В просторном зале таверны «Под колесом» снова было шумно. Марк следил, как лис тасует карты, чтоб сдать их игрокам. С ним за столом сидели папаша Рикар и Марсель.

— А если она не придёт? — спросил мальчик, тревожно взглянув на Марка.

Тот между делом посматривал на сидевшего в стороне от всех задумчивого Лионеля де Вивьера. Он то и дело подливал в свой кубок вино из кувшина и тихонько тянул его, посматривая на дверь. Его никто не беспокоил, даже девицы, которые часто подсаживались к компаниям и одиноким посетителям, в этот раз словно не замечали его.

— С чего бы ей не прийти, если она всегда приходит на запах денег, — проворчал Рикар. — Ставлю пятнадцать.

— Двадцать, — ответил лис, глядя в свои карты.

— Но в этот раз она долго не давала ответа, — заметил Марсель. — Ставлю двадцать пять!

— Она его проверяла, — пояснил лис. — За ним и моей девочкой постоянно кто-то ходил.

— И почему вы его не взяли?

— Тридцать! Потому что они не привели нас к шайке. Они приходили в обычную ночлежку, а утром снова шли, чтоб следить за нашей парочкой. И поскольку они заходили в разные места и говорили с разными людьми, нам неизвестно, кому они передавали информацию.

— Ставлю пятьдесят, — проговорил Марк.

— Я пас, — Марсель положил свои карты на стол и снова посмотрел на де Вивьера.

— Не узнаю тебя, — усмехнулся папаша Рикар. — Обычно ты так быстро не сдаёшься. Шестьдесят.

— Сто, — ответил Марк.

— Вскрываюсь за сто, — ухмыльнулся Рикар и выложил карты на стол.

Марк последовал его примеру, и старик нахмурился, а потом укоризненно посмотрел на лиса.

— Нечего на меня так смотреть, — усмехнулся тот и показал свои карты. — Я в проигрыше! Марк, выигрыш пополам!

— Мошенник, — рассмеялся тот.

— Ужин за мой счёт, — проворчал старик и посмотрел на вошедшую в зал женщину. — Это она.

Марк обернулся и увидел сутулую невысокую старуху в чепце с посеревшими от грязи грубыми кружевами и вытертой плюшевой шали на плечах.

— Она? — удивился он. — Я слышал, что она — высокая и белокурая красавица.

— Может быть, но сюда она является в маскараде, всегда разном. То изображает толстуху с дурацким узлом из волос на макушке, даже что-то подкладывает за щёки, чтоб лицо шире казалось, то наоборот худую и бледную девицу, и тогда мажет щёки сажей, чтоб они казались запавшими. Но я её всегда узнаю.

Марк снова повернулся к столу и взял карты. Краем глаза он следил за тем, как старуха огляделась цепким взглядом и направилась прямо к де Вивьеру. Она уселась напротив него, и он с недоумением смотрел на неё, но когда она заговорила, успокоился. Марк следил за тем, как он что-то рассказывал ей, потом, вроде, начал жаловаться, и под конец полез в подсумок, видимо, за кошельком, но она удержала его руку и начала задавать какие-то вопросы, на что он послушно отвечал.

Потом она взяла его кубок, выпила из него остатки вина и тяжело поднявшись, поковыляла к двери.

— Актриса! — усмехнулся лис и, когда она вышла, поднялся.

— Не потеряйте, на сей раз, — проговорил Марк ворчливо.

— Сам пойду. Если потеряю, можешь снять с меня шкуру на воротник, — и неспешно направился к выходу.

Де Вивьер посидел какое-то время, тревожно глядя ему вслед, а потом подошёл и сел на освободившееся место.

— О чём она вас спрашивала? — поинтересовался Марк, тем временем как Марсель собрал карты и, перетасовав, начал раскладывать пасьянс.

— Ни о чём таком, чего не могла знать, — ответил Лионель. — О том, где я живу, как зовут мою невесту, сколько ей лет, блондинка или брюнетка. Будто они и не следили за мной!

— Может, она вас проверяла, а может, просто сделала вид, что этого не знает, — пожал плечами Рикар.

— Во сколько она оценила свои услуги? — спросил Марк.

— Тысяча марок серебром, — пожал плечами молодой человек. — Но сказала, что если девица красивая и удастся найти хорошего покупателя, то они сами заплатят мне пятьсот марок. С меня гроб и похороны.

— Когда?

— Они сообщат позже, когда будут готовы.

— Каким образом?

— Я спросил об этом, но она сказала, что это не моя забота. Я просто должен выполнить все инструкции, которые будут в письме.

— Значит, они клюнули.

— Если сейчас она не заметит слежку, то всё получится, — кивнул Рикар.

— Не заметит, — усмехнулся Марк. — Может, ещё кувшин вина?

