Хельга больше не стала искать мужа. Она вернулась в свою комнату, посмотрела на своих дочек, которые играли с няней и служанкой.

— Дагни, я уезжаю в Боргхейн, — спокойно сказала она. Заметив, как изменились лица женщин, подняла предупреждающе руку. — Не стоит меня уговаривать остаться. Я больше не хочу ничего. Дагни, собери, пожалуйста вещи девочек, из моих положи только мои старые платья, которые я привезла с собой и прикажи подготовить мне две лошади.

— Вы поедете верхом?

— Да. Это будет быстрее.

— Госпожа, можно я поеду с вами? — вдруг спросила Дагни.

— Со мной? Я возвращаюсь в дом к своей матери. Это далеко отсюда. Ты готова оставить близких и отправиться туда, где тебя никто не знает?

— Да, Ваша светлость. Я готова.

Хельга внимательно всматривалась в лицо девушки, потом кивнула.

— Хорошо. Тогда прикажи подготовить трех лошадей. До обеда, пока гости не стали разъезжаться, мы должны уехать.

Дагни засуетилась, а старая Ирма села на стул, прижала ладошку ко рту, чтобы Хельга не слышала, как она плачет.

Хельга взяла лист пергамента, потом долго сидела над ним, думая, как обратиться к своему мужу. Бывшему мужу, так как больше его женой она не хочет быть. Потом быстро написала то, что шло от ее сердца, сложила лист пополам, подала няне.

— Ирма, прошу, эту записку передайте мужу завтра, положите ему на стол в библиотеке. И вот еще, — она расстегнула свое брачное ожерелье, протянула женщине. — Это тоже верните ему. Прошу, не надо плакать. Я от своего решения не откажусь.

— Да как же это? — старая женщина никак не могла успокоиться.

Девочки, словно понимали, что происходит что-то нехорошее, затихли, Астрид прижала к себе сестричку, словно хотела уберечь ее. Совсем кроха, а уже столько мудрости в ее глазах.

— Ирма, вы сами видите, что Эрику мы не нужны. Любящий муж никогда бы не отправился в спальню своей любовницы, когда обещал жене прийти. Он хотел наследника, но я родили только дочерей. Мы не нужны ему, поэтому нам лучше уехать. Пусть его любовь всей жизни родит ему наследника. А я больше не хочу плакать по ночам в подушку и рвать свое сердце.

Дагни нашла где-то два больших заплечных мешка. Хельга даже обрадовалась — будет теплее спине. Всего у них, кроме мешков, получилось еще четыре тюка с вещами, которые они темными лестницами сами донести до конюшни, где их ждали оседланные лошади. Конюх со слезами в глазах смотрел на Хельгу, словно умолял не уезжать.

— Мартис, прошу, не стоит сообщать князю, что мы уезжаем. У него и без много проблем, — строго сказала Хельга, а у самой на душе кипели слезы.

Мужчина помог закрепить на лошадей их поклажу, потом Хельга взяла к себе уснувшую Фриду, а Дагни посадила перед собой Астрид, и они выехали из дворца.

Дорога для Хельги оказалась быстрой. Домой возвращаться всегда лучше, чем уезжать оттуда. Она просила богов помогать им, не насылать морозы и снег. И Фрейя услышала ее, было тихо и довольно тепло. Когда можно было, они ускоряли бег своих лошадей. Девчонки не капризничали, наоборот, им все было интересно. Даже Фрида с интересом разглядывала новые для себя места. При приближении к Боргхейну становилось теплее, солнце продолжало согревать путниц.

На третий день они доехали до вольного города, еще немного и заехали во двор дома Агнес. Та вышла им навстречу, помогла снять малышек, отнесла их в дом, потом обнялась с дочкой, помогла снять вещи, отвела лошадей в сарай.

Когда они расположились в доме, вымыли детей, вымылись сами, собрались в кухне, где было тепло и пахло травами и медом. Ужин прошел почти в молчании. Потом Дагни пошла укладывать детей спать, а Хельга осталась с Агнес в кухне.

— Мама, ты даже не спросишь, на долго ли я приехала?

— Зачем мне спрашивать? Я и так вижу, что надолго. И камни мне подсказали, что тебя надо скоро ждать. Хочешь рассказать, что произошло?

Хельга кивнула головой и рассказала все, что произошло в замке после отъезда Агнес.

— Ты все правильно сделала, дочка, — сказала верховная велья. — Если князь не понял своего счастья, то не стоит ни о чем жалеть. Скажи ему спасибо за прекрасных дочерей, а дальше он пусть живет, как сможет. Это уже не твоя беда.

Они долго сидели в кухне, пока Агнес не послала Хельгу спать. Девушка еще долго лежала в своей постели, сон никак не шел. Она гнала от себя мысли о муже. Мама права, теперь это не ее беда, как он будет жить дальше.

* * *

Хельга была благодарна Дагни, которая всегда была ей незаменимой помощницей. Девушка быстро перезнакомилась со всеми соседями, помогала всем, кто обращался к ней. Летом Дагни познакомилась с кузнецом Хьярвардом, который пришел сватать девушку. Дом кузнеца находился через дорогу от дома Агнес, поэтому девушка по-прежнему осталась помогать Хельге.

Шли дни, месяцы, прошел год. Хельга успокоилась, отпустила свою боль. Ей некогда переживать, ей надо воспитывать дочерей, тем более что у Астрид стала проявляться первая магия. Агнес стала сразу же заниматься девочкой, обучая ее всем премудростям, как в свое время обучила Хельгу, водила ее в лес, учила искать травы, общаться с лесными зверями. Фрида встала на свои ножки и бегала по большому дому, с любопытством разглядывая все, что находила на своем пути. Хельга смотрела на них и глотала горькую слюну. Девчонки так были похожи на своего отца, не давая Хельге забыть его. Но теперь она просто видела в дочерях его продолжение, сердце уже не сжималось в болезненный комок. Только обида все еще иногда колола ее изнутри.

Закончился очередной год, настал новый. Зиму они пережили хорошо, Хельга и Агнес просили богов не морозить их вольный город, не насылать снежные бураны. Каждый раз Хельга переживала, продолжают ли в Адельбурге ее дело, не забросили ли огороды или птичник? О том, счастлив ли Эрик со своей любимой женщиной, назвал ли он ее женой, старалась не думать. Она даже не обращалась к своим камням, чтобы не знать ничего о нем.

Заканчивался второй месяц нового года. Утром Агнес за завтраком сказала Хельге.

— Вчера я раскидывала камни, — ее лицо было сосредоточенное. Хельга замерла, ожидая услышать что-то неприятное. — Скоро за тобой приедут люди от князя Эрика. Он попал в большую беду, находится на грани Великого Порога. Только ты можешь остановить его и не дать уйти за Порог. Ты готова к этому? Поедешь ли спасать того, кто обидел тебя?

Хельга молчала. В душе опять зажглась старая обида.

— Почему? Разве Вильдеборга не сможет ему помочь?

— Лекари здесь бессильны. Ему понадобиться наша сила, сила вельи. Тебе придется обращаться к богам, к самому Одинару и, если понадобиться, пойти за Эриком, чтобы вывести его из-за Порога. У вас до сих пор сильная связь. Тем более вас связывают дочери. Только ты сможешь помочь ему. Подумай, если он умрет, то кто останется на княжеском троне, а Эрик не такой уж плохой правитель. Недаром ему Одинар дал имя Справедливый.

— Не знаю, матушка. Может, за мой и не приедут.

— Они уже в дороге. Завтра будут у нас, — сказала Агнес, поднимаясь с места. — Я пока соберу тебе с собой необходимые травы и зелья. Не захочешь ехать, так пусть они с собой возьмут. Заодно лошадей заберут, а то хлопот с ними много.

Снова Хельга не спала почти всю ночь. Перед сном долго сидела возле кроватки своих дочерей, смотрела на них и по ее лицу текли слезы. Она не знала, как быть. Ехать и спасать того, кто разбил ее сердце? Это очень больно. И было жалко, если ее доченьки никогда не увидят своего отца. Под утро пришло решение — она поедет. Она поднялась, стала собирать свои вещи. Решила много не брать, достаточно того, что вместится в большой заплечный мешок. А травы и склянки с зельями она уберет в плотный дубовый туес.

Агнес была права. Солнце только поднялось чуть выше горизонта, возле из дома раздался топот копыт. Велья вышла встречать гостей, а Хельга осталась в доме. Скоро на пороге показался Гудбрант и еще двое стражников, знакомые Хельге. Мужчины с настороженностью и виной смотрели на Хельгу.

— Госпожа, мы к Вам с великой просьбой. Вильдеборга сказала, что только Вы можете помочь нашему князю, — с виноватым видом проговорил Гудбрант, склоняя перед ней свою седую голову. — Князь умирает. Наша знахарка сделала все возможное, говорит, что спасти его можете только Вы.

— Расскажите, что случилось. И рассказывайте все, что произошло, без прикрас. Мне надо думать, что дать Хельге в дорогу, — потребовала Агнес, показывая рукой мужчинам, чтобы они проходили и садились за стол. — Хельга, ты пока сделай им горячий чай и собери на стол.

Гудбрант со своими спутниками прошл к столу, немного помолчал, потом начал рассказывать.

— После того, как Вы уехали, госпожа, Ингрид хотела женить на себе князя, но он словно не замечал ее. Из замка не выгонял, но и не приближал к себе. Она злилась, пыталась проникнуть к нему в комнаты, но господин везде поставил охрану, которая не пускала эту…, - он осекся, чтобы не назвать дурное слово. — Потом она заявила, что носит от него ребенка. Но князь не поверил, приказал увезти ее из замка, отправить обратно к отцу. Когда она уехала, князю стало плохо. С каждым днем он становился словно сам не свой. Он никого не хотел слушать, не подпускал к себе даже нашу знахарку, которая знает его с самого рождения. Даже выгнал свою няню Ирму, которая хотела с ним поговорить. Но потом, когда ему стало совсем плохо и он упал словно мертвый, Вильдеборга долго осматривала его, а потом ей Агмунд что-то принес и показал. Оказалось, что у Ингрид были с собой приворотные зелье и амулет. Агмунд нашел их и спрятал подальше, чтобы эта ведьма не нашла их и не смогла еще больше навредить князю. Вильдеборга ходила к какой-то ведунье, им кое-как удалось снять это темное заклятье. Старая ведунья сказала, что его накладывала очень сильная темная ведьма и наш князь давно находился под ними, но почему-то оно действовало на него не так, как должно.

Хельга поняла, что его охранял пояс, который она ткала для мужа и вышивала обережными рунами, поэтому он и метался между ней и Ингрид, между светом и тьмой.

— Эрик стал приходить в себя, — продолжал Гудбрант, — вернулся к нормальной жизни. Зима у нас в этом году выдалась очень тяжелой, холодной, много людей померзло. Боюсь, что и зерно не взойдет от таких холодов. Как Вы уехали, так у нас все и пошло кувырком, — мужчина тяжело вздохнул. — После прихода нового года на земли Адельмарка напал мор на людей и скотину. Наш князь поехал по землям с зельями, которые варила Вильдеборга и, чтобы узнать, что нужно выжившим, чтобы пережить эту зиму. Я оставался в замке, так как сейчас сам занимаюсь всем хозяйством.

Хельга удивленно посмотрела на мужчину. Тот виновато улыбнулся на ее вопросительный взгляд.

— Некому поручить. Вы уехали и все кувырком, — снова повторил он. — Пять дней назад князь с отрядом уже возвращался домой, когда на них напали разбойники. Князю и его воинам удалось отбиться, поубивали всех вражин, один из наших тоже был убит. Остальные наши воины были поранены, а сам князь тяжело, да не простым оружием, а отравленным. Хорошо, что до замка было недалеко. Воины сразу же привезли его, привели Вильдеборгу. Она успела подлатать его. Но вот только отрава убивает его. Знахарка говорит, что у нее нет таких сил, чтобы удержать его перед Порогом. А он горит весь. Счет пошел на дни, когда он может совсем уйти за Вечный Порог.

— Хорошо, — Хельга поднялась. — Я готова, сейчас переоденусь.

— У меня тоже все готова, — к столу подошла Агнес и поставила на него еще один туес с зельями и травами. — Хельга, и это возьми. Здесь от ядов всяких. Отраву может остановить в теле, но вот с его душой тебе придется разбираться самой. Помни, что я тебе говорила.

Хельга только кивнула головой и поспешила в свою комнату. Там она быстро надела теплую одежду, обняла и поцеловала своих девочек, которые с каким-то испугом смотрели на нее темно-серыми глазками, как у их отца.

— Не бойтесь, мои крошки, я не дам ему умереть. Вы еще увидите своего отца.

В дорогу они выехали незамедлительно. Хельга предложила не жалеть ни ее, ни лошадей. Они мчались на возможной скорости. На короткой остановке, чтобы поменять лошадей, Хельга подошла к Гудбранту и тихо спросила.

— Скажите, а ребеночек…, - она не закончила, так как горло свело спазмом.

На это наставник только хитро улыбнулся.

— Не говорил я никому, но Вам скажу. Не может у этой ведьмы быть ребенка от нашего князя, — заметив удивленный взгляд Хельги, снова улыбнулся. — Когда она появилась на том празднике, я сразу понял не ладное, особенно, когда она поднесла князю свой ядовитый подарок. Он взял его и словно изменился, словно подменили нашего князя. Я почувствовал не ладное. Я давно видел, как эта ведьма хочет получить Эрика в свои руки, пойдет на все. А как мужика привязать к себе? Это приворотное зелье и близость. Тогда он никогда от нее не уйдет. А если еще ребенок получится, так вообще беда для мужика будет. Пока пир шел, я незаметно подлил в кубок князя зелье одно хитрое. Нам его Вильдеборга делает. Мужикам часто приходится из дома на долго уезжать. Не все женам верные бывают. Вот и берут у нее зелье чудное, пять капелек и никаких бастардов у тебя не будет. У меня такого при себе не было, но у Гуларда, нашего молодого стражника, было. Вот я и взял у него, потом, пока князь пялился на эту Ингрид, я подлил ему в кубок зелье это. Ругал себя, ведь я видел, что Вы ждали его, он к Вам идти хотел. Но понял после подарка этого, что не пойдет наш князь к жене своей. И прав оказался. Увела его ведьма. А потом я с Агмундом договорился, Он каждый день добавлял князю в питье зелье. Как ни старалась Ингрид, но никогда бы семя князя в ней не проросло. Да и последнее время он вообще отгородился от нее, не пускал к себе, к ней не ходил. Мои парни не пускали ведьму к князю. Вот, скорее всего, и нашла себе кого-то, кто согласился на такую подлость. Да тогда еще ее отец приезжал, этот подлый ярл Кнут. Я его тогда в замок даже не пустил. Так сама Ингрид к нему уходила. Три дня где-то пропадала, а уже потом пришла к Эрику и о своей беременности объявила.

Гудбрант рассказал все это, и словно тяжесть какая-то у него с плеч свалилась. Если бы он это рассказал самому князю, то не известно, что Эрик приказал бы сделать с ним.

— Князь об этом знает? — спросила Хельга, которой стало немного легче, но все равно обида осталась горячим комом в груди.

— Нет. Я не говорил ему. Не знаю, что бы он тогда со всеми нами сделал. Я же говорю, он изменился, словно тьмы напился. С Вами он всегда светился, словно солнце, а с этой ведьмой ходил темнее тучи. Я же Эрика нашего с малых лет знаю, я еще у его отца хускарлом был, княжича на своих руках носил, наставником его был в ратных делах. Знаю его лучше других. И теперь я точно знаю, что эта ведьма с ним еще до того, как с Вами встретился, что-то сделала. Не смотрят так на тех, кого любят. Менялся он всегда, когда она в замке появлялся. Словно в тьму погружался.

— Спасибо, Гудбрант, — тихо сказала Хельга, стараясь не показать, как у нее в глазах заблестели слезы. — Нам пора, а то можем не успеть.