Она плакала, потом злилась, потом снова плакала.

Звонила маме. Мама, Грейс Чен, жила в Дейли-Сити и была образцом китайской мудрости, смешанной с американским прагматизмом.

— Дочка, этот мальчик никогда мне не нравился, — заявила она по телефону, пока на заднем плане шкварчало масло на сковороде. — У него слишком тонкие губы. Люди с тонкими губами — эгоисты. Приезжай домой, я сделаю димсамы. Твои любимые, с креветками.

— Мам, я не хочу есть. Я хочу умереть.

— Глупости не говори. Мужчины приходят и уходят, а желудок вечен. Поешь, и тебе сразу станет легче. И забудь про него. Он архитектор? Ха! Пусть строит свои замки из песка. Ты у меня красавица, умница. Найдёшь себе доктора. Или юриста.

Оливия рассмеялась сквозь слёзы. Мамина предсказуемость немного успокаивала. Мир мог рушиться, но Грейс Чен всегда будет хотеть, чтобы дочь вышла замуж за доктора.

Она не поехала к родителям. Нет. Ей нужно было побыть одной, зализать раны в своей берлоге. На четвёртый день в дверь позвонили. Настойчиво. Длинными, требовательными звонками.

Оливия, в растянутой футболке и с пучком на голове, поплелась открывать. На пороге стояла Джессика с двумя пакетами из тайского ресторана и бутылкой текилы.

— Открывай, страдалица. Спасательная операция прибыла.

Подруга вошла, критически осмотрела квартиру (горы салфеток, закрытые шторы, спёртый воздух) и покачала головой.

— М-да. Тут пахнет депрессией и несвежими носками. Марш в душ. Я пока открою окна и разолью лекарство.

Через час они сидели на полу в гостиной, доедая пад-тай и попивая «Маргариту».

— Он козёл, — резюмировала Джессика в сотый раз. — Лондон ему, видите ли, нужен. Да чтоб там дожди шли каждый день! Хотя там и так идут дожди… Ну, ты поняла.

— Я чувствую себя пустой, Джесс. Будто он вырезал кусок меня и увёз. Что мне теперь делать? Работа достала, квартиры в этом городе стоят безумных денег, личной жизни ноль.

— Тебе нужна перезагрузка, — щёлкнула пальцами Джессика. — Радикальная смена обстановки.

Она потянулась к своей сумке и достала глянцевый буклет.

— Смотри.

Оливия взяла брошюру. На обложке сиял белоснежный лайнер, рассекающий бирюзовые волны. «Royal Caribbean. Oasis of the Seas. Ваш рай на воде».

— Круиз? — скептически подняла бровь Оливия. — Джесс, мне не шестьдесят лет. Круизы — это для пенсионеров и семей с орущими детьми.

— Стереотипы! — отмахнулась подруга. — Это не просто лодка. Это плавучий город! Там есть всё. Бары, клубы, скалодром, сёрфинг, казино. И главное, там нет интернета. Ну, то есть он есть, но стоит бешеных денег, так что ты не будешь сидеть и сталкерить Марка в Инстаграме. Полный цифровой детокс. Солнце, океан и коктейли с зонтиками.

Оливия смотрела на картинку. Синее море. Никакого тумана. Никакого Кевина с его «гавкающими цветами». Никакого Марка.

— Это дорого.

— У тебя есть сбережения. Ты копила на первый взнос за дом с этим предателем, так? Потрать их на себя! Живём один раз, Лив. Представь, ты стоишь на палубе, ветер в волосах, в руке «Пина Колада», и вокруг ни одной знакомой рожи. Только океан.

Идея, сначала показавшаяся абсурдной, вдруг пустила корни. Убежать. Исчезнуть на неделю. Оказаться посреди Атлантики, где проблемы Сан-Франциско покажутся песчинками.

— А работа?

— Возьми отпуск. У тебя накопилось дней сто, наверное. Кевин переживёт. Если нет, то к чёрту Кевина.

Оливия сделала большой глоток текилы. Тепло разлилось по груди, прогоняя холод последних дней.

— Знаешь что? А давай.

— Серьёзно? — загорелись глаза подруги.

— Серьёзно. Я хочу уехать. Прямо сейчас. Где этот корабль?

— Отплывает из Форт-Лодердейл, Флорида. Через три дня. Тур по Карибам и Атлантике. Я могу поехать с тобой, если хочешь… Хотя нет, у меня запуск продукта на следующей неделе. Но ты должна поехать!

Оливия посмотрела на фикус Феликса.

— Ты присмотришь за цветком?

— Клянусь.

Решение было принято. Импульсивное, безумное, не свойственное рассудительной Оливии Чен. Но именно это ей и было нужно.

***

Сборы напоминали эвакуацию. Оливия швыряла в чемодан всё подряд. Купальники, которые не надевала два года, вечерние платья, купленные на распродажах в порыве шопоголизма, босоножки на шпильках, в которых невозможно ходить.