— Они действительно обосновались по адресу, который сообщил вам ваш осведомитель, — доложил Марку Гаспар, пристроившись на стуле возле его стола в кабинете. — Дом куплен примерно полгода назад двумя братьями, которых зовут Блез и Роже Трюдон. У них есть карета с лошадью, которую они сдают внаём, то есть занимаются извозом. Официально тем и живут. Карету держат в сарае на постоялом дворе неподалёку. В их отсутствие мы тайно её осмотрели и нашли внутри замытые следы крови, а под полом потайной ящик, куда можно уложить человека. Думаю, что именно так они и вывозят из города похищенных девиц. В доме сейчас живут пять человек, один из них по приметам тот самый солдат в зелёной куртке с необычным кинжалом, и ещё двое мужчин которых видят нечасто. Они то приходят, то уходят. Соседи утверждают, что недавно в доме появилась женщина, но никто не может описать её точно. Кто говорит: молодая, кто — старая. На улице мало знают об этих людях. Они ведут себя тихо, не буянят, неприятностей не доставляют, но и в более близкие отношения ни с кем не вступают, даже провизию закупают не в ближайших лавках, а где-то в городе. Мы осмотрелись вокруг. Дом расположен так, что следить за ним сложно. Улица немноголюдная, все друг друга знают, случайных прохожих там немного. Одному из наших парней удалось устроиться слугой в трактир на углу, но это далековато. Другой снял каморку под крышей дома напротив. Его окно выходит на другую сторону, но есть слуховое окно, из которого всё хорошо видно.

— Продолжайте наблюдать, но не спугните их, — распорядился Марк. — Обычно они убивают женщину незадолго до похищения барышни, которую присмотрели. Убивает всегда тот самый «солдат». Ему уделите особое внимание.

Ближайшим тёмным вечером на южной окраине было пустынно. Тусклые огни в закопчённых окнах небольшого трактира почти не разгоняли тьму, в которую погрузились узкие кривые улочки. Было тихо, только где-то простужено лаяла собака, да неподалёку раздавалась пьяная ругань не поделивших что-то бродяг. Почерневшая от грязи дверь трактира отворилась, и из неё, чуть покачиваясь, вышла высокая девица. Большой узел её белокурых волос съехал на бок, из него выбивались длинные пряди, которые торчали во все стороны. Она зябко куталась в драную накидку и, проходя мимо оконца, задержалась, чтоб пересчитать при скудном свете монетки, которые держала в кулачке. После этого она сунула их в сумочку на поясе, осмотрелась, словно соображая, куда идти, и поплелась по улице, делая замысловатые зигзаги от стены к стене.

Темная тень выскользнула из переулка за её спиной и превратилась в массивного мускулистого мужчину, который двинулся за ней, постепенно сокращая расстояние. И вскоре он оказался у неё за спиной и привычным движением зажал ей рот огромной ладонью. Негромкий лязг вытаскиваемого из ножен кинжала прервался полным гнева басовитым воплем. В его ладонь вонзились тонкие длинные зубы. Тут же девица стальной хваткой схватила его запястье, развернулась, выворачивая его руку, а потом, подступив ближе, поддала коленом снизу вверх. Здоровяк ахнул и согнулся пополам, а она тут же вцепилась длинными острыми ногтями ему в уши.

Разбойник выл от боли и ужаса, а девица злобно пинала его ножками в башмачках с окованными медью носочками. Со всех сторон уже бежали люди в тёмной одежде, но спасать в этот раз пришлось не девицу.

Марк схватил её в охапку и стал оттаскивать от завывавшего бандита, в то время как она вырывалась, чтоб пнуть его ещё раз.

— Хватит, хватит, Ю Нин! — увещевал он.

— Пусти меня! — повизгивала она, скаля белые зубки. — Этот гад напал на меня, он посмел прикоснуться к моему нежному личику! Я только утром сделала увлажняющую маску, а он…

— Ты хорошая девочка и всё сделала правильно! — удерживая её из последних сил, Марк отчаянно смотрел на своих помощников, чтоб они поскорее скрутили этого несчастного и увели подальше.

— Я его убью! — рокотала Ю Нин.

— Давай лучше я его повешу, ладно? — умолял её Марк, ошарашенный поведением этой хрупкой на вид красавицы.

— За уши! — рявкнула она и успокоилась.

Высвободившись из его рук, она отряхнулась и принялась поправлять свой пышный узел на макушке, втыкая в него длинные шпильки.

Примерно в то же время на проезжавшую по соседней улице карету напали несколько человек. Они стащили с козел кучера и кулаками затолкали обратно вылезшего было наружу пассажира. Запрыгнувшие внутрь мужчины в чёрном быстро связали его, а потом приняли столь же надёжно упакованного возницу и, положив обоих на пол между сидениями, спокойно уселись по сторонам, поставив на них ноги в грязных сапогах. Вскоре карета двинулась дальше, держа путь прямо к Серой башне.

Штурм дома братьев Трюдонов начался чуть позже, когда туда прибыл Марк. Несколько стражников заняли места под окнами и у передней и задней дверей. Гаспар одним ударом плеча вышиб хлипкую дверь, и за ним внутрь устремились другие сыщики. Разбойники ничего не успели понять. Одного из них застали спящим на широкой лавке в маленькой комнате, служившей столовой, другого — на кухне, где он чистил котёл после ужина, а Марион Отфор — в её комнате на втором этаже. Она была в пеньюаре, но это никого не смутило. Ей так же ловко и бесцеремонно заломили назад руки и связали их крепкой тонкой верёвкой.

В её небольшую, но уютную коморку, вошёл, осматриваясь по сторонам, барон де Сегюр, и взглянув на рассерженную даму, удовлетворённо кивнул.

— Как вы смеете! — возмущённо закричала она, злобно глядя на него. — Я буду жаловаться!

— Ваше право, — кивнул Марк, снимая перчатки, и подошёл к столу.

