Алексей

Смотрю на Лису, сладко посапывающую на моей кровати, – рыжие волосы растрепались; на белоснежной коже, цвета итальянского мрамора, ещё ярче вспыхивают веснушки; на пиджаке строгого костюма расстегнулась пуговица и жёсткая ткань вдруг обрисовывает изгибы пленительного, манящего тела, которое мечтаю подмять под себя и оттрахать по полной.

Меня кроет от эмоций, хотя был уверен, что внутри меня всё умерло, отгорело, покрылось слоем пепла. Но Лена вновь разожгла во мне ту искру, о которой забыл.

Острая смесь нежности и жгучего желания давит так, что руки трясутся. Осторожно поправляю выбившуюся рыжую прядь, одновременно боясь разбудить Лису и надеясь, что она проснётся. Но сейчас можно из пушки стрелять, а измученная красавица не проснётся. У неё даже сил переодеться не нашлось. Я едва вышел, чтобы принести чистую футболку, а когда вернулся, женщина уже спала, свернувшись калачиком.

Чёрт, я так точно не усну. Находиться рядом с бывшей, к которой тянет магнитом просто невыносимо. Аккуратно встаю и выхожу из спальни, прикрыв дверь. Сердце стучит, как у подростка, впервые запавшего на девчонку. Горько ухмыляюсь, поймав отражение в зеркале. Что-то староват я для подростка, вон волосы уже седые, хотя всё равно выгляжу моложе большинства ровесников, ибо не позволяю себе распуститься.

Вот и сейчас выхожу во двор, ощущая на разгорячённой коже ночную прохладу. Даже голова чуть проясняется, а впышки желания чуть ослабевают. Ничего, десяток километров пробегу, буду как новенький. Физическая нагрузка всегда помогала почистить мысли и сбросить напряжение.

Когда возвращаюсь домой с пробежки, внутри всё так же тихо. Лишь усилием воли не позволяю себе заглянуть к Лисе, иначе опять зависну, пожирая её взглядом. Вместо этого отправляюсь в ледяной душ, где приходится в ручную сбрасывать напряжение. Едва сдерживаюсь, чтобы не прорычать имя Лены, когда кончаю, фантазируя о ней. Кажется, меня и впрямь накрыл какой-то подростковый пубертат, – дожили.

Да диване в гостиной не особо удобно, но мне доводилось ночевать и в менее комфортабельных местах, так что это особо не смущает. Медленно считаю до десяти, выравнивая дыхание и старательно прогоняя из мыслей одну рыжую девицу, которая упорно не хочет уходить.

Невольно вспоминаю, как вырезал её из памяти, из сердца и души тогда… Выдирал с корнями, выжигал всё внутри, оставляя лишь безжизненную пустыню. И сейчас в этой внутренней Сахаре вдруг стали появляться первые робкие ростки, с которыми не знаю, что делать. Мысль о том, что могу обжечься вновь требует выстаить бывшую за дверь завтра же утром, но точно знаю, что этого не сделаю.

С утра буквально подскакиваю на месте, улышав звук кофемашины. Чёрт, ко мне забрались воры-кофеманы? Но тут вспоминаю, что у меня гостья. Которая, судя по всему, наконец выспалась. При свете дня всё становится ещё сложнее: если ночью был флёр загадочности, то утренние лучи лишь ярче подсвечивают странность ситуации. Сейчас даже не представляю, как общаться с Леной.

Шлёпаю на кухню недовольно, почти сердито, злясь на себя за глупые душевные метания. В конце концов, я мужик, который на своём веку повидал такое, что многим и в кошмарах не снилось. Сейчас поговорю с бывшей, предложу помощь, а затем отвезу её в гостиницу, ведь так и впрямь будет лучше для нас обоих.

Тихо захожу и замираю на месте, не в силах ступить и шага. Лиса, облачённая в мою футболку, приплясывает возле кофемашины, мурлыкая под нос какую-то мелодию; рыжие локоны, забранные в небрежный хвост, открывают длинную шею с наивными завитками по линии роста волос. Жадно скольжу взглядом по длинным стройным ногам, залипаю на шикарную задницу, обтянутую светлой тканью. Все мудрые осторожные мысли просто сметает из головы разом.

Хватаю бывшую в объятия, поднимая над полом. Она испуганно ойкает, пытается вырваться, но прикусываю длинную шею, шепчу что-то развратное и нежное на розовеющее ушко.

– Лёша, отпусти… – просит она слабо, но я не слушая.

Одной рукой продолжаю прижимать женщину к себе, а другой смахиваю всё с кухонного стола. Плевать на звон тарелок и кружек, всё потом! Сейчас я хочу свою Лису, хочу услышать её сладкие стоны, ощутить какая она горячая и влажная там, внутри.

Мои руки срывают одежду, ласкают тело женщины, наслаждаясь гладкостью кожи, идеальными изгибами, ложбинками, округлостями. Наверное, надо зацеловать, замиловать каждый сантиметр, но это тоже потом!

Лена дышит тяжело, глядит прямо в душу своими расширенными от желания зрачками. Это чистое безумие, мы оба сошли с ума, но и ладно!

Врываюсь внутрь невероятно горячей и узкой дырочки, рыча от удовольствия, подпитываюсь стонами бывшей, которая подаётся мне навстречу. Это не просто секс, это пламя, которое сжигает всё, сметает каждую преграду. И не уверен, восстанем ли из пепла, словно фениксы.