от ног, двигаясь всё выше, а затем ударяет в голову. Не понимая, что делаю, подлетаю к пигалице, которая вдруг испуганно вскрикивает и зажмуривается. Статуэтка в моей руке кажется раскалённой.

Боже, я ведь только что чуть не огрела любовницу мужа по голове! Так, Лена, это же убийство в состоянии аффекта, статья сто седьмая! Вплоть до лишения свободы на срок до трёх лет. Неужели ты хочешь потерять свободу, самоуважение и спокойную совесть из-за этих сволочей?

Мне хочется разреветься, но не позволю показать своей слабости, тем более мудаку-муженьку и его любовнице-соплячке. Поэтому лишь гордо поднимаю голову и окидываю их ледяным взглядом, под которым оба съёживаются.

– Ну что, Васенька, и вы, уважаемая! Можете оставаться здесь, только учтите, отсюда я отправляюсь сразу к адвокату, а затем подаю на развод. Имущество будем делить. И ты прав, милый, я судья, поэтому как думаешь, кто из нас после развода останется с голой жопой и с дулей в кармане? Уж точно не я!

Супруг бледнеет и разом стареет на десяток лет: под глазами отчётливее проступает сеть морщин, а сосуды на мясистом носу становятся ярко-бордовыми. Не хватил бы инфаркт на старости лет, моего игривого козлика.

– Ты не посмеешь! – хрипит он, и впрямь хватаясь за сердце. – Ты же говорила, что никогда не воспользуешься служебным положением, хоть я тебя и просил помочь моим знакомым.

– А вот теперь воспользуюсь, и с превеликим удовольствием. Кстати, даже не пробуй продать или иным образом отчуждать наше имущество, за мошенничество привлеку, усёк?

Васенька хватает ртом воздух, словно карась на берегу.

– Карина, валидол в аптечке. Кстати, мазь от геморроя и виагра там же. Всего наилучшего!

Гордо направляюсь к выходу, понимая, что даже не хочу забирать сейчас какие-то вещи. Все документы у меня в сумке, карточка с деньгами там же. А наличка и свидетельства на имущество в моей банковской ячейке.

Ну что же, уважаемые, не я начала эту войну!