Глава 29. Марта

Несколько дней я приходила в себя, пила микстуры от Кайлэна и провела самодиагностику. Но результат был один — я абсолютно здорова и откуда провалы в памяти никто не знает.

Все началось с внезапной поездки в город. Причина казалась мне невероятно важной, но стоило попытаться вспомнить — она исчезала. Зачем-то же я поехала в книжную лавку и проторчала там весь вечер.

Амнезия была лишь половиной беды. У меня появилось абсолютно четкое желание проводить с Генрихом каждую секунду жизни и выйти за него замуж. Но вместо того, чтобы радоваться моей внезапной и безоговорочной покорности, генерал превратился в параноика. Он постоянно приглядывался ко мне, проверял мой пульс, когда брал за руку. Иногда задавал мне вопросы по лекарству, словно экзаменовал. Я легко отвечала, но чувствовала: что-то неуловимо изменилось. Он меня больше не любит? Передумал жениться? Что происходит?

Настала суббота, а в храм меня Генрих так и не повел. Ограничились небольшой кофейней в центре города. Я пила чай, а генерал хмуро просматривал какие-то сообщения на планшете.

— Как тебе чай? — неожиданно спросил он.

— Очень вкусный.

Генрих отложил планшет и нагнулся над столом:

— А кофе? Ты же всегда любила кофе.

Я замялась, ведь и правда любила кофе. Но последнее время я постоянно пила чай.

— Не знаю, сейчас решила так... Хочешь, налью тебе? — Слова вырвались сами собой. Как я могла сделать ему чай, если мы в кофейне? И тогда я исправилась: — Отдам тебе свою кружку.

— Нет, спасибо, — медленно ответил он, не открывая взгляда от моего лица.

Генрих хотел продолжить свой странный допрос, когда звякнул колокольчик у двери и нас окликнули.

— Наконец-то вы выбрались на свидание!

К нам подошла Ирмина, за ее спиной стояли подружки Мильна и Вивиан, не стеснясь, она вторглась в нашу беседу, от этого мне стало легче. Хоть девушки меня не изучали, а просто болтали. В итоге некоторое время мы просидели все вместе, пока Вивиан не стало плохо, и она не уехала с Мильной.

— Что с ней случилось? — спросил Генрих, проводив подруг взглядом.

— Твой дружок Ксантир с ней случился! Гад! — моментально вспылила Ирмина. — Влюбил, женился, спас, а потом бросил! Да еще так похабно! Слов на него цензурных нет! Увижу — глаза выцарапаю!

Ланарит аж сглотнул, Ирмина и меня не на шутку напугала.

— Наверное, есть объяснение... — тихо сказал Генрих, люди вокруг оборачивались на громко ругающуюся драконицу.

— Какое может быть объяснение?! Она о разводе узнала, лежа в больничной палате!

— Зато у них была свадьба, а твой брат передумал, — неожиданно сказала я.

Ирмина обернулась ко мне всем корпусом:

— В смысле передумал? Уже ведь прошло больше двух месяцев, еще чуть-чуть и сроки выйдут!

— Я не передумал, — начал защищаться Генрих. — Просто для организации нужно время...

— Мне не нужно большое торжество.

Генрих замер, не сводя с меня нечитаемого взгляда зеленых глаз. Зато Ирмина отреагировала быстро. Звонко стукнув фарфоровой чашкой на блюдце, она с восторгом начала перечислять то, что нам надо сделать.

— Марта! Никаких возражений. Мы сейчас же едем за платьем! А потом выберем дату и организатора, я знаю хорошего, и он все сделает лучше всех!

— Можно провести только ритуал в храме, без праздника...

Услышав мои слова, Ирмина развернулась к брату с таким видом, будто он таракан, а не дракон.

— Ну ты и скряга, Генрих! В храм все равно необходимо красивое платье и праздник можно сделать небольшой.

Генрих смерил сестру тяжелым взглядом, напряженно посмотрел на меня и вдруг сдался.

— Хорошо. Купим все, что нужно.

Через час мы уже захватили один из салонов на набережной. Ирмина оказалась командиром похлеще своего брата. Она методично выбирала платья и заставляла меня их мерить. Я стояла посреди этого великолепия и не понимала, что я здесь делаю. Но Ирмина была такой искренней, по-хорошему взбалмошной и заботливой, что она мне безумно нравилась. Я вспомнила ее слова про сестру... И мне правда захотелось, чтобы мы подружились.

В какой-то момент меня оставили одну в просторной примерочной, занавешенной тяжелым бархатом, чтобы я померила несколько платьев на уже купленное кружевное белье. Надев эти невесомые лоскутки ткани, я замерла в ожидании платья. Никогда не носила такое откровенное и соблазнительное кружево. Сейчас я выглядела так, словно сошла со страниц бульварного романа для скучающих дамочек, где он властный, а она кроткая девственница.

Бархатная портьера бесшумно отодвинулась, и в примерочную шагнул Генрих. Он закрыл за собой ткань, плотно отрезая нас от щебетания Ирмины в зале, и замолчал. Его взгляд опустился с моего лица на ключицы, скользнул по тонким лямкам кружева.

— Генрих… — выдохнула я. — Сюда нельзя.

— Не смог удержаться, — хрипло отозвался он.

Преодолев разделявшие нас два шага, его руки легли на мою обнаженную талию, и я невольно выгнулась навстречу.

И вот тогда началось самое странное — я не собиралась отвечать сейчас, ведь рядом Ирмина и менеджер салона. Но мое тело отреагировало с пугающей готовностью. Я обвила руками его шею, встала на цыпочки и впилась страстным поцелуем. Его ладони скользили по моим бедрам, забирались под края кружева. Меня трясло от наслаждения, еще чуть-чуть и я была готова отдаться прямо здесь и сейчас.

Генрих внезапно разорвал поцелуй. Он тяжело дышал, стиснув челюсти так, что на скулах заходили желваки. Его зеленые глаза впились в мои, пытаясь разглядеть что-то на самом дне моих зрачков.

— Я зашел сказать, что примерку платьев я смотреть не буду, плохая примета. Подожду вас в другом зале.

Он вышел так же стремительно, как и появился.

Я прислонилась лбом к прохладному зеркалу примерочной, пытаясь унять колотящееся сердце. Что со мной происходит? Почему он так посмотрел на меня?

Вечер прошел как в тумане. После покупки платья Ирмина утащила нас в самый роскошный ресторан «Голубая Орхидея». Я никогда в нем не бывала, но узнала название. Генрих здесь заказывал наши ужины. Как и раньше, еда была великолепной. Запеченная форель на овощной подушке, легкое вино. Мой желудок радовался, а вот мозг продолжал бить тревогу. Генрих не пил алкоголь, больше смотрел на меня, отслеживая каждое мое движение, словно ждал, что я сейчас что-то натворю.

Уже поздно ночью мы добрались до академии. Я жутко устала от бесконечных примерок и эмоциональных качелей. Но когда мы зашли в его спальню, я почему-то спросила:

— Налить тебе чая?

Генрих тяжело вздохнул и согласился.