Незадолго до Дня Бригитты Настя родила прелестного рыжего мальчишку, уже на следующий день сверкнувшего желтыми звериными глазами. До празднования оставались считанные дни. Молодая мать была в ужасе от ожидания и неведения, так как оборотни для сохранения секретности решили не посвящать её в детали. Подумав, что ничего не вышло, она каждую минутку посвящала новорожденному сыну, страшась, что она может быть последней. Ксения, как могла, поддерживала ее. С отцом поговорить больше не получилось. Да и вообще создалось такое впечатление, что он ее избегает, передавая поручения через своих бойцов.

И вот настал день празднования. С ночи за окном разыгралась непогода. Порывистый ветер завывал и гнул ветви растущих вблизи особняка деревьев, создавая круговерть из колючих снежинок. Стекла тонко дребезжали от нападений снежных вихрей. Дороги заметало, но алчущие зрелища гости стали понемногу стекаться в особняк, в безумном предвкушении сверкая глазами и чуть ли не облизываясь.

Мать Насти самолично забрала мальчика, невзирая на слезные мольбы дочери. А Настя твердо решила для себя, успокоившись, что ее мать эту ночь не переживет. Недаром молодая ведьма прослыла хладнокровной убийцей. И лишь постоянно присутствующая вокруг ее матери охрана и тревога за сына не давали Насте учинить мгновенную расправу. Хищная, безумная улыбка нет-нет да искажала кукольные черты лица девушки.

Ксения с отцом встречали приезжающих и сухо приветствовали их. Ксению мутило от отвращения к этому безумству. Горящие глаза на изуродованных карнавальными масками лицах, оскаленные в ожидании кровавого шоу улыбки. Все это отдавало какой-то нереальностью. Внутренне девушка страшно переживала, что их план может сорваться, внешне же она была достойна снежной королевы.

Макс и Демьян, заранее изучив предоставленный им план дома, осторожно оглушили охрану у черного входа в особняк, незамеченные проникли в здание и стали ждать, надев карнавальные маски, чтобы смешаться с толпой. Вервольфов потряхивало от близости такого количества магов и ведьм, и лишь мысли о спасении сына Демьяна сдерживали их от оборота. Вскоре, увидев подготовительную суету, они проникли за сцену, и увидели, как по коридору прошел грузный мужчина в балахоне палача. Демьян подкрался к нему сзади и обрушил мощный удар тяжелой когтистой лапы на затылок идущего, не беспокоясь, выживет ли он. Братья оттащили палача в одно из хозяйственных помещений, и Демьян стал быстро срывать балахон с тела и напяливать его на себя.

— У тебя лишь одна попытка! — напутствовал Макс.

— Я знаю, — нервно огрызнулся Демьян. — Да будет шоу! — он злобно оскалил острые клыки.

— Удачи! — Макс вернулся в зал и незаметно смешался с толпой в ожидании начала представления.

Толпа безумствовала и требовала зрелищ. Настя стояла немного в стороне, бледная как смерть, со сжатыми от нервного напряжения кулаками и ненавидящим взглядом. Ксения осуждающе покачала головой и подумала: «Бедная девочка! Зря мы скрыли от нее наши планы». Но ничего уже нельзя было изменить. Шабаш набирал обороты. Рекой лились горячительные напитки. Наконец, самые несдержанные стали выкрикивать:

— Начинайте же уже!

Собрание магов грозило стать совсем неуправляемым в своей бесноватости. Глеб решительно дал отмашку:

— Начинаем! — и с тоской в душе стал наблюдать за дальнейшим действом. Казалось, что он провалился в тот день, когда умирала его возлюбленная Анечка. Боль полоснула по сердцу, заставив болезненно сморщиться. Ксения заметила состояние отца и недоуменно посмотрела ему в глаза. Он мрачно отмахнулся, продолжая следить за сценой, на которой был установлен постамент, похожий на алтарь.

Вот прислужники принесли хнычущего рыжего мальчугана, замотанного в белые пеленки, и положили его на постамент. Настя громко всхлипнула, и толпа презрительно отшатнулась от нее. Ее мать стояла с надменным видом и следила, чтобы все прошло, как надо. Наконец, на сцену, тяжело шагая, вышел палач. Его лицо было скрыто колпаком, и в прорези внезапно блеснули желтые глаза. Ксения, внимательно вглядывающаяся в него, незаметно расслабилась — все шло по плану. Она стала бочком продвигаться к сцене и Насте, стоящей около нее. Обрушилась тишина. Громогласно прозвучал голос матери Насти, зачитывающей «прегрешения» младенца. Настя дернулась в сторону матери, зашипев, как рассерженная кошка. Ксения еле сдержала подругу и покачала головой, сделав огромные глаза. У Насти забрезжила надежда, она вопросительно подняла брови. Ксения едва заметно кивнула, и Настя облегченно выдохнула, искоса бросив взгляд на палача. Наконец, советница Главы закончила читать приговор и высокомерно приказала начинать. Толпа в предвкушении качнулась к сцене, чтобы не пропустить зрелище. Блеснуло в свете ламп лезвие кинжала и… Балахон палача расползся из-за распирающей его огромной туши рыжего в черных подпалинах вервольфа! Раздался громогласный рык, сверкнули острые лезвия когтей, щелкнули в опасной близи от младенца длинные белые клыки.

Толпа отшатнулась в ужасе. Спотыкаясь и сбивая друг друга с ног, ведьмы ринулись во все стороны, визжа, пытаясь бросать заклинания, промахиваясь и попадая друг в друга. Вервольф довольно ощерил пасть, полоснул когтями стоящих рядом с постаментом прислужников и аккуратно подцепил зубами пеленки заходящегося в крике младенца. Огромным прыжком, распихав не успевших убраться с его дороги магов, он пролетел к выходу особняка, проломил двери и исчез, скрытый воющей пургой. Макс, увидев, что все пошло по плану, выскочил вслед за Демьяном в человеческом обличии и тут же, разорвав в клочки карнавальное облачение, обратился в волка. Вдвоем они понеслись с быстротой молнии от особняка, небезосновательно опасаясь погони и переохлаждения ревущего в голос малыша. Горечь отравляла сознание серого вервольфа, увидевшего холодное безразличное лицо своей Истинной, безучастно наблюдающей за зрелищем, развернувшимся на сцене. Буран, ворвавшийся в особняк, погасил зажженные свечи, редкие снежинки залетали и тут же таяли на пороге особняка. Бросив последний, полный тоски взгляд назад, Макс увидел Ксению, что-то говорившую своему отцу. Глаза тлеющими черными углями выделялись на бледном, застывшем восковой маской, лице девушки. Протуберанцы силы кружили вокруг ведьмы, смешиваясь со снежными завихрениями.