Смотрим с Давидом друг на друга так, будто видим впервые. Либо он очень хороший актёр, либо… Нет, второго варианта не существует.

Я сама видела на камере своего жениха в объятиях моей раскованной подруги, исполняющей горловой минет. Хотя она с самой первой встречи с ним крутила хвостом и строила глазки, но ведь в этом вся Любка, которая обожала купаться в мужском восхищении и злилась до чёртиков, ведь Монстр не обращал на её подкаты никакого внимания. Хотя, скорее всего, это при мне он разыгрывал неприступность и безумную любовь, а сам трахал красотку за моей спиной.

В любом случае видеомонтажом это точно не было, ведь мой звонок произошёл на телефон Давида буквально в прямом эфире. Он не мог не узнать мелодию, которая стояла только на мой вызов, но лишь неуклюже смахнул мобильник. Хотя было бы хуже, если ответил в это время и сказал, что занят на работе.

Кулаки вновь сжимаются от злости, когда вспоминаю прошлое, которое до сих пор не вылечилось временем, как обещалось в народной мудрости.

— Не надо корчить из себя святого! — холодно бросаю я и вызывающе встряхиваю волосами. — Делай уже то, ради чего купил, а потом свали из моей жизни навсегда, а лучше — умри всё же. Ты уже раз погиб в автокатастрофе…

Последние слова выплёвывая, захлёбываясь от злости. Никогда никому не желала смерти. Что же сейчас такое несу? Я ведь не хочу такого исхода на самом деле, это говорю не я, а моя злость и боль, которые так долго подавляла.

— Я и так уже сдох, Ася! — тихо произносит Давид. — Ровно в тот день, когда сестрёнка притащила мне твою пьяную исповедь с девичника, где ты в туалете рассказывала Любе о том, какой я послушный и удобный мужик, за которого выходишь замуж лишь ради того, чтобы свалить от своей полоумной мамаши. И как ты собираешься гулять на мои бабки, трахать молоденьких мальчиков, а я в это время буду вкалывать и ноги твои целовать. Что так побледнела, милая, правда глаза колет? Или надеялась, что никто не узнает? Хорошо, что Вика тогда в кабинке была и всё записала. Так что меньше надо было хвастаться подружкам! А ведь я, долбоёб, и впрямь тебя любил, сука!

Глаза Давида становятся безумными, впервые вижу его таким: он же на грани, ещё секунда и взорвётся. По лицу пробегает страдальческая гримаса, а затем он вдруг наваливается на меня, прижимая всем своим мощным телом к кровати так,что дышать не могу.

Что он несёт? Какой разговор? Этого просто не может быть! Бред какой-то! Или просто способ перевести стрелки и выставить виноватой меня? Но зачем? Вопросы играют в чехарду в моей голове, проносясь с такой скоростью, что виски начинает давить.

— Давид… — слабо пищу я. — Нам надо поговорить.

Но мужчина зажимает мне рот ладонью и запускает руку между моих раздвинутых ног.

— Ты моя, Ася! Моя похотливая мокрая сучка, которая, как всегда, играет роль невинной овечки! Но больше со мной такой номер не пройдёт! Я трахну тебя, а потом это ты свалишь из моей жизни навсегда. Надеюсь, ты стоишь бабок, которые за тебя отдал! Придётся отработать их до копейки!