Сияна

— Мама, идем на карусели! — нетерпеливо лепечет Викуля, врываясь на кухню.

Вздрагиваю и чуть не роняю стакан с водой на пол.

Никогда бы не думала, что слова «прогулка», «парк», «качели — карусели» будут вызывать у меня нервный тик и волнение до трясучки. Я из — за этой предстоящей поездки практически не спала сегодня ночью: страх за предстоящее знакомство двух деток стянул меня канатами, не позволяя расслабиться и нормально дышать.

— Мама!

Оборачиваюсь и не удерживаюсь, расхохотавшись в голос.

Заспанная и растрепанная Викуля, напоминающая домовенка, притащила из комода свое самое нарядное платье и сандалии из обувницы. И сейчас сидит на полу и пытается натянуть наряд поверх пижамы с единорогами.

Вчера, когда она проснулась, то закатила жуткий скандал, что папы нет рядом. Я никак не могла ее успокоить, и мне пришлось рассказать папин сюрприз, умолчав про братика.

И вот сейчас, с самого раннего утра наша дочь почти во всеоружии.

— Подожди, солнышко, — хохочу, опускаясь на колени рядом. — Сначала нужно почистить зубки и покушать кашку.

— Нет! — выкрикивает Викуля упрямо, сводя бровки на переносице. — Хочу платье! Одень!

С грехом пополам мне удается уговорить дочь пройти в ванную и почистить зубы. А вот кушать наша королевна наотрез отказывается. Приходится согласиться и помочь одеть ей платье и сделать два небольших хвостика.

Раздается звонок в дверь. Мы с Викой замираем. Внутри все снова трепещет от страха и волнения от встречи и знакомства брата с сестренкой.

Первой отмирает Викуля.

— Папа! Папа! Папа пришел! — с радостным криком дочь уносится в коридор и нетерпеливо прыгает на месте, ожидая, когда я открою дверь.

А я…

У меня руки дрожат. Наверно, я меньше волновалась, когда предстояло папу с новорожденной внучкой познакомить. Боюсь представить, что происходит в душе Шахмаева… как он переживает за то, как воспримут друг друга два его ребёнка. Одинаково важных и одинаково любимых.

— Мама! — возвращает с небес на землю требовательный голосок Викули. — Открывай скорее!

Набрав воздуха в легкие, решительно проворачиваю замок и распахиваю дверь.

Сталкиваюсь с карими пронзительными глазами, что ласкают меня из — под сведенных бровей.

Денис напряжен. Натянут как струна. Очень волнуется и дурно это скрывает.

— Привет, — тихо шелестит мой голос.

Шахмаев слабо растягивает губы в улыбке и слегка кивает. На большее его не хватает.

Перевожу взгляд на мальчика, что с удивлением и любопытством разглядывает меня и Викулю. Даже дочь притихла и не сводит широко распахнутых глаз с братика. Хмурится, блуждая между отцом и братом.

— Марсель, привет!

— Здравствуйте, — вежливо отвечает мальчик и вскидывает личико. Я вздрагиваю — настолько сильно он похож на своего отца. Те же пронзительные карие глаза, тот же нос, форма губ и упрямый подбородок. Я без труда могу представить, каким Денис был в детстве, потому что его маленькая копия стоит прямо передо мной. В Марселе нет ничего от той, чужой женщины, что родила его.

Марсель уверенно перешагивает порог и подходит к Викуле. Хмурится, дует губы, с любопытством оглядывая маленькую принцессу, что кокетливо поправляет платьице. Принцесса же стреляет глазками в незнакомого мальчика, совершенно не смущаясь, и широко ему улыбается.

Мы с Денисом следим за детьми, затаив дыхание. Я упускаю момент, когда Шахмаев переступает порог нашей квартиры вслед за сыном, закрывает дверь и становится рядом. Приобнимает за плечи и мягко целует в висок, молчаливо даря тепло и поддержку, которые так остро необходимы мне.

— Привет, я Марсель, — весело начинает мальчик, — мне четыре года. Это тебе, — протягивает небольшой безумной красоты букетик кустовых розочек, который я от волнения сразу не заметила.

— Это мне цветочки? — с диким восторгом принимает букет наша королевна. Откуда это в ней?!

— Да. А вам, — важно добавляет мальчик, переводя внимание на меня, — мой папа подарит.

Денис действительно протягивает мне такой же, только полноразмерный букет.

— Если честно, это была идея Марселя с цветами.

— Спасибо, мальчики, они прекрасны, — улыбаюсь, опуская нос в самый центр и втягивая тонкий нежный аромат. Меня немного отпускает, и я впервые за сутки могу вдохнуть полной грудью.

Но мы рано расслабляемся.

