— Перед тобой суть нашего представления, — прошептала девушка мне на ухо, указывая на сцену тонким пальцем с накрашенным ногтем. — Эти существа — не просто исполнители, они — подлинные чародеи, способные раскрыть потаенные возможности человеческой плоти и души.

Мы с Никитой, словно завороженные, приблизились к краю сцены. Я ощутил, как адреналин пульсирует в венах, а внутри разгорается нечто неописуемое — смесь предвкушения, страха и чего-то еще, чему я не мог дать названия. Неясное, тревожное чувство поселилось в глубине души.

Танцоры продолжали свое жутко красивое представление. Их движения были резкими и плавными одновременно, словно ими управляли невидимые нити. Маски скрывали лица, но в прорезях для глаз пылал огонь, который одновременно манил и пугал. Я почувствовал, как реальность вокруг меня растворяется, оставляя лишь это мгновение, это представление, эту темную магию.

— Ты понимаешь всё происходящее? — поинтересовался брат.

Я отрицательно качнул головой, не в силах оторвать взгляд от разворачивающегося действа. Внезапно один из танцоров, высокий человек в кроваво-красной маске, шагнул к краю сцены. Словно почувствовав наше внимание, он обратил свой взор прямо на нас. В следующий миг его рука вытянулась, указывая на меня, и я застыл, пригвождённый его взглядом. По-видимому, губы за маской едва шевельнулись, но я отчетливо услышал шепот, проникающий в самое сознание: «Стань одним из нас».

«Чёрт возьми! — испуганно и ошарашено подумалось мне. — Что происходит?»

Стефани, заметив мою реакцию, усмехнулась и сказала:

— Не бойся. Это лишь начало.

— И что же произойдёт дальше? — спросил я, ощущая, как меня охватывает волнение.

— Всё зависит от тебя, — ответила она. — Если ты готов рискнуть, то в этом месте ты сможешь познать свои истинные желания. Вкусить грех…

В этот момент вокруг нас раздались громкие аплодисменты, и танцоры принялись встраиваться в какой-то ритуал, который казался одновременно древним и современным. Я почувствовал, как сердце забилось быстрее, будто оно откликнулось на их призыв.

— Хочешь я станцую только для тебя?

Моя новая знакомая склонилась и медленно провела языком по моей щеке, губам…

«Чёрт возьми», — подумалось в тот миг.

Меня мягко потянули в сторону. И через несколько секунд я послушно шёл по узкому коридору, а уже в следующий миг находился в приватной комнате, целуясь со Стефани, крепко прижимая ту к себе, пытаясь стянуть с неё платье, добраться до самых сокровенных мест.

— Твоя кровь — мой грех, твоя душа, моя вечность, — прошептала она, обвивая мою шею руками. — В объятиях ночи мы познаем истинное наслаждение друг друга.

— Ты о чём?

— Ночь — моя госпожа, грех — мой путь, а вечность — моя награда, — простонала Стефани сладким голосом, беря мою ладонь и засовывая под платье, между ног.

Недоумевая, что за чушь она несёт, я отстранился и с ужасом увидел её лицо, всё ещё прекрасное… Но сильно портили внешность острые клыки, которые находились почти у моей шее.

— Так каким будет твой выбор? Позволишь мне испить твою жизнь и подарить тебе неземное наслаждение. Поверь мне, многие за эти мгновения отдают себя.

— Что за…

— Не сопротивляйся, и ты сможешь познать самое сладкое удовольствие.

Не раздумывая, размахнувшись, я впечатал кулак ей в зубы, отбрасывая назад, к дальней стене. Вампирша отлетела, кувыркнувшись, перелетев через изящный журнальный столик, задрав нелепо ноги в сапожках вверх.

«Вот тебе и Стефани, — промелькнула испуганная и одновременно удивлённая мысль. — Вот чёртова сучка. Обманула гадина».

Упырица мигом взмыла в воздух, с ловкостью кошки прыгая на меня, приподнимая в воздух, будто во мне не было сто двадцать килограмм живого веса. Её пальцы, сейчас оканчивающиеся острыми когтями, крепко держали воротник шёлковой рубашки. Но вдруг ткань громко затрещала и ворот распахнулся, открывая висевший крест на цепочке, подарок матери.

— Ааа! — раздался оглушительный визг.

Кровопийца попятилась, закрывая глаза ладонями. По-видимому, маленький серебряный крестик причинял нестерпимую боль твари. Но передышка длилась недолго. Когтистый палец сорвал с меня цепочку, когда Стефания наощупь махнула рукой, оставляя мне на память неглубокую рану.

— Да пошла ты! — завопил я, долбанув ногой существу в живот.

Я принялся медленно отступать назад, начиная почему-то размышлять, действительно лив всё это происходит на самом деле? Может мне что-то подсыпали в выпивку и теперь я вижу галлюцинации? Как-никак, Лас-Вегас. Об этом городе ходило много плохих слухов.

«Нет, ничего подобного. Всё происходит в реальности, к сожалению. И это самый настоящий гребаный вампир».

Тем временем тварь поднялась, скаля клыки, злобно глядя на меня. Нагнувшись, я схватил с пола бутылку с вином, которая раньше располагалась на журнальном столике. До выхода из помещения было пара метров, но в такой ситуации это казалось двумя километрами.

— Ты сам сделал свой выбор. Я тебя полностью высосу.

— Ты скорее отсосёшь!

Упырица бросилась на меня со скоростью гепарда, но я ждал этого и взмахнул своим оружием. Бутылка с силой опустилась на череп кровопийцы, разбиваясь, расплёскивая содержимое во все стороны.

— Ах ты… — прошипела вампирша, но умолкла, когда я воткнул ей в открытый рот розочку, крепко удерживая ту за скользкое горлышко.

Я вгонял крошащееся стекло всё глубже и глубже, а глаза Стефании становились всё больше и больше. Откуда-то из пасти у неё хлынула кровь, а я, используя свой вес, прижал упырицу к стене, с какой-то яростью разрывая напрочь импровизированным орудием горло твари, выворачивая всё внутри.

— Значит, ты попьёшь моей кровушки, да? А я должен подыхать, да? На! Жри обломщица! Жри стекло, сука!

Наконец, отступив на шаг, обеими руками схватив за уши голову стриптизёрше, я с неким безумием опустил её лицом вниз о перевёрнутый журнальный столик, тем вгоняя ещё глубже торчащий из пасти осколок из-под вина. Послышался противный влажный звук и вампирша распласталась на полу, судорожно дёргая руками и ногами, брызгая тёмной кровью, громко и неприятно булькая горлом.

— Срань ты такая.

Я с отвращением отбросил от себя оторванные уши Стефани.

«Господи ты мой! Кто бы мог подумать, гребаная вампирша. Это надо же, ещё охмурить пыталась гадина».

С силой дёрнув на себя ручку, я вывалился наружу, ударяясь о противоположную стену. Сердце бешено колотилось в груди, словно пытаясь вырваться. Не раздумывая, я рванул влево. Ноги сами несли меня по извилистому административному коридору. Тусклые лампы мерцали над головой, отбрасывая причудливые тени на стены, которые, казалось, шевелились и тянулись ко мне своими уродливыми когтистыми лапами.

Задыхаясь, я ввалился в первое попавшееся помещение, погруженное в зловещий полумрак. Только сейчас осознал, что от ужаса побежал не в ту сторону, заблудившись в лабиринте коридоров. Впрочем, в моем шоковом состоянии это было простительно.

То, что мне довелось увидеть внутри, заставило кровь застыть в жилах. В дальнем углу комнаты, освещенном лишь тусклым светом луны, проникающим через узкое окно, я заметил группу фигур. Они стояли неподвижно, словно статуи. Их лица скрывали капюшоны, а ещё демонические маски, какие мне довелось видеть у танцоров в зале. В центре помещения находился массивный стол, покрытый темной тканью. На нем лежало тело молодой обнажённой женщины, бледное и неподвижное. Внезапно одна из фигур, та единственная, что была без маски, повернула голову в мою сторону, и я увидел светящиеся глаза.

Мой разум отказывался верить в то, что видел я. Это были вновь вампиры, существа, которых я до сегодняшнего дня считал выдумкой. Их бледная кожа казалась полупрозрачной в лунном свете, а заостренные клыки блестели, когда они медленно поворачивались ко мне, по очереди снимая свои уродливые маски.

Один из них, высокий мужчина с короткими черными волосами, сделал шаг в мою сторону. Его движения были плавными. Он улыбнулся, обнажая острые клыки, и произнес бархатным голосом:

— Добро пожаловать, смертный.

Мне хотелось закричать, но голос не слушался. Ноги словно приросли к полу. Упырь приближался, а за его спиной остальные начали некое шевеление вокруг лежавшей женщины, склоняясь над ней, не обращая внимания на присутствие чужака. И тут я с ужасом увидел, что они принялись пить её кровь…

— Никакого принуждения, — проговорил упырь, заметив мой взгляд. — Некоторые смертные сами не против поделиться кровью, лишь бы стать частью нашего немногочисленного закрытого общества. Или получить неземное удовольствие, которое мы можем дать.

Он медленно облизал острым языком тонкие влажные губы.

— А теперь подойди ко мне, не бойся

— Нет… Не хочу.

— А твоё желание в нынешней ситуации не имеет значения, — оскалился вампир.

«Только ведь сам говорил, что никакого принуждения. И что теперь мне делать?»

Кровопийца поманил к себе пальцем, по-прежнему приближаясь, но в этот миг, выбросив в сторону руку, я напрягся, громко крякнув и повалил стоявший здесь стеллаж с каким-то барахлом на полках.

Раздался оглушительный нечеловеческий визг, к которому присоединились и другие голоса вампиров. Громадный стеллаж придавил гадину к полу, одновременно перекрывая выход остальным. По крайней мере, на какое-то время. Этим следовало пользоваться, а не стоять и тупо смотреть на происходящее.