Открыв стоявшую там шкатулку, он увидел жемчужное колье, рубиновые серьги и изящный браслет с изумрудами.

— Это всё моё! — истерично крикнула женщина.

— Эти побрякушки вам больше не понадобятся, мадам Отфор. Или мне лучше называть вас Мод де Верен?

— О чём вы? — испуганно спросила она.

— Вы обвиняетесь в похищении людей и убийствах, как и все ваши подельники, которые уже нами арестованы. Сейчас вас доставят в тюремную камеру, где у вас будет совсем немного времени, чтоб осознать, что лишь предельная честность сможет облегчить вашу участь. Я думаю, что ваши приятели, спасая свои шкуры, расскажут мне немало интересного, так что я буду знать, если вы проявите забывчивость или станете лгать.

Вернувшись в Серую башню, Марк приказал рассадить разбойников по маленьким закуткам за решётчатой перегородкой, чтоб тюремщик в любой момент мог видеть, чем они занимаются. Проходя мимо по мрачному коридору, Марк внимательно их рассматривал сквозь железные прутья, выбирая того, кого допросить первым. Мрачный «солдат» и братья Трюдон выглядели упрямыми и замкнутыми, тот, что спал в доме, и здесь устроился на полу, отвернувшись к стене и демонстрируя тем самым свою невозмутимость. Марион Отфор напоминала посаженную в клетку дикую волчицу и едва не кидалась с рычанием на решётку. И только худенький бледный паренёк с давно не чёсаной шевелюрой забился в самый угол и спрятал лицо в ладонях.

— Этого! — приказал Марк и направился в камеру для допросов.

Там уже расположился клерк, которого вовсе не тревожило, что уже ночь и порядочным людям пора спать. Он привык выполнять свою работу в любое время суток, зная, что после отоспится, когда на то будет воля начальства. Чуть позже появились вызванные Марком палачи. В этот раз пришёл не папаша Ришар, а его старший сын и вероятный приемник на посту главного палача королевства, которого пока звали Эдгаром, но однажды он тоже должен был стать мастером Ришаром.

— Отцу нездоровится, — немного смущённо сообщил он, — потому он послал меня.

— Наверно, он уверен, что ты справишься не хуже, — кивнул Марк. — Сегодня будет много работы. Возможно, придётся трудиться в две смены.

— У меня ещё три брата и дюжина подручных, — тут же усмехнулся Эдгар и направился в свои владения, разжигать огонь и раскладывать инструменты.

Оттуда уже слышался звон железа, когда в камеру ввели того мальчишку, одетого в какие-то лохмотья, и Марк догадался, что это был тот самый нищий, который следил за де Вивьером и Ю Нин. Он тревожно взглянул на сидевшего за столом барона де Сегюра, бросил быстрый испуганный взгляд назад, где занимались своими делами палачи, и сел на стул с прямой спинкой.

— Как тебя зовут? — спросил Марк.

— Крысёныш, — нехотя ответил парень.

— А настоящее имя?

Тот молчал какое-то время и вздрогнул, когда Эдгар намеренно бросил на каменный пол большие щипцы.

— Я вам всё скажу! — воскликнул он, вскинув на Марка отчаянный взгляд. — Но только с одним условием.

— И с каким же? — зло прищурился тот.

— Вы пообещаете мне, что не отпустите их! И они не смогут до меня добраться! Я их боюсь, и расскажу всё, лишь бы отправить их на виселицу! Но если они выкрутятся, мне не жить!

Марк с некоторым удивлением смотрел на осунувшееся, грязное лицо мальчика. Его черты были слишком тонкими для бродяжки, да и говорил он складно.

— Можешь не сомневаться. Отсюда они выйдут только на эшафот.

— Ладно, — мальчик вздохнул с облегчением. — Тогда я скажу всё, что знаю. Меня зовут Амеди де Рошаль, я младший сын барона де Рошаля, из-под Гризе. Мой отец умер, а потом эти люди похитили меня и сказали, что брат отказался платить выкуп, поэтому они заберут меня в качестве возмещения своих расходов. С тех пор я с ними. Они держат меня в рабстве, кормят объедками, бьют и заставляют делать грязную работу. Один раз я попытался сбежать, но они меня поймали и эта ведьма Гермина приказала им избить меня и запереть в подвале без еды и воды. Я чудом остался жив, а она потом ещё сказала, что пощадила меня, и я должен быть ей благодарен.

— Кто входит в шайку? — спросил Марк.

— Главный — Грегуар Малье.

— Тот, что в зелёной куртке с золочёным кинжалом?

— Да, он, его правая рука Пьер Дюмон и братья Блез и Роже. Они давно вместе, говорят, что служили в армии, но по мне так обычные мародёры. Жадные и жестокие.

— Они говорили, где и когда служили?

— В армии короля Армана, — кивнул он. — Часто, когда напьются, поминают славного графа де Монфора и добавляют: «Чтоб ему было пусто!»

— А женщина?

— Она присоединилась к ним не так давно, незадолго перед приездом в Сен-Марко. Они с Малье любовники, но часто ругаются, кто главный и кто полезнее для дела. До этого они грабили на дорогах, иногда похищали кого-то за выкуп, но когда познакомились с ней, стали воровать девушек. Хватали в деревнях и на дорогах, продавали в богатые дома и замки, но часто ругались, что за крестьянок и бродяжек много не дают. Потом умыкнули дочь какого-то купца в Монпелье и за неё выручили хорошие деньги. Тогда и появилась эта Гермина. Её привёл Малье. Она сказала, что у провинциалов большой спрос на красивых и воспитанных барышень, а таких больше всего в Сен-Марко. Тогда кто-то возразил, что так просто богатую барышню не умыкнуть, но она сказала, что с роднёй можно поделиться, а чтоб скрыть пропажу, устроить похороны. Так они и делали.

— Сколько барышень успели украсть в Сен-Марко?

— Шесть. Я видел только двух. Их привозили ночью и до открытия ворот держали в доме. Потом давали им какое-то снадобье, чтоб они заснули мёртвым сном, и прятали в ящике под полом кареты.

— У кого какие обязанности были в шайке?

— Клиентов и девиц искала Гермина. Она жила где-то в городе, у неё свой дом, много знакомых, связи. Она же всё организовывала и со всеми договаривалась. Девиц похищали Дюмон и братья. Потом Блез и Роже увозили их из города, передавали заказчикам и получали деньги. Малье находил похожих девиц на улице, тех, кого не хватятся, и убивал. Трупы привозили в карете в дом. Мне потом приходилось всё там отмывать от крови. Ещё были две старухи, они занимаются тем, что обмывают трупы. Я носил им записки с адресом, куда они должны явиться, чтоб всё подготовить к похоронам. Они живут за блошиным рынком, Анна и Клемента. Их там все знают.

— А что делал ты?

— К счастью, мне не пришлось заниматься этим мерзким ремеслом. Я готовил еду, стирал, мыл, топил камин, чистил его. Иногда помогал Блезу ухаживать за конём. Он не такой злой, как остальные. Иногда мне приказывали следить за домами и какими-то людьми.

— Как ты передавал сведения о том, что узнал?

Мальчик настороженно взглянул на него.

— Ну, да, я в такие дни жил в ночлежке на окраине и мог немного отдохнуть от всего этого. Я умею писать, потому записывал всё на листочки и прятал в условленном месте.

— Ладно, я вижу, что ты вполне честен со мной, — кивнул Марк. — Тебя переведут в более удобную камеру и станут хорошо кормить, а потом я буду ходатайствовать о смягчении наказания для тебя. А теперь давай, расскажи более подробно об известных тебе похищениях.

Закончив допрос далеко за полночь, Марк решил не спешить с остальными и отправился домой спать. Но и утром он не торопился спускаться в подземелье Серой башни и вызывать узников. Он хотел больше узнать о тех, с кем имеет дело, и вместо этого отправился в южное крыло королевского замка, где размещались административные службы, королевские гвардейцы и военное ведомство.

Именно там он нашёл графа де Монфора, прославленного рыцаря, у которого не было ни земель, ни богатства, и его единственным достоянием были военный опыт, беспримерная отвага да проворный меч. Он всегда служил королям, и золотой порой для него были войны, когда он во главе своего отряда мчался на врагов под знаменем Сен-Марко. Но войны закончились, и боевые командиры были больше не нужны королю. Однако юный Жоан не мог допустить, чтоб герой, проливавший кровь за королевство, остался совсем уж не у дел. Да и новый коннетабль, молодой военачальник барон Аллар не прочь был использовать богатый опыт своего соратника, потому поручил ему организацию обучения молодых рыцарей, поступающих на военную службу.

В этот час де Монфор со скучающим видом читал какие-то аккуратно сшитые рукописи, и было видно, что они ему не нравятся.

— Скажи мне, Марк, — уныло произнёс он, увидев его на пороге своего кабинета, — как можно обучить стратегии и тактике избалованных юнцов, которые интересуются лишь пирами и турнирами, а военному искусству предпочитают рыцарские романы с трогательными сюжетами? Мне уже надоело погружаться в мир их романтических фантазий, которые они сочиняют вместо того, чтоб чётко описать диспозицию, дислокацию, построения, включая первый, второй эшелон и резерв, координацию атаки и тактику ведения боя. Горе нам, если мы ввяжемся в войну, имея таких командиров!

— Не все сразу становятся талантливыми полководцами, — рассмеялся Марк. — Я таким и вовсе не стал. Тактика на поле боя далась мне нелегко, а стратегию я и вовсе не освоил!

— Не прибедняйся, — проворчал де Монфор. — Я знаю, что обучение требует упорства, времени и опыта. Но вы, обучаясь, точно знали, что ещё год или два, и вам придётся встать рядом с нами в боевой строй. А эти бездельники слишком быстро усвоили, что наступил прочный мир, а потому военное дело — это парады, мундиры, знамёна и прочая мишура. Они хотят красиво выглядеть в доспехах и не желают знать о том, что война — это кровь и грязь бесконечных дорог, холодные ночи под открытым небом и вражеское войско, ощетинившееся копьями. А может, это занятие просто не для меня! Ладно, говори, зачем пожаловал? Не за тем же ты явился в такую рань, чтоб великодушно позволить мне отдохнуть от этого бесполезного занятия!

— Верно, — Марк присел в кресло напротив и спросил: — Помните ли вы некоего Грегуара Малье, служившего когда-то под вашим началом? — и, заметив, что граф погрузился в раздумья, выложил перед ним необычный кинжал с перекрестьем рукоятки в виде золочёной изогнутой ветки.