— Это мой папа! — громко и возмущенно выкрикивает Викуля. Хмурится и часто дышит. От былой дружелюбности в отношении мальчика не осталось и следа. Кажется, гроза надвигается

— Нет, это мой папа!

— Так, так, успокойтесь, — Денис присаживается на корточки и берет каждого за руку. — Я ваш папа. И твой, Марсель, и твой, Вика. Так бывает. Это очень сложно, но… мы вам все позже объясним, хорошо? И запомните: я вас одинаково люблю. Не нужно спорить и ругаться из — за этого. Вы же братик и сестренка. Родные и самые близкие.

Дети переглядываются. И смотрят друг на друга уже по — другому. Не как враги, а… с любопытством и нотками тепла. У Викули даже расцветает легкая улыбка на губах.

Марсель вскидывает голову. В детских глазках так ярко светится надежда, на что мое материнское сердце спотыкается и сжимается. А потом мальчик тихо произносит то, что разбивает его на тысячу осколков.

— Вы — мама моей сестренки?

— Да, малыш.

— Значит… и моя?

Осторожно опускаюсь на колени перед мальчиком. Обхватываю его ладони, стараясь позорно не разреветься.

— Малыш, я не твоя мама. Так бывает, что у братиков и сестер разные мама или папа... Но я очень — очень хочу стать тебе другом… И постараюсь всегда быть рядом.

— А мамой станете? — упрямо повторяет, всем своим видом показывая, что не примет отрицательного ответа.

Сглатываю. Беспомощно оборачиваюсь на Дениса. Он растерян не меньше моего. Но все же приходит на помощь.

— Сынок, давай мы позднее об этом поговорим, хорошо?

Марсель серьёзно кивает.

— Ты, кажется, хотел в туалет…., — переключает Шахмаев наше всеобщее внимание на дела насущные.

— Да, очень…

— В туалет? — отмирает Викуля. Она поняла, что никто не собирается отбирать у неё папу, и снова становится веселой и озорной девочкой. — Идем, я покажу.

Хватает брата за руку и тащит за собой. Потом также с важностью показывает, где мыть руки. Терпеливо ждет, пока братик проделает все гигиенические процедуры, а после утягивает в комнату играть в игрушки. Даже уже и качели — карусели не нужны…

Осторожно переглядываемся с Шахмаевым.

— Кажется, они поладили?

— Однозначно. Смотри, мы им и не очень — то нужны.

— Кофе будешь?

Денис растирает лицо ладонями, как будто стирает весь стресс и переживания, и устало улыбается:

— Не откажусь.

На кухне я ставлю цветы в воду, а Денис садится за стол и не сводит с меня горящего задумчивого взгляда. Пока я варю кофе и накрываю все же к завтраку, дети, по — прежнему держась за руки, являются на кухню.

— Мамочка, мы с Марселем будем кашу.

— Да, — важно кивает мальчик в подтверждение слов сестренки. — Нужно хорошо завтракать, чтобы сил хватило на всех качелях покататься.

Впервые на этой кухне царит такое веселье и оживление. Дети много смеются, улыбаются и даже просят дружно добавки. В этот момент я понимаю, что не ощущаю никакого смущения, напряжения или неудобств. Они волшебным образом испарились, стерлись детскими искренними и счастливыми улыбками.

Наоборот, именно сейчас у нас с Денисом есть настоящая семья, о которой я так мечтала три года назад…

— Ну, что, теперь в парк?! — потирая ладони, интересуется Шахмаев.

— Да! — хором выкрикивают дети и несутся в коридор. Поразительно, но старший брат ни на секунду не выпускает ладошку сестренки.

Вот только мы садимся в машину, мальчик низко опускает голову и выглядит слегка… грустным. И крепко что — то обдумывающим.

— Марсель, ты чего? — Денис ловит взгляд сына в зеркале заднего вида. Мы одновременно оборачиваемся между кресел и сталкиваемся. Его губы проезжаются по моим и задевают щеку. Вспыхиваю, как спичка, задерживая дыхание. И тут же краснею до корней волос, заметив, как опасно вспыхивает желание в глазах Шахмаева.

— Папа, Вика же моя сестренка, да?

— Да, Марсель.

— А это ее мама? — глазами указывает на меня.

— Да, я же тебе говорил…

— Тогда почему, если Вика — моя сестренка, а ее мама скоро станет моей мамой, они живут отдельно? Братики и сестренки же должны жить вместе!

— Да! Почему? — повторяет Викуля за братом, держа его за руку.

Мы с Денисом шокированно переглядываемся и взрываемся смехом. До слез в уголках глаз, до колик в животе. От счастья, от облегчения и от того, что у наших детей случилась любовь почти с первого взгляда. О таком мы не могли и мечтать.

— А ведь Марсель прав, Сияна, — в довольной улыбке расплывается Денис. — Устами ребёнка, как говорится…