Собираясь уже бежать, я вдруг почувствовал, что меня схватили за рубашку. Рука, одного из кровососов, просунулась сквозь щель, крепко удерживая, медленно начиная подтягивать. Следом за этим возникло и озлобленное лицо со скалящейся пастью.

— Не спеши, — прошипела тварь.

Сунув пальцы в карман джинсов, я вытащил крестик, который успел подобрать при бегстве из комнаты. Маленькое распятие я буквально впечатал в лоб гадине. Кожа мгновенно зашипела, начиная чернеть. Вампир громко завизжал, пытаясь исчезнуть, но здесь уже я ухватил его за запястье, не давая скрыться. Через несколько секунд голова упыря лопнула с влажным звуком, разлетевшись содержимым черепной коробки по комнате. К счастью, всё это дерьмо пошло не в мою сторону.

«Ого! Ничего себе!»

Тряхнув головой, будто сбрасывая с себя гипнотическую паутину, развернувшись, я побежал назад, постоянно оглядываясь, ожидая увидеть несущихся за мной упырей. Но нет. Помещение было по-прежнему погружено в полумрак. А вскоре я вновь оказался в общем зале, где за столиком сидел брат. На сцене как раз шло очередное фантастическое представление с ярким огнём и морем обнажёнки, но без существ в демонических масках.

— Ты где был? — повернул он ко мне голову, придерживая у себя на коленях полуголую девицу.

Её изящное тело едва прикрывал комплект нижнего белья от la perla, итальянского бренда, известного своей роскошью и изысканностью. Кружевной бюстгальтер балконет нежно-розового оттенка подчеркивал её формы, а тонкие шелковые трусики с вышивкой соблазнительно обрамляли бедра. Это элегантное бельё, стоимостью в несколько сотен долларов, резко контрастировало с общей атмосферой помещения, словно напоминая о той грани между гламуром и пороком, что так характерна для ночной жизни этого места.

— Не поверишь.

— Господи! Что с тобой случилось? У тебя вид, как у чёртового покойника!

Не дав ему договорить, я крепко ухватил его за запястье, вынуждая подняться со стула.

— Да ты чё творишь! Я только себе классную тёлку нашёл!

— Времени нет! Я всё расскажу чуть позже!

Никита с неохотой последовал за мной. Девушка что-то закричала, пытаясь привлечь внимание, но на неё никто не смотрел. Все взоры были устремлены на сцену. Да и громкая музыка мешала. Но мне в один миг показалось, будто я у неё увидел растущие клыки. Но времени разглядывать не имелось.

— Лёха! Да что произошло?

Честно признаться, я ожидал различных препятствий, что нас не выпустят из клуба, или произойдёт нечто худшее, как в фильме «От заката до рассвета», где весь персонал обратился вампирами. К счастью, ничего подобного не случилось. Нам удалось свободно покинуть здание, оказываясь на улице, под ночными звёздами. Даже охрана никак не отреагировала на наш уход.

Мы быстрым шагом двигались прочь по потрескавшемуся асфальту, мимо обшарпанных зданий и заброшенных парковок. Тусклый свет редких фонарей едва освещал путь, создавая зловещие тени в темных переулках.

Вдоль улицы виднелись силуэты бездомных, укрывшихся в картонных коробках, а также укутанные в одеяла. Их лица, изможденные и усталые, смотрели на нас с безразличием. Возле мусорных баков копошились какие-то наркоманы, лихорадочно ища что-то среди отбросов.

Воздух был наполнен смесью запахов прогорклого жира из забегаловок быстрого питания, выхлопных газов и чего-то неопределенно затхлого. Под ногами хрустело битое стекло и шуршали обрывки газет, гонимые ночным ветром.

По мере приближения к центру города, атмосфера начала меняться. Яркие неоновые вывески казино и отелей постепенно прорезали темноту, отражаясь в лужах на тротуаре. Шум игровых автоматов и музыка из ночных клубов становились все громче, обрушиваясь на нас со всех сторон.

Мы проходили мимо стоянок такси, где водители дремали в ожидании клиентов, и круглосуточных часовен для быстрых свадеб, зазывно мигающих неоновыми сердцами. Группки подвыпивших туристов шатались по улицам, громко смеясь и фотографируясь на фоне ярких вывесок.

Контраст между мрачной реальностью окраин и ослепительным блеском центра Лас-Вегаса оказался разительным. Мы словно пересекали невидимую границу между двумя мирами. Миром отчаяния и нищеты, и миром иллюзорного богатства и веселья. Этот город никогда не спал, вечно балансируя на грани между мечтой и кошмаром.

— Лёха, да объясни ты наконец, что случилось? — не выдержал Никита.

Я глубоко вздохнул и начал рассказывать:

— Помнишь ту девушку, Стефани, с которой я познакомился?

— Помню, конечно. Ты чё, за слабоумного меня держишь? Вы же ушли вместе.