В аэропорту Сан-Франциско висело странное напряжение. Очереди на досмотр были длиннее обычного, люди нервно листали ленты в телефонах. На экранах в зоне ожидания CNN крутило карту Атлантики с красными стрелками. «ВМФ США объявляет о внеплановых учениях», гласила бегущая строка. Оливия демонстративно надела наушники, включила подкаст про медитацию и натянула маску для сна.

«Бла-бла-бла», — подумала она.

Политики играют мускулами. Ей плевать. Она едет в лето.

Флорида встретила её влажным, тяжелым зноем, который моментально заставил одежду прилипнуть к телу. Но когда такси вынырнуло из туннеля и перед ней открылась панорама порта Эверглейдс, Оливия забыла про жару.

«Oasis of the Seas» был не кораблем. Это был плавучий город-государство, провозгласивший независимость от здравого смысла. Белоснежная громадина закрывала собой горизонт. Семнадцать палуб возвышались над терминалом, как слоеный торт для великана.

Очередь на посадку напоминала вавилонское столпотворение. Здесь были все, шумные семьи из Огайо в одинаковых футболках «Cruisin’ Together», загорелые пенсионеры из Майами, увешанные золотом, группы мускулистых парней, явно приехавших охотиться за женским вниманием, и стайки девушек, уже начавших отмечать отпуск шампанским из пластиковых стаканчиков.

— Добро пожаловать на борт, мэм!

Широкоплечий стюард с ослепительной улыбкой просканировал её посадочный талон.

— Ваш отпуск начинается прямо сейчас. Забудьте о суше, там одни проблемы. Здесь только океан.

Как же он был прав.

Едва ступив на Королевский променад, огромную улицу внутри корабля с магазинами, барами и настоящей каруселью, Оливия почувствовала, как реальность отступает. Здесь пахло дорогой кожей, парфюмом, выпечкой и деньгами.

Ее каюта на десятой палубе оказалась уютной пещерой прохлады. На кровати её ждал слон, скрученный из полотенец, и буклет «Программа дня». Оливия вышла на балкон. Внизу суетились портовые рабочие, загружая паллеты с едой. Тысячи яиц, тонны мяса, реки алкоголя, топливо для праздника.

Она выключила телефон. Экран погас, отрезая её от Марка, от «Flux», от новостей про подлодки.

— Ну, поехали, — прошептала она океану.

Жизнь на лайнере подчинялась своим ритмам. Утро начиналось не с будильника, а с солнца, бьющего в панорамное окно. Завтрак плавно перетекал в обед у бассейна, обед, в коктейли, а коктейли в ужин.

На второй вечер Оливия, набравшись смелости (и два бокала «Космополитен» в баре «Schooner»), отправилась в главный обеденный зал. Ей достался столик на шестерых, классическая «русская рулетка» круизов.

Её соседями оказались пожилая пара из Техаса, Боб и Линда. Боб занимался нефтью и громко смеялся. А также и троица молодых ребят из Нью-Йорка, двое парней и девушка. Последняя выглядела как модель с обложки Vogue.

— Маркус, — представился один из парней, сверкнув белозубой улыбкой.

На нем была льняная рубашка, расстегнутая на одну пуговицу больше, чем требовали приличия.

— Мы празднуем развод Дэвида.

Дэвид, темноволосый парень с грустными глазами, поднял бокал:

— За свободу! И за то, что она не отсудила собаку.

— А я Оливия. Я праздную…

Девушка замялась на секунду.

— Я праздную побег.

— От копов? — подмигнула модель, которую звали Хлоя.

— От бывшего и от цветов, которые не умеют гавкать. Долгая история.

— Звучит как тост! — рявкнул техасец Боб.

Ужин был великолепен. Официанты двигались с грацией балетных танцоров, подливая вино и меняя приборы. Лобстеры, стейки, тающие во рту десерты. Оливия смотрела на Маркуса, который рассказывал смешные истории про свою работу брокером, и ловила себя на мысли, что впервые за долгое время ей легко. Маркус был красив той легкой, необременительной красотой, которая не обещает вечной любви, но гарантирует отличный вечер.

— Ты идешь в клуб после ужина? — спросил он её, когда подали десерт. — Сегодня в «Dazzles» вечеринка в белом.

— У меня нет белого платья, — соврала Оливия, хотя платье висело в шкафу.

— А мы тебя спрячем в центре круга, — улыбнулся он, коснувшись её руки.

Его ладонь была теплой.

Она пошла. И это было безумие.

Клуб пульсировал басами. Сотни людей в белом двигались в такт музыке, создавая ощущение единого организма. Пахло дорогими духами, потом и алкоголем. Лазеры разрезали полумрак. Оливия танцевала так, как не танцевала со колледжа. Маркус был рядом. Его руки уверенно лежали на её талии. Они не говорили. Здесь это было невозможно,. Только переглядывались и смеялись.

В какой-то момент он наклонился к её уху:

— Пойдем на воздух? Здесь жарко как в аду.

Они вышли на палубу. Ночной океан обдал их прохладой. Ветер трепал волосы, заглушая отголоски музыки. Маркус попытался её поцеловать, но Оливия мягко отстранилась. Не сейчас. Ей не нужен был новый Марк. Ей нужно было это ощущение свободы.

— Прости, — улыбнулась она. — Я пока побуду одна.

Он не обиделся, галантно кивнул и вернулся в шумное нутро корабля, оставив её наедине с звездами.

Следующий день был гимном гедонизму. Солнце жарило палубу, бассейн кипел от тел. Оливия нашла свободный шезлонг в зоне «Solarium». Только для взрослых. Никаких кричащих детей. Только стеклянный купол, пальмы и тихая музыка.

Вокруг лежали красивые люди. Девушки в микроскопических бикини мазали друг друга маслом, сверкая бронзовой кожей. Парни с кубиками пресса лениво потягивали пиво из ведерок со льдом. Казалось, что весь мир состоит только из ультрафиолета и удовольствия.

Рядом с Оливией приземлилась компания бразильянок. Они щебетали как райские птицы, обсуждая парней у бассейна.

— Смотри на того, у бара! — толкнула одна другую. — Dios mio, он выглядит как молодой Бандерас.

Оливия опустила книгу и лениво посмотрела в указанном направлении. Жизнь налаживалась. Сан-Франциско казался другой планетой, далекой и холодной. Здесь не было дедлайнов. Здесь главной проблемой становился выбор: «Пина Колада» или «Май Тай».

— Эй, подруга! — обратилась к ней одна из бразильянок, протягивая тюбик. — Спина сгорит. Намазать?

— Да, пожалуйста.

Оливия перевернулась на живот, подставляя спину горячим рукам и солнцу.

Ближе к вечеру капитан объявил по громкой связи:

— Дамы и господа, говорит капитан. Погода великолепная, температура воздуха двадцать восемь градусов. Мы проходим зону с минимальной облачностью, так что сегодняшний закат обещает быть незабываемым. Приглашаю всех на верхнюю палубу на вечеринку «Под звёздами».

Девушка вернулась в каюту, приняв прохладный душ, смывая соль и масло. Она посмотрела на себя в зеркало. Загар уже немного тронул щеки, глаза блестели. Она выглядела живой.

Оливия надела то самое шёлковое платье цвета морской волны. Оно струилось по телу, как вторая кожа.

«Марк, ты идиот, — подумала она, подкрашивая губы. — Но спасибо тебе. Если бы не ты, я бы сейчас сидела в офисе и двигала пиксели».

На верхней палубе гремела музыка. Вечеринка «Под звёздами» была в самом разгаре. Диджей, парень с дредами и безумной энергией, сводил очередной танцевальный трек, миксуя латиноамериканские ритмы с современной попсой. Сотни тел двигались в ритме у светящегося неоном бассейна. Разноцветные лучи прожекторов прорезали ночное небо. Официанты ловко лавировали в толпе, разнося подносы с «Май Тай» и шампанским. Смех смешивался с далёкими криками чаек, которые умудрялись следовать за кораблем даже так далеко от берега.

Оливия Чен, устав от танцев и шума, отошла к левому борту. Ей захотелось тишины. Она облокотилась на прохладные перила, подставив лицо ветру. Океан внизу был черным и густым, как нефть, лишь пена от движения лайнера светилась белым.

Она посмотрела на запад. Солнце уже давно село, но на горизонте Атлантического океана ещё тлела тонкая полоска багрового заката, окрашивая редкие облака в тревожный фиолетовый цвет.

«Как красиво», — подумала девушка, делая глоток прохладного коктейля.

Она радовалась тому, что все-таки отправилась в этот круиз. Боль от расставания притупилась, превратилась в легкую грусть. Жизнь продолжалась. Она вернётся в Сан-Франциско, возможно, уволится, найдёт новую работу… Может быть, даже в Европе. Почему нет? Мир огромен и открыт.

Она подняла глаза к небу, надеясь увидеть первые звёзды.

И вдруг она заметила странные огни. Это выглядело как «падающие звезды», но что-то было не так. Они не падали. Они рождались в воде.

Далеко, на границе видимости, водная гладь внезапно вскипела. Из пучины вырвался столб огня и пара. А затем, яркая, ослепительная точка стремительно полетела вверх, оставляя за собой дымный хвост.

Музыка продолжала долбить ритм, какой-то ремикс на Дуа Липу, беззаботный и легкий.

«Dance the night away…» — пел голос из колонок, в то время как смерть уже пробила водную гладь.

— Смотри, киты! — радостно закричала женщина в широкополой шляпе, указывая бокалом шампанского на бурлящую воду. — Это фонтаны китов! Генри, снимай!

Но «киты» вели себя неправильно. Свечение под водой стало нестерпимо ярким, превращая черный океан в подсвеченный снизу бассейн с радиоактивной жидкостью.

Оливия почувствовала, как вибрация прошла через подошвы её босоножек. Это был не звук, это был толчок, словно гигантский молот ударил в дно океана. Стаканы на столиках задребезжали.

— Музыку! Вырубите музыку! — заорал кто-то истошным голосом, полным первобытного ужаса.

Диджей, наконец поняв, что происходит нечто странное, дернул фейдер вниз. Тишина навалилась мгновенно, плотная и звонкая. И в этой тишине стал слышен нарастающий свист. Звук разрываемого воздуха.