Увидев оружие, де Монфор вздрогнул и, вдруг схватив его, поднёс едва не к самым глазам.

— Ты нашёл его, Марк? Ты поймал этого негодяя? Отдай его мне! Я своими руками вырву ему сердце!

— Похоже, у него много врагов, готовых уничтожить его без всякой жалости. Так вы его знаете?

— Знаю, — мрачно произнёс де Монфор и положил кинжал на стол. — Это оружие когда-то принадлежало Риккардо Дежардену, моему лейтенанту. Ты знаешь, что у меня, как и у тебя, не было ни своего отряда, ни денег, чтоб собрать и вооружить его. Потому граф де Бове поставил меня капитаном в сводный отряд лучников и пехоты. Стрелки были из свободных городов, слаженные и отлично взаимодействовавшие друг с другом, а вот пехота… Это были наёмники, явившиеся кто откуда. Часть из них были опытными и дисциплинированными солдатами, они составили костяк отряда, но были и такие как Малье и его дружки. Это были настоящие головорезы, но при этом ленивые и трусоватые. Риккардо присматривал за ними и заметил, что они часто отлучаются из лагеря. Потом начали поступать жалобы. Эти негодяи промышляли мародёрством, а то и грабили крестьян в ближайших деревнях. Ты знаешь, как относился к таким Арман, и я был полностью с ним согласен, потому велел моему лейтенанту арестовать их и публично повесить. Но кто-то их предупредил, и они сбежали. Дежарден взял десяток человек и отправился искать эту шайку. Вернулись только трое. Они нарвались на засаду, и пять человек сразу были убиты стрелами, Дежарден ранен. Его оруженосец и ещё один рыцарь остались его защищать, забаррикадировавшись в какой-то хижине, остальные отступили по приказу и должны были отправиться за подкреплением. Когда я примчался туда со своими людьми, все трое были мертвы. Их тела были изувечены, но умерли они не от стрел и мечей. Их просто забили дубинами, Марк! На это было страшно смотреть! И этот кинжал пропал. Я не знал, кто это сделал. Выжившие не видели нападавших, потому что те прятались в кустах. У меня были подозрения, что это Малье с дружками напал на моего лейтенанта, который настиг их, но, с другой стороны, это могли быть алкорцы или их наёмники. Дальнейшие поиски мародёров ничего не дали, а потом пришёл приказ отправиться на новые позиции. Значит, это всё-таки был Малье.

— Вы собирались казнить их, значит, издали приказ об этом?

— Конечно! Ты же понимаешь, что я не мог так просто развешивать по дубам неугодных мне людей. Всё было: и приказ, и жалобы, и донесение о том, что они дезертировали. Я полагаю, что всё это сохранилось в архиве военного ведомства, — он снова взглянул на кинжал. — Риккардо был хорошим человеком. У него было двое детей, и мне с помощью де Бове удалось выбить для них пенсию, небольшую, но вполне достаточную, чтоб его вдова могла прожить с двумя детьми в маленьком городке. Но потом Ричард приказал проверить обоснованность выплат, и семья Дежардена была одной из первых, кого вычеркнули из реестров. Ревизор обосновал это тем, что мой лейтенант погиб не на поле боя, а от рук разбойников.

— Что с ними теперь?

— К счастью, вдова вышла замуж за небогатого землевладельца, что спасло их от голодной смерти. Для дочери тоже удалось найти жениха, а мальчику скоро исполнится пятнадцать. Я надеюсь пристроить его оруженосцем к какому-нибудь рыцарю.

— Понятно, — кивнул Марк. — Я найду в архиве эти документы, и этот негодяй ответит, в том числе и за эти преступления: мародёрство, дезертирство и убийство командира.

— Больше одного раза его не повесишь, — вздохнул де Монфор.

— Ему ещё нужно дожить до повешения, — мрачно усмехнулся Марк. — Что насчёт его дружков? Сколько их было? Вы помните их имена?

— Их было трое, один громила под стать Малье и два брата. Имён не помню, но они есть в тех бумагах.

— Хорошо, — Марк поднялся и взял со стола кинжал. — Когда я закончу это дело, я верну его вам. Передадите мальчику, как память об отце.

— Спасибо, Марк, — грустно улыбнулся де Монфор.

После этого Марк отправился в архив военного ведомства, откуда вышел с пачкой мятых пожелтевших бумаг. Вернувшись в Серую башню, он приказал вызвать на допрос Грегуара Малье.

Когда его ввели в камеру, палачи уже готовились к работе. Хмуро взглянув на них, Малье устроился на стуле и недовольно посмотрел на барона де Сегюра. У него был тяжёлый взгляд, в котором таилась угроза. При этом Марк заметил, что его уши, пострадавшие от коготков Ю Нин всё ещё были красными и распухшими.

— В чём дело? — с вызовом спросил Малье. — На меня напала ночью полоумная девица и чуть не убила, а вы, вместо того, чтоб схватить её, упрятали в тюрьму меня? Это так полиция выполняет свои обязанности по защите подданных короля?

— А ты подданный? — уточнил Марк. — И как же тебя зовут?

— Атон де Комбри.

— Неужели? Рыцарь? Дворянин? С такой бандитской рожей?

— По какому праву вы меня оскорбляете? Я подам жалобу королю!

— У короля есть дела поважнее, чем читать твои пасквили. Можешь подать её мне. А пока назови своё настоящее имя.

