Выхожу и иду обратно в свою комнату. Захожу, закрываю дверь, подхожу к кровати. Наэль ещё не спит, лежит на спине, заложив руки за голову. Ждал меня.

— Знаешь, раз уж я голый, то и тебе стоит быть голой, — улыбается он, скользя взглядом по моему телу в его футболке.

— Если ты ничего не будешь предпринимать.

Стягиваю футболку и забираюсь в кровать к этому зверю. Я не из тех, кто любит обниматься, но он притягивает меня к себе, укладывая ложкой. Его твёрдая плоть радостно упирается мне в спину.

— Не могу ничего обещать, — шепчет он, покусывая мочку уха и целуя меня в волосы.

Я засыпаю, думая о том, что, кажется, начинаю к нему что-то чувствовать. Что-то большее, чем просто физическое влечение. И это пугает.

* * *

Просыпаюсь от того, что тянусь рукой к его стороне кровати и натыкаюсь на холодную простыню.

Сердце пропускает удар.

Он ушёл? Он вообще оставался или свалил, как только я уснула? Я же знала, что нельзя ему доверять...

Дверь в ванную распахивается, и я встречаюсь с ним взглядом. Он стоит в дверях, мокрый после душа, с полотенцем на плече. Скольжу взглядом ниже — по каплям воды на груди, по мокрым волосам, по прессу, по мышцам внизу живота, по дорожке волос, уходящей под полотенце. Остальное прикрыто, но контур впечатляет.

Утром он выглядит даже лучше, чем вечером.

— Доброе утро, красавица.

— Доброе утро, чудовище.

Его улыбка становится шире.

— Если ты красавица, а я чудовище, значит, ты видишь за этой уродливой внешностью доброе сердце?

— Не-а.

Я чмокаю губами на букве «а». Он усмехается, качая головой.

Стук в дверь. Я натягиваю одеяло до подбородка, прикрывая грудь.

— Войдите.

Входит Яна, сияя, как цветок в солнечный день. На ней домашнее платье, волосы уложены — видимо, встала давно. И эта её улыбка... она что-то задумала.

— Доброе утро, Вика. — Она переводит взгляд на Наэля и слегка кивает. — Месье.

— Можешь звать меня Наэль.

Она криво улыбается и кивает. Выглядит это странно — она явно нервничает.

— Я приготовила нам завтрак. Идите есть, пока не остыло.

Она оборачивается к Наэлю и добавляет почти осторожно:

— Только если вы хотите, Наэль.

О Господи! Она что, боится его?

Наэль кивает. Яна выходит, закрывая дверь.

— Умираю с голоду. — Мой желудок урчит в подтверждение.

— Я тоже. — Он облