Глава 20

Змей

Сегодня ночью. Именно предстоящая ночь вернет мою королеву в мои объятия.

Пробудившись от сновидения, я почувствовал вкус ее кожи на языке и вспомнил ласковую улыбку, запечатленную в памяти. На меньшее я ни за что не согласился бы.

Страстная одержимость Ливией Ферус никогда не исчезала, однако сейчас в груди разгорелось нешуточное пламя. Не хотелось возвращаться в суровую реальность и встречать новый рассвет. Казалось, потеря Певчей птички, жизнь без ощущения ее волос, вплетенных в мои пальцы, ее дыхания на моей коже и ее тела, прижатого к моему, стала сильнейшим ядом, пропитавшим всю душу.

В воздухе витал запах сгоревшей серы, а корабль уже находился на подступе к Дому Клинков.

Высвободившись из-под власти снотворного, я разразился бесконечной бранью относительно принудительного погружения в сон и его повторения в будущем, пригрозив всевозможными карами, которые были жестоко проигнорированы, после чего мы провели ранние утренние часы за составлением планов.

Способность Джонаса и Сандера разрабатывать схемы, даже находясь в чужом королевстве, внушала немалый ужас. Создавалось впечатление, что один лишь набросок Дома Клинков, простое описание разожгло в их мозгу дюжину подробных стратегий проникновения, уничтожения и отхода к Ливии.

Вокруг нее царила атмосфера признательности и преданности, никто из присутствующих не колебался, желая сражаться за мою королеву до конца. Неудивительно, почему она обожала свой народ.

Пожалуй, только себе я мог признаться, что испытывал непередаваемое облегчение от пребывания земных фейри на борту Вечного корабля.

Даже сквозь обшивку пробивалась непоколебимая уверенность, однако было еще и нечто большее, словно воздух пропитался чем-то диким и свирепым. Ливия хоть и пробыла на корабле и в Королевстве Вечности совсем недолго, но смогла завоевать наши сердца. Безусловно, команда хранила мне безграничную преданность, но я задавался вопросом, готовы ли они драться, чтобы отомстить за зло, причиненное моей Певчей птичке.

Казалось, она тоже стала частью экипажа, как и его король.

Принцесса Мира расписала лица всем королевским земным фейри, подведя глаза темной сурьмой, а на шее изобразив руны. Затем она окунула пальцы в деревянную чашу, наполненную кровью серебристой рыбы, и провела кончиками пальцев по их носам и щекам.

Селин пристально разглядывала Алека с кровавыми метками на носу и губах, протискивавшегося сквозь толпу.

– Ты похож на одичавшего тритона, Кровавый заклинатель.

Алек взъерошил волосы и казался вполне довольным произведенным эффектом, пока принцы-близнецы не шагнули вперед и Селин не издала визг ужаса.

Джонас торжествующе ухмыльнулся, показывая окровавленные белые зубы.

– Именно на такую реакцию я и рассчитывал.

– Что с вашими глазами? – Селин сморщила нос. – Они чертовски страшные.

Белки их глаз были затянуты глянцевой чернотой, словно в их взглядах жила бесконечная ночь.

– Вот же уроды, – проворчал Алекс, глядя, как Селин отправилась поглазеть на принцев и послушать объяснение их магии, от которой враги испытывают кошмары.

– Бладсингер.

Вален и Стиг, чьи клинки лежали в ножнах, а лица покрывали отметины диких земных фейри, приблизились ко мне.

Я проклинал зародившееся в крови беспокойство, мальчишеский страх, вновь поднявшийся после давней битвы, во время которой довелось наблюдать, как Вален Ферус отстаивал свои земли со звериной жестокостью. Сейчас он ничем не отличался от повстречавшегося мне много лет назад воина.

Повелитель земли внимательно наблюдал за моим поведением на фоне всех этих начавшихся интриг, словно проверяя сказанные мной слова, мою власть на борту собственного корабля. Будто ему требовались неопровержимые доказательства отсутствия моего безграничного могущества… или хотелось убедиться в обратном.

Меня многое не устраивало в повелителе земли, но в этих водах, на этом корабле единовластным правителем был только я.

Вален оперся локтями о борт.

– Говоришь, в этом благородном доме немало воинов?

Я устремил взгляд на краснеющую полоску горизонта.

– Да. Все до единого мастерски владеют клинком.

Вален потер подбородок.

– Есть мысли по поводу этой несмываемой метки?

– Нет, но у Хеша не будет другого выхода, кроме как рассказать нам. Он упивается кровопролитием, и я преподнесу ему такой подарок.

– Если он такой мерзавец, почему бы не свергнуть его?

От услышанных слов под кожей вскипело гневное раздражение.

– Я взошел на трон в четыре, повелитель земли, брошенный в подчинение жестокому дяде, допустившему, чтобы такие мерзавцы правили в благородных домах. Затем, в четырнадцать, я, вновь оставшись один, вынужден был бороться за уважение целого королевства после проигранной войны. В мире обезумевших от власти мне пришлось постараться, чтобы покорить старое Королевство Вечности Торвальда и всех проклятых королей до него.

Наклонившись вперед, я негромко произнес:

– А теперь ответь, когда ты боролся за перемены в своих дворах, как быстро они наступили?

Глаза Валена вспыхнули, приобретя цвет раскаленных углей, однако он, уставившись на бескрайнее море, продолжал упорно хранить молчание. Его челюсть напряглась настолько сильно, что можно было отчетливо различить каждое сухожилие, каждую пульсирующую мышцу.

– Ты постоянно выискиваешь во мне недостатки как в короле, пытаясь выставить на всеобщее обозрение жестоким ублюдком, не заслужившим вашей дочери. Меня никогда не переубедить в том, что я недостоин ее, равно как и в моей жестокости. Верно, язык не повернется назвать меня самым лучшим мужчиной, повелитель земли. Но я не представляю для нее угрозы.

– Ты самая большая угроза для моей дочери, Эрик.

Впервые он обратился ко мне по имени. Не сводя взора с белоснежных волн, бьющихся о корпус корабля, я продолжил:

– Если считаешь, что я ценю что-то выше нее, включая мое королевство, то ты глубоко заблуждаешься. Для меня нет ничего важнее ее возвращения.

– Вот почему ты опасен, – решительно заявил Вален, хотя в его тоне чувствовалось меньше желчи, чем прежде. – Ты завладел ее сердцем, а это бесценное сокровище, которое я поклялся оберегать с первых ее вздохов. А теперь мне предстоит поверить, что тот же мужчина, кто похитил мою любимую девочку, будет заботиться о ней так, как она того достойна.

Пожалуй, я был совершенно далек от понимания отцовской любви к своему ребенку, но у меня хватило ума распознать плещущуюся жестокость в глазах Валена Феруса, чтобы осторожно высказать свое мнение.

– У тебя не будет причин не доверить мне ее сердце.

– В таком случае, – повелитель земли пронзил меня темным взглядом, – слушай меня, Король Вечности: только попробуй разбить его, не важно, по каким причинам, и я без колебаний, как тогда в форте, разбросаю твои кости.

– Если разобью ее сердце, то лично предложу тебе свой клинок.

Щека Валена дернулась.

– Рад, что мы поняли друг друга.

Из люка появился одетый от макушки до сапог во все черное Сьюэлл, и, похоже, кто-то из земных фейри добрался до его густых волос, поскольку по центру черепа красовалась уложенная коса.

Остановившись, он добродушно усмехнулся, посмотрев на Валена.

– Король с королем, Волк. Сердце маленького угря зажигается вместе с нашей лисой. Я бы отдал свою громовую рыбу в его руки, если бы приливы обернулись по-другому.

Вероятно, Вален даже не уловил, о чем толкует Сьюэлл, но в глотке образовался чудовищный ком, а в груди заклокотало что-то жалкое, свидетельствующее о ноющей привязанности к фейри, который на протяжении всех моих воспоминаний находился рядом со мной.

– Ты говоришь серьезно? – ответил Вален, на чьем раскрашенном в боевые цвета лице появилась легкая ухмылка. – Будь это твоя дочь, ты вел бы себя спокойно после всего, что он натворил?

– Ты понял, что он сказал? – спросил я, не успев подумать, что лучше было не вмешиваться.

Вален перевел озадаченный взгляд на меня.

– С момента отплытия у меня было множество разговоров со Сьюэллом. Я повторю свой вопрос: если бы он забрал твою девочку, ты оставался бы таким же спокойным? Вот что ты пытаешься сказать?

– Да. Увидев все своими глазами, я бы успокоился. – Сьюэлл разразился громогласным смехом. – Не сказать, что маленький угорь не вкусил бы костяшки моих пальцев на своем языке.

Вален искренне улыбнулся, чем чертовски сильно напомнил мне свою дочь. Сьюэлл снова засмеялся, добродушно похлопывая Валена по плечу, и подмигнул мне, прежде чем они вместе покинули мое общество.

– Хочешь – верь, хочешь – нет, Эрик, но Вален на твоей стороне, потому что ее сердце уже доверилось тебе, – прошептал Стиг.

– Он до последнего вздоха будет презирать меня, Воин, – сказал я. – И мне даже не за что его винить.

– В твоих глазах его ненависть – это страх отца перед возможностью больше не увидеть свою любимую дочь. Верни ее, позволь ему услышать историю из ее уст, и у тебя появится самый ярый союзник в лице короля Ночного народа.

– Я прожил достаточно долго, не имея никого, кого бы мог назвать отцом. И сейчас мне не нужна его поддержка. Если нам удастся прийти к пониманию того, что и он, и я любим ее, этого вполне будет достаточно.

– Ты получишь гораздо больше, – сказал Стиг со снисходительной усмешкой. – Я знаком с Валеном Ферусом еще с тех времен, когда он не был королем. Мне никогда не доводилось встречать мужчину, столь яростно сражающегося за свою семью. Нравится тебе это или нет, мальчик, но ты стал частью его дома.

Стиг покинул меня вслед за остальными.

Вряд ли Вален проявит отцовскую заботу ко мне, но я твердо верил, что он будет сражаться до победного конца, пока мы не отыщем Ливию, и это единственное, что мне было действительно нужно.

– Дом Клинков! – воскликнул Шрам из вороньего гнезда^[5].

Туман, настолько плотный, что его можно разрезать на куски, стелился по палубе подобно призрачным пальцам, пытавшимся ухватить нас за лодыжки. Но как только нос корабля рассек непроглядную мглу, теплые лучи солнца озарили далекие огненные вершины Дома Клинков.

Ногти от прилива гнева впивались в обшивку борта.

– Разделить огненные стволы по команде, – крикнул я, хромая по лестнице к штурвалу. – Приготовить пепельные камни.

Эхо от моего приказа прокатилось по палубе. Мужчины, разбившись на пары, взялись за огнестрельное оружие. Члены экипажа расходились по своим постам как в неистовом вальсе, занимая место возле парусов, такелажа или огненных стволов. Все имевшиеся в нашем распоряжении клинки были приготовлены к беспощадному кровопролитию.

Стоя у штурвала, я выхватил подзорную трубу из рук Штормбрингера. Главный город Дома Клинков представлял собой простые разбросанные домишки с крышами, покрытыми мхом, и стенами, сложенными из камня и коряг. Жители спали на травяных циновках и выращивали одни из самых плодородных культур, произраставших на темной раскаленной почве у подножия дымящихся гор.

Располагая меньшим количеством земли, чем другие дома, Хеш превратил поселения скорее в оборонительные крепости, чем в деревни. Первые клинки мальчики получали уже в два года, а девочек приучали затачивать оружие к трем.

Вдоль всей береговой линии острова возвышалась плотина, на вершине которой выстроились огромные требушеты^[6] с черными железными котлами для масла. Виднелись вооруженные до зубов стражники, державшие горящие факелы и камни, обтянутые свиной кожей, приготовленные для метания из пращи^[7].

– Они собираются подхватить ветер, – проворчал Штормбрингер.

Вполне ожидаемый ход.

К западу от острова были пришвартованы меньшие военные корабли Хеша: паруса подняты, члены экипажей снуют вверх и вниз по сходням^[8] – все указывает на скорое отплытие к Бездне. Однако Огненный шторм стоял на якоре в тихом приливе, черные паруса были полностью сложены, а поднятое знамя скрещенных мечей колыхалось на ветру.

– Мы решили направиться в земные королевства. – Стоя на квартердеке^[9], я наблюдал за собравшимися внизу моряками. Когда большинство из них заметили меня и встали лицом к штурвалу, суета прекратилась. – Сегодня мы столкнемся с предателем Королевства Вечности. А что мы делаем с изменниками?

– Клеймим их кости!

– Скармливаем их морям!

– Орошаем их кровью пески!

Нескончаемые крики и язвительные насмешки выплескивались на палубу с совершенно новой яростью. Предательство, измена, мятеж – для команды, кровью связанной со своим капитаном, это было страшнейшим грехом.

– Грабьте где хотите, убивайте кого пожелаете, но не трогайте женщин, малышей и лорда клинков. – Я осмотрел ожесточенные взгляды внизу. – Хеш мой.

Тэйт встал у штурвала, но беззвучно отступил в сторону, стоило мне взяться за рукоятки.

– Штормбрингер. Гони нас по попутному ветру.

Раскинув руки, Штормбрингер уперся одной ногой в борт и запел тихим, но в то же время мощным, холодным и пробирающим до дрожи голосом. Возле носовой части воркование Селин сливалось с пением Штормбрингера словно мед против огня. В одиночку они представляли собой грозную силу, а вместе создавали нечто неостановимое.

Под действием магии такелаж заскрипел и затрещал, а корабль накренился.

Мы стремительно неслись по течению; вслед за нами в двадцати шагах в обе стороны мчался свирепый шторм и бушевала разъяренная стихия. Небо разрывали на части вспышки ослепительных молний и раскаты рокочущего грома, а из свинцовых туч падал проливной дождь.

Как только до берега осталось всего ничего, я передал штурвал Скаллитеру, а сам, прихрамывая, подошел к борту.

Тэйт, Джонас, Сандер, Гэвин и полдюжины членов моей команды собрались вокруг меня. Повелитель земли направился к люку вместе со Сьюэллом, Мирой, Алексием, Стигом и другой полудюжиной ребят из экипажа. Через плечо Тэйта мне удалось поймать решительный взгляд Валена.

Прежде чем он исчез под палубой, кажется, на мгновение нас посетила одна и та же мысль: мы вернем Ливию, чего бы это ни стоило.

Я торопливо взял в руки кинжал и закрепил его в ножнах на спине, а после, зажав между зубами нож в чехле, убедился, что абордажная сабля тщательно пристегнута.

Тэйт выкрикнул почти с маниакальным остервенением:

– Пусть они пожалеют о том дне, когда ополчились против Вечного корабля!

Перекинув одну ногу через борт, я рухнул в клокочущее внизу море.