— У меня нет другого ответа, — проворчал Малье, враждебно глядя на него. — Вы, ваша милость, должно быть с кем-то меня спутали. И, пользуясь своей властью, хотите пришить мне какое-то дело. Довольно трусливо оскорблять меня, зная, что я не могу призвать вас к ответу. Встреться мы с вами на улице…

— Мы там и встретились, — перебил его Марк. — Я арестовал тебя по обвинению в похищениях и убийствах женщин, а также за торговлю людьми, что в Сен-Марко считается тяжким преступлением. Или ты думал, что мы не заметим, как с улиц пропадают девушки, а в состоятельных семьях начали вдруг умирать красивые барышни? Твоё имя Грегуар Малье и ты — главарь этой банды. Советую рассказать мне всё о твоих преступных делах.

— Иначе что? — усмехнулся тот. — Если вам так нужно моё признание, значит, доказательств маловато? Поищите их, а не найдёте, не забудьте извиниться перед тем, как отпустите.

— Доказательств вполне достаточно, — возразил Марк. — И если б даже их не было, то есть другие преступления, а именно мародёрство и дезертирство, за что ты уже приговорён к виселице. А есть ещё и убийство лейтенанта Дежардена. Ты же знаешь, что бывает за убийство командира на войне?

— Я не знаю, о чём вы, — проворчал Малье, отводя глаза. — Вы меня точно с кем-то спутали.

— Это несложно выяснить. Я покажу тебя и твоих подельников графу де Монфору и его солдатам, которых мы при желании вскоре отыщем не меньше десятка. И посмотрим, узнают ли они тебя. Так что, будешь говорить?

— Зачем мне это? — с вызовом ответил Малье. — Если вы всё равно собираетесь повесить меня за прежние грехи, и спасения мне нет.

— Скоро поймёшь, зачем, — кивнул Марк и взглянул в дальний конец камеры. — Эдгар, принимайтесь за дело! Не церемонься с ним и не давай ему потерять сознание.

— Что мы должны сделать, ваша светлость? — спросил палач, оценивающе взглянув на арестанта.

— Сломай его. Так, чтоб ему захотелось говорить. Пусть смерть на виселице будет ему казаться счастливым избавлением. Сегодня у тебя есть шанс доказать, что ты — достойный преемник своего отца.

— Я вас не подведу, ваша светлость, — поклонился Эдгар.

Его подручные схватили Малье и потащили к станку, а он пытался вырваться и сыпал градом ругательств и проклятий. Марк какое-то время наблюдал за происходящим, а потом вышел и, поднявшись к себе, вызвал Тома.

— Вызывайте ещё палачей и допрашивайте братьев Трюдон и Пьера Дюмона, — распорядился он. — Обстоятельства дела вам известны, а в дополнение почитайте это! — Марк указал ему на бумаги из военного архива. — Меня интересует всё: имена жертв, заказчиков, куда и когда увезли похищенных девиц, сколько за это получили. Амеди де Рошаль сообщил, что было похищено шесть девушек, нам известны четыре. Потому выясните всё о тех двух. Если подтвердится сговор с членами семьи, привезите их сюда и заприте в камерах.

— Я всё понял, ваша светлость, — с готовностью кивнул Тома.

Прошло несколько дней и на столе Марка уже лежало пять объёмистых папок с доказательствами по делу. Грегуар Малье и его приятели ещё какое-то время молчали, не желая ни в чём признаваться, но вскоре поняли, что сопротивление бесполезно и только длит их нестерпимые страдания. Первым сдался Блез Трюдон, выдав сыщикам имена заказчиков и местоположение их замков и имений. Ничего другого он просто не знал. Его брат добавил приблизительные даты похищений девушек, которые он совершал вместе с Пьером Дюмоном, а так же убийств уличных девиц, тела которых забирал у Малье и отвозил в их общий дом. Сам Пьер Дюмон продержался немногим дольше, и тоже начал рассказывать, что знает, а знал он куда больше, чем остальные, потому что был закадычным дружком главаря. При этом он старался свалить на Малье всю вину, пытаясь представить себя как не слишком умного и находящегося под чужим влиянием исполнителя. Когда его показания зачитали Грегуару Малье, тот рассвирепел и, в свою очередь, стал валить всё на Дюмона и Марион Отфор, как на вдохновителей, к тому же совместно разрабатывавших план преступлений.

К постояльцам тюрьмы Серой башни добавились две набожные старухи Анна и Клемента, которые признали, что обряжали трупы и получали за это деньги. Что ж, это их ремесло и оно не более презренное, чем любое другое. Что же до ран на телах, так это не их дело, от чего умерли те девицы. Они пребывали в полной уверенности, что не сделали ничего плохого и противозаконного, потому были очень удивлены и даже возмущены, когда после допроса их вернули в камеры ожидать суда.

Гаспар тем временем проверял сведения о ещё двух похищенных барышнях, которые оказались дочерями весьма уважаемых семейств.

