Я застыла с открытым ртом, не веря своим глазам. Рома стоял передо мной, заложив руки в карманы, с той самой дерзкой ухмылкой, которая сводила с ума половину универа.

— Как? — повторила я глупо, сжимая зачётку так, что корешки пальцев побелели.

Он лениво оттолкнулся от стены и шагнул ко мне. Близко. Слишком близко. От него пахло чем-то холодным и свежим, как зимний ветер, и почему-то от этого у меня перехватило дыхание.

Наверное, потому, что за окном был не самый теплый день осени.

— Что как, Даш? — его голос был тихим, но все я так сильно нервничала, что мне казалось, будто нас сейчас услышат в соседнем здании.

— Только не говори, что ты не имеешь к этому никакого отношения, — я помахала зачеткой чуть ли не перед носом Громова.

Он пожал плечами.

— Хорошо, не скажу.

— Я и спрашиваю, как, Рома?

— Ну, знаешь, — начал он, нарочито медленно, — у меня тут свои рычаги.

— Какие ещё рычаги? — прошептала я, чувствуя, как сердце бешено колотится.

Рома наклонился чуть ближе, и его голос стал тише, почти интимным:

— Константин Маркович, скажем так, не очень честный преподаватель. Не все, но кое-кто, знает, что он нечист на руку.

Я уставилась на него.

— Ты шутишь?

— Ни капли, — он ухмыльнулся ещё шире. — Просто напомнил ему об этом. И о том, что у меня есть кое-какие доказательства.

От этой информации у меня в голове всё перевернулось. Препод, оказывается, не только редкостный гад, но ещё и взяточник.

— И… он просто так согласился?

Рома пожал плечами:

— Ну, не совсем «просто так». Пришлось пообещать, что эта инфа не дойдет до кого нужно, — Рома показал в сторону деканата. — Ну и если, конечно, Константин Маркович не начнёт снова мутить со своими делишками.

Я не знала, кидаться мне на шею Громову и благодарить за спасение или плакать. Вместо этого я неожиданно хохотнула — нервно, срывающе.

— То есть ты… ты просто пришёл и шантажировал моего препода?

— Не шантажировал, — поправил он, притворно оскорблённо. — Я провёл переговоры. Как видишь, которые увенчались успехом.

Я покачала головой, но не смогла сдержать улыбки.

— Спасибо, — сказала я тихо.

Рома задержал на мне взгляд, и вдруг его улыбка стала мягче.

— Не за что. Хотя… — Он сделал паузу, и в его глазах мелькнул озорной огонёк. — Можешь отблагодарить меня кофе.

Я почувствовала, как кровь приливает к щекам.

— Кофе? Серьёзно? После такого — просто кофе?

Он рассмеялся, и звук этот был тёплым, как первый луч солнца после долгой зимы.

— Ну, для начала хватит.

И прежде чем я успела что-то ответить, он лёгким движением выхватил у меня зачётку, открыл её, посмотрел на оценку и удовлетворённо кивнул.

— Идём, отпразднуем, — сказал он, протягивая мне руку.

И я, к собственному удивлению, взялась за неё.

Мы вышли из корпуса, и холодный ветер сразу обжег мне щеки. Я машинально прижала зачетку к груди, будто боялась, что она исчезнет. Или оценка в ней исчезнет.

Рома шел рядом со мной и хмуро посматривал на мою короткую курточку, в которую я пыталась кутаться, чтобы спрятаться от вечернего холода.

— Куда идем? — спросила я, краем глаза наблюдая, как Рома прячет руки в карманы и передергивает широкими плечами.

— Говорил же, выпьем кофе. — Он выдохнул и тут же фыркнул, увидев мое выражение лица. — Ладно, ладно, можешь выбрать сама. Мороженое, пирожное, бургер… Или ты следишь за фигурой?

Он окинул меня взглядом и качнул головой.

— Не, тебе не надо следить. Ты и так отлично выглядишь, — ответил сам себе Громов.

— Серьезно? — я в изумлении подняла бровь.

Он только усмехнулся в ответ и ткнул пальцем в сторону маленького кафе через дорогу. Оно было уютным, с большими окнами и гирляндами, которые мерцали даже днем, а вечером так, вообще, дух перехватывало от атмосферы, что царила внутри.

Мы заняли столик у окна. Я все еще не могла поверить, что сижу здесь с Ромой Громовым, который только что буквально спас мне зачет. И не просто спас, сделал это так, будто для него это было пустяком.

— Так что, рассказывай, — он откинулся на спинку стула, наблюдая, как я нервно перебираю меню. — Как ты умудрилась довести Марковича до такого состояния? Он выглядел так, будто только что проглотил тухлую рыбу.

Я сжала губы.

— Я просто…

Я опустила глаза и задумалась. А что я могла сказать? что он ком не относился предвзято просто по причине того, что я новенькая?

— Что ты просто? — Громов склонил голову к плечу и от его улыбки в уголках карих глаз показались лучики.

— Я же новенькая. Он решил, что я «слишком глупая для его дисциплины», — я передразнила противный скрипучий голос преподавателя, и Рома фыркнул.

— Ага, понятно. Этот козел просто не выносит, когда его планы идут по одному месту.

Я закашлялась от неожиданности.

— Рома!

— Что? Правда же. — Он лениво потянулся и вдруг наклонился ко мне через стол. — Но знаешь, что мне нравится?

Я замерла.

— Что?

— То, что ты не сдалась и пришла к нему повторно.

От этих слов что-то теплое разлилось в груди. Я опустила взгляд, внезапно осознав, как близко его лицо. Карие глаза, чуть прищуренные от усмешки, острые скулы, едва заметная ямочка на щеке…

Официантка с грохотом поставила перед нами два капучино, и момент рассыпался. Рома откинулся назад, а я с облегчением ухватилась за кружку, будто она могла меня спасти.

— Кстати, — он внезапно оживился, — ты в курсе, что завтра будет игра?

Я чуть не поперхнулась.

— Серьезно? — мне стало стыдно, потому что я не знала. — Если честно, то я так погрязла в этих догонялках, что даже не следила за графиком ваших игр.

— Я так и понял, — он тихо рассмеялся. — Ты теперь мне должна.

Мое настроение резко скатилось до отрицательной отметки. Кофе пить перехотелось. Я не смотрела на Рому и тут ощутила тепло его руки на своей.

— Даш, — Громов ждал, пока я посмотрю на него, но я не решалась. — Если ты не хочешь, то не проблема. Но…

Он вдруг замолчал. И молчал до тех пор, пока я все же не подняла глаза.

— Я очень хочу, чтобы ты пришла, — тихо проговорил он.

Мое сердце замерло. Я не знала, что сказать…

— В общем, если ты захочешь, то ты знаешь, где меня искать.