«А ты походу и впрямь Матильда, а я-то думал, твоя полоумная хозяйка другую киску имела в виду. Неудобно как-то получилось! Ну что ты шипишь, котенька? Ну давай за ушком поглажу! Не кусайся, а то ты прям вся в свою хозяйку! И что вас сюда вообще принесло? Мне вот чего с вами делать?» — слышу словно сквозь толщу воды уже знакомый низкий голос.

Открываю глазу и едва сдерживаюсь, чтобы не захохотать — такой картины точно не ожидала. На стуле возле меня сидит всё тот же красавчик, правда, вид у него теперь несколько взъерошенный и помятый, а на скуле красуются свежие царапины от когтей. А на коленях у него свёрток, похожий на спелёнутого ребёнка, только вот вместо малыша там абсолютно ошалевшая от происходящего кошка, которая шипит и старается вывернуться.

Но когда незнакомец аккуратно почёсывает зверюгу за ухом, та вдруг застывает, а затем начинает… мурлыкать.

— Матильда, ну ты и проститутка! — произношу я осуждающе, и ко мне вдруг возвращается память, которая услужливо подсовывает картинки того, как лезу через забор в поисках кошки, как падаю на красавца-соседа и как вижу снайперскую винтовку…

— Ой! — сдавленно вскрикиваю и закрываю глаза руками. — Я ваше лицо не видела, так что не убивайте меня. Можно, мы с Матильдой пойдём домой? Обещаю, мы ничего никому не скажем!

Мужчина озадаченно хмыкает.

— Ну, допустим, в кошке я уверена. А вот в тебе, красавица, — ни разу! И хорош уже глаза закрывать, ты и так меня всего видела. Хотя нет, ещё не всего!

В низком властном голосе незнакомца появляются какие-то развратные переливы, от которых внизу живота становится жарко. В памяти всплывают ощущения мужских рук, ласкающих моё тело и доводящих до оргазма, пока я была без сознания. Надеюсь, это была лишь галлюцинация! Хотя-я-я-я…

Наконец, убираю ладони от глаз и сажусь на неудобной кровати, стараясь сфокусировать взгляд. Ох, лучше бы я этого не делала. За то время, что я прикидывалась слепым мёртвым опоссумом, хозяин дома успел снять рубашку и сейчас нависает надо мной в лучах закатного солнца, словно статуя древнегреческого бога, отлитая из чистого золота.

Мммм, а столько кубиков вообще, может быть у простого смертного? И зачем этому красавцу такая почти осиная талия на фоне широченных плеч? Кажется, что незнакомец соткан из мышц, перекатывающихся под гладкой, поблескивающей от пота кожей.

— И что вы намерены со мной делать? — хрипло интересуюсь, отводя взгляд в сторону, хотя уже не впервые вижу полуобнажённого мужика.

В стриптиз-клубах с девчонками зависали регулярно, так что холёным накачанных самцов насмотрелась. Только вот стриптизёры выглядели пушистыми котиками на фоне этого гордого царя зверей. А то, что передо мной самый настоящий лев, безжалостный хищник — сомнений не вызывает.

— Для начала обработай мне царапины и укусы на спине, что оставила твоя кошка. Сам туда не дотянусь. Не хватало мне ещё бешенство подхватить! — сварливо произносит мужчина и поворачивается ко мне своей задней поверхностью.

На секунду зависаю на круглых крепких ягодицах, удивляясь тому, что мужская попа может быть такой гипнотизирующей, а затем скольжу взглядом вверх. Такое ощущение, что красавец провёл ночь с нимфоманкой или его натирали на тёрке, — живого места на спине практически нет.

Чувствую, что во мне просыпается какое-то уважение и благодарность. Другой бы на его месте просто шваркнул бы мою Матильду об пол, так что она костей не собрала, но странный незнакомец лишь спеленал зверюгу, да ещё потом и за ухом чесал.