— Я выяснил, ваша светлость, — наконец доложил он, — что члены семей этих девушек не были в этом замешаны и до сих пор носят траур и искренне скорбят. Летиция де Жерард, дочь барона де Жерарда была настолько красива, что вызывала зависть у других молодых девиц её круга. Она приехала из поместья недавно, чтоб выйти замуж за уже сосватанного ей жениха — старшего сына графа де Ромеля. Несчастье случилось ночью, когда загорелся павильон, где она занималась живописью. Мать не желала, чтоб в доме пахло красками, их запах неприятен, потому специально для этого и пристроили ту небольшую закрытую веранду. Поскольку стены и крыша там были деревянные, а внутри хранились жестянки с маслом, потушить пожар долго не могли. К счастью, дом, как и многие другие на улице военных баронов выстроен из камня, и от огня почти не пострадал. На пепелище нашли совершенно обгоревший труп женщины и, поскольку найти Летицию нигде не смогли, решили, что это она, и похоронили в закрытом гробу. Малье сообщил, что за похищение девушки заплатила её лучшая подруга, влюблённая в молодого де Ромеля и завидовавшая красоте его невесты. За то, чтобы Летиция исчезла, она отдала пятьсот серебряных марок и браслет с изумрудами.

— Как зовут эту подругу?

— Натали де Леран, её отец — барон де Леран, член большого Королевского совета. Потому я и не решился арестовать её сам.

— Привези её сюда, я подпишу приказ и сам её допрошу. Не уверен, что нам удастся довести обвинения против этой особы до суда, но её отец должен знать, что произошло. Пусть сам улаживает это дело с де Жерардом и де Ромелем.

— Вторая девица из столь же знатной семьи, Жоселин, дочь виконта де Вермона. Юная ветреница, которая ещё недавно блистала в салонах и на пирах, была представлена ко двору и считалась завидной невестой. Здесь всё ещё проще. В неё влюбился барон де Форти из Фалонжа, но она с презрением отвергла его ухаживания. Он оскорбился и решил заполучить её любой ценой. Он заплатил за неё тысячу марок золотом, хотя ему пришлось для этого продать часть земель. Когда девушка возвращалась из салона графини де Лафайет, на её карету напали. Всё выглядело, как ограбление. Пропали деньги и драгоценности, в том числе серьги с рубинами и жемчужное колье. Тело было обезображено так, что его смогли опознать только по одежде. Полиция магистрата расследовала этот случай, но никого не нашла, потому поймала каких-то грабителей, на которых всё это и повесила. Их вот-вот отправят на каторгу за это злодеяние. Кстати, я предъявил драгоценности, найденные у Марион Отфор, служанке Жоселин и она подтвердила, что это те самые, что были на её госпоже в тот роковой вечер и пропали.

— Выяснили, кого подставили вместо похищенных девушек? — спросил Марк, откинувшись на спинку кресла. Вид у него был мрачный, но его недовольство вызвал отнюдь не Гаспар.

— Нет, вернее, мы знаем, что в первом случае эти негодяи схватили возле ночлежки какую-то нищенку, но даже они не знают её имени. Вторая явилась к Отфор сама, наниматься горничной. Она только пришла из деревни и никого не знала. В трактире, куда она хотела наняться судомойкой, ей сказали, что некая госпожа ищет миловидную девушку в горничные. В дом этой мерзавки она вошла, а вот обратно уже не вышла.

— И часто она заманивала к себе таких девиц?

— Случалось, но она склоняла их к разврату и продавала в весёлые дома или клиентам в городе. Она же сводня! Просто этой бедняжке особенно не повезло.

— Что ж, — сурово произнёс Марк, — похоже, пора мне поговорить и с этой злодейкой. Вызови в камеру палачей на случай, если у неё не будет желания откровенничать.

Марион Отфор действительно была очень красивой женщиной. И хоть её нарядное лиловое платье за время, проведённое в темнице, поистрепалось и было покрыто пятнами, белое, ухоженное лицо осунулось, пышные благодаря завивке и когда-то искусно уложенные волосы обвисли и торчали во все стороны, она по-прежнему была очень соблазнительна и знала это. Она словно нечаянно забыла застегнуть верхние крючки корсажа, чтоб увеличить и без того глубокое декольте, и, усевшись на стул перед бароном де Сегюром, томно взглянула на него. Его холодный и даже какой-то презрительный взгляд смутил её, но лишь на мгновение. Она улыбнулась, посмотрев на него из-под длинных, чёрных ресниц.

— Могу я узнать, что я здесь делаю? — с напускной кротостью спросила она. — Вы ворвались в мой будуар, мне пришлось одеваться под присмотром ваших помощников и после этого меня засадили в какую-то клетку, где у меня нет никакой возможности уединиться, потому что мимо то и дело проходит тюремщик и таращится на меня. Если честно, я его боюсь, особенно по ночам. Кто знает, что у него на уме, а я — лишь беззащитная слабая женщина!

— Вы обвиняетесь в похищении и продаже женщин, а также в соучастии в убийствах, — пояснил Марк.

— Это какая-то ошибка! — воскликнула она, смеясь. — Уверяю, когда вы во всём разберётесь, вы поймёте, как жестоко ошибались на мой счёт!

— Я уже разобрался. У меня достаточно показаний, как ваших клиентов, так и соучастников. Я уже знаю достаточно, чтобпередать дело в королевский суд, но мне хотелось бы выслушать вас.

— Вы сообщаете мне о том, что я так жестоко оклеветана и угрожаете судом? — оскорбилась она.

— Для клеветы слишком многие показания, полученные нами от разных, совершенно не связанных друг с другом людей, сходятся. Вас может опознать граф де Нера, к которому вы явились с предложением выкрасть и привезти бывшую невесту…

— Это была шутка! Я не брала у него денег и не привозила к нему эту девушку.

— Это сделали ваши подельники, а именно Роже Трюдон и Пьер Дюмон, которые уже дали против вас показания. Кстати, Грегуар Малье и Блез Трюдон тоже рассказали немало. И Амеди де Рошаль, которого вы называли Крысёнышем…

— Они лгут!

— Госпожа де Френель, супруга купца Куапеля и Натали де Леран. Горничная госпожи де Рокруа Нинет Форжен, которую вы продали Эсмеральде. Кстати, Эсмеральда тоже поведала мне много интересного и назвала имя Гермина, под которым вы занимались сводничеством. А под этим именем вас знают многие, начиная от хозяев и прислуги в трактирах и притонах и заканчивая содержательницами весёлых домов и девицами, которых вы туда продали, кстати, многих обманом. И вы можете сколько угодно делать невинный вид, но когда вся эта армия свидетелей выступит против вас в суде, веры вам не будет!

Она смотрела на него широко открытыми синими глазами, из которых вскоре потекли слёзы и она разрыдалась.

— Я не виновата! Это всё Грегуар! — восклицала она. — Это он заставил меня делать всё это и отдавать ему деньги! Я боялась его, и мне пришлось пойти против своей совести! Он страшный человек! Это он убивал этих бедняжек! Что бы ему стоило перерезать горло мне?

— Вы занимаетесь сводничеством уже три года, а банда Малье прибыла в город меньше года назад. Все её члены в один голос утверждают, что это вы их нашли и предложили похищать благородных девиц. Я уж не говорю о том, что все, кроме главаря, беспрекословно выполняли ваши приказы! Это вы искали заказчиков и девушек, вы вели переговоры и устанавливали цену. А ваши приятели, включая и самого Малье, выполняли грязную работу. Ещё вопрос, кто из вас двоих был настоящим главарём этой шайки!

— И что? — она зло взглянула на него и быстро вытерла слёзы. — Что с того, что я хотела жить хорошо? Я родилась в знатной и богатой семье, я могла выйти замуж за благородного и титулованного человека, за придворного! Я могла стать одной из признанных красавиц королевства! Но моего несчастного отца ложно обвинили и обезглавили! Моя мать повесилась! Передо мной закрылись все двери! И мне пришлось выйти замуж за старика, который ревновал меня к каждому столбу и даже не удосужился оставить мне наследство! Мне нужно было на что-то жить! Все эти девки изначально были готовы продавать себя и без колебаний соглашались на мои предложения! Я лишь находила для них места, где они могли заниматься своим низким ремеслом и зарабатывать деньги на свои капризы!

— Да, вы достойная дочь своего отца, — кивнул Марк. — Насколько мне известно, он явился когда-то в столицу, имея в кошельке несколько монет и одну смену белья в котомке. Но через десять лет он уже владел домом на улице принцессы Оливии и имел богатое поместье на юге. Стоимость этого имущества никак не соответствовала тому скромному жалованию, которое он получал на государственной службе. Но, почувствовав свою безнаказанность, он и вовсе осмелел. Ему, по его же собственной просьбе, было поручено руководить реконструкцией крупной крепости на центральной равнине. Он слал в военное ведомство и казначейство бравурные отчёты и даже добился новых привилегий. Но когда туда приехали ревизоры, они не нашли там ни признаков реконструкции, ни выделенных из казны денег, ни его самого. Он сбежал, прихватив казённое серебро. Его догнали на пути в луар, а в его багаже нашли подробные планы реконструкции уже трёх крепостей, включая секретные фортификации и подземные ходы. Он сам признал, что собирался продать всё это алкорцам. Его казнь, как изменника, и конфискация наворованного имущества была законной и справедливой.

— И что? — снова крикнула она. — Из-за этого его нужно было убивать? Ревизорам следовало лучше следить за королевской казной и не вводить его в искушение! Это все они, такие же как вы, погубили мою семью и оставили меня без гроша в кармане!

— Вы получили наследство своего мужа, — напомнил Марк, — хотя, если честно, смерть его сына выглядит довольно подозрительно.

— Не важно, как она выглядит, — проворчала она. — Он умер и всё теперь принадлежит мне!

— Учитывая это, ваши оправдания страхом нищеты звучат, по меньшей мере, странно.

— Если бы вы знали, что такое бедность, то понимали бы, что этот страх не исчезает, даже если уже сидишь на сундуке с золотом, — проворчала она. — Мне не в чем каяться и я не собираюсь ничего подтверждать.

— Ваше покаяние меня вообще не интересует, — заметил Марк. — Мне нужны сведения о том, с кем вывели переговоры о продаже девушек, а также детали этих сделок.

— Я не собираюсь отвечать вам, — буркнула она обижено.

— Я предвидел это, — удовлетворённо кивнул он. — У меня достаточно оснований для допроса с пристрастием.

— Вы станете пытать даму? — возмутилась она.

— Я стараюсь избегать подобных мер с женщинами, но если вы не оставляете мне другого выхода, то да. Что же до дамы, то я вас таковой не считаю. Вы преступница, занимавшаяся мошенничеством, сводничеством и торговлей людьми. Подобное поведение несовместимо с образом благородной особы. Я даю вам последний шанс.

— Я не стану ничего говорить! — зло воскликнула она, и Марк, взглянув на замершего в ожидании Эдгара, кивнул.