По крайней мере, этот мужчина не прибил нас с кошкой, хотя имел множество возможностей. А вдруг он не такой-то страшный и опасный. Но когда хозяин дома оборачивается через плечо и пронизывает меня взглядом ледяных глаз, понимаю: с таким шутки плохи!

— Долго ещё ждать? На тумбочке медицинский спирт и ватка! Протри уже спину. А то глупо будет, пройти столько горячих точек, пережить десяток нападений, а откинуться из-за мелкой кошки! — недовольно бубнит незнакомец, поводя широченными плечами.

Беру послушно пузырёк и принюхиваюсь, — чистейший спирт! Делаю судорожный глоток и лишь после этого выдыхаю, чувствуя, как по телу разливается тепло, сгоняющее сонную одурь. Словно по венам запустили энергетик.

— Эй, детка, ты чего творишь? — интересуется сосед, глядя на меня с некоторой опаской.

— Не боись, красивый, и не ори, сейчас будет больно! — ухмыляюсь и наношу спирт на ватный диск. — Хотя можешь и орать!

Надо отдать должное незнакомцу, — за время процедуры он не издаёт ни звука. Хотя, судя шрама, которые покрывают его мощное тело, к боли красавцу не привыкать.

— Как тебя зовут? — интересуюсь, когда молчание становится уже невыносимым.

Да и мне нужно хоть как-то отвлечься от созерцания мускулов, перекатывающихся под гладкой смуглой кожей, от вида которых сердце начинает биться быстрее, а внизу живота закручивается горячая спираль, доводя чуть ли не до судорог. Уж не думала, что можно находиться на грани оргазма от простого созерцания мужика.

— Давид… — бурчит сосед, а затем дёргается, когда особо сильно нажимаю на глубокую царапину.

— Извини, я нечаянно, давай подую!

Мои губы оказываются в паре сантиметров от мужской спины, невольно втягиваю воздух, наслаждаясь странной смесью запахов, — специи, свежескошенная трава и железистый аромат крови. Это сочетание пьянит похлеще спирта, которого только что глотнула. Голова кружится, а тело кажется одновременно тяжёлым и немыслимо лёгким, хоть это и странно.

Дую на ещё чуть кровоточащую царапину, а затем неожиданно для себя провожу по ней языком. Никогда раньше не испытывала желания лизнуть малознакомого мужика, но сейчас почему-то невозможно удержаться. Меня тянет словно магнитом. Лучше отодвинуться подальше, ведь чем мы ближе, — тем сильнее притяжение.

Давид резко поворачивается, его ярко-голубые глаза цвета осеннего неба, сейчас кажутся чёрными из-за расширенных зрачков. Лучше не смотреть в них долго, ведь в этой темноте точно живут демоны.

— Я не сплю с незнакомыми девушками, которые сваливаются мне на голову, а потом чуть не лишают жизни своей полоумной кошкой! — произносит он так, словно жалеет об этом, мажа по моему телу и лицу голодным взглядом.

— Меня зовут Кира… — произношу хрипло, ибо от такого взгляда во рту вдруг пересыхает. — И Матильда не полоумная…

Молчание повисает плотной, физически ощутимой завесой. Смотрим друг на друга так, словно хотим проникнуть не только под одежду, но и в душу. Мы же ничего не знаем друг о друге, хотя я уверена в том, что Давид — киллер. Так себе перспектива — переспать с наёмной убийцей, которого знаешь всего час от силы.

Но все сомнения летят к чертям собачьим, когда Давид вдруг резко поднимается с места и подхватывает меня, прижимая к себе. Мои ноги даже не касаются пола, вишу в его медвежьих объятиях безвольной тряпичной куклой. Мне бы испугаться, но возбуждение разрядом тока проходит по всему телу. Кажется, ещё чуть-чуть, и между нами заискрит.

— Кира… — шепчет он, словно пробуя моё имя на вкус.

Никогда не любила своё имя, но в устах Давида оно звучит музыкой, заклинанием. Не мужик, а какой-то волшебник или гипнотизёр. Но додумать мысль не успеваю, ведь он впивается своими горячими жадными губами в мои.

Невольно стану от такой напористой страстной ласки и язык Давида тут же проникает в мой ротик, скользит по нёбу, пробегается по кончикам зубов. Я буквально таю, полностью доверяясь этому опасному незнакомцу, который для меня сейчас желанней всего на свете.

Даже не думала, что можно так раскрыться с незнакомцем, полностью довериться его рукам. Я привыкла быть активной в интимных отношениях, брать на себя инициативу и руководить процессом. Но сейчас всё правильно, так, как и должно быть: сильный мужчина — ведущий, а я — ведомая.

И когда вдруг оказываюсь на кровати, а Давид наваливается сверху, буквально впечатывая меня в не слишком удобный матрас, лишь подаюсь ему навстречу, запрокидываю голову, подставляя шею под его обжигающие короткие поцелуи, которые спускаются всё ниже, доходят до ложбинки на груди.

Сильная рука удивительно нежно стаскивает с моего плеча тонкую бретельку сарафана, обнажая грудь. На секунду Давид отстраняется и смотрит на меня с каким-то восхищённо-жадным удивлением.

— Ты нереальная, просто невозможная! — выдыхает он и накрывает губами разом затвердевший холмик соска, таранит его языком, а затем вновь чуть всасывает.

Не могу сдержать стона, а по венам вместо крови разливается огненная лава. Я сама будто вулкан, — ещё немного и взорвусь.

— Хочу тебя… Пожалуйста… Не могу больше! — шепчу, злясь на себя за свою доступность, но сейчас не до ритуальных игр, ведь к чему они, когда два человека так желают слиться воедино.

Но в этот момент раздаётся тревожное мяуканье Матильды, которая интеллигентно вышла, чтобы нам не мешать. А вслед за этим слышится звук моторов нескольких автомобилей и скрежет тормозящих шин.

— Меня нашли… — произносит Давид и со всей силы ударяет по стене.

— Что-о-о-о-о? — тяну непонятливо, с трудом приходя в себя, стараясь вынырнуть из-под лишающей возможности соображать волны желания.

— То! — коротко отрезает красавчик и буквально взмывает в воздух, словно монах Шаолинь из старых боевиков.

От удивления даже забываю обо всём, глядя на соседа во все глаза.

— Ты каскадёр? Да?

— Сейчас здесь будет опасно! Кира, тебе нужно бежать! Живо в заднюю комнату, там вылезешь через окно! Дуй как можно дальше! — командует мужчина, ныряя в недра шкафа и вытаскивая оттуда оружие в таком количестве, что хватило бы для вооружения маленькой армии.

Страх, точнее — парализующий ужас, накатывает с такой силой, что не могу пошевелиться, даже вдохнуть. Ох, во что же я вляпалась?

Но в этот момент со двора вновь раздаётся мяуканье Матильды, но на этот раз испуганное и жалобное.

— Матильда! — кричу, разом оттаяв, словно и не было только что скованности и непослушности тела.

С кровати взлетаю не хуже Давида, оказываясь на ногах путём какого-то неимоверного кульбита. Кто там надумал мою кошечку обидеть? У-у-у-у, суки, поубиваю! Даже не помню, как вылетаю во двор, успев подхватить по пути ржавый колун, стоявший в коридоре.

— Матии-и-и-и-ильда! — ору, видя лишь распушившийся серый комочек, который поднял в руки какой-то амбал. — А ну, положи кошку на место, ирод! Убери свои лапищи от неё!

Несусь на незнакомца, словно локомотив, набравший полную скорость, не забывая при этом размахивать топором над головой.

— Э-э-э-э-э…бля-я-я-я-я, ты чё? — выдыхает детина и буквально кидает в меня мою котеньку.

Ловлю её, выпуская из рук грозное оружие.

— Ты же моя маленькая! — шепчу, гладя дрожащую животинку. — Не бойся! Я тебя в обиду не дам!

Наконец, приглядываюсь к наглецу, который посмел обидеть мою киску и тихонько ойкаю, — надо мной нависает настоящий шкаф, с широченными плечами, отсутствием шеи и потной лысиной. В довершение ко всему, лицо этого «обаяшки» украшает шрам через всю левую щёку.

— Привет, селянка! — хрипит детина, глядя на меня липким взглядом, от которого тут же хочется помыться. — Где Дава?

— Дава? — переспрашиваю, продолжая отступать, прижимая к груди кошку.

— Ты мне тут дурочку не валяй! Ёбырь твой столичный где? Или из-под кого ты такая красивая выбралась? — гогочет наглец, похотливо облизываясь.

Чёрт, у меня же и впрямь подол задран, а лямка сарафана расстёгнута, из-за чего грудь выпала на обозрение.

— А ты сладкая такая. У Давы губа не дура. Сейчас посмотрим, насколько он тобой дорожит! — произносит мужлан, хватая меня за шею и поднимая над землёй с той же лёгкостью, что и Матильду недавно.

— Хыр-р-р-р… — пытаюсь закричать я, но в глазах темнеет, а горло сдавлено так, что не вдохнуть, ни выдохнуть.

Вот уж не ожидала, что в деревне меня ждут подобные приключения. А батя уверял, что здесь тихо и спокойно. Вот прибьют меня на фоне этой пасторали, пусть мучается от голоса совести, — отправил кровиночку в какой-то то ли детектив, то ли боевик.

— Эй, Дава, выходи, твоя тёлка у меня! Или мне придётся её грохнуть. Хотя сначала оттрахаю деревенскую курочку, а ты можешь посмотреть!

Огромная лапища нагло сдавливает мою грудь, грубо и похотливо. От омерзения мне становится ещё хуже, мир перед глазами кружится, словно я мчусь на карусели.

Но вдруг хватка на груди и горле слабеет, а я падаю на колени, не в силах удержаться на ногах. Рядом бухается громила с таким звуком, что осознаю значение фразы «чем больше шкаф, тем громче падает!»

— Кира, ты в порядке? Эй, сколько теперь пальцев показываю? — раздаётся надо мной взволнованный голос Давида.

С трудом фокусирую взгляд на его мужественном лице, на котором сейчас читается искреннее беспокойство и забота.

— У меня дежавю... — хриплю с трудом, чувствуя, что голос меня не слушается. — Мне в этой деревне часто будут кислород перекрывать? Это же для мозга вредно. Вдруг я совсем дурочкой стану?

Красавец начинает искренне хохотать, а потом прижимает меня и Матильду к себе.

— А что с этим? — киваю на возлежащего рядом и тихо стонущего здоровяка.

— Пробудет без сознания ещё долго! Я его хорошо вырубил! Не бойся, он тебя не обидит больше! — шепчет мужчина, баюкая меня, словно ребёнка.

Слёзы катятся из глаз сами собой, реву так, как и в детстве не позволяла себе. Рядом с Давидом мне почему-то так спокойно и безопасно, хотя должно быть наоборот.

Его горячие сухие губы сцеловывают слезинки с щёк, а затем нежно накрывают мои.

— Всё, Кира, нам придётся бежать! На сбор вещей пять минут! — наконец произносит он, разрывая поцелуй.

Мужчина даже не спрашивает, согласна ли я. Дух противоречия тут же просыпается во мне. Не хватало ещё, чтобы какой-то малознакомый киллер говорил, что мне делать. Не на ту напал! Я сама разберусь со своей жизнью и не позволю мной верховодить.

На секунду мне кажется, что Давид снова сдавит мне шею и отправит в бессознательное состояние, но он лишь обречённо вздыхает.

— Слушай, у меня нет времени тебя уговаривать. Но пойми, тебе теперь угрожает опасность. Когда друзья этого товарища приедут сюда, то он им расскажет о симпатичной блондинке, что была со мной. Конечно, можно было бы грохнуть урода, но, видишь ли, я дал себе обещание больше не убивать. Так что, собирайся, мы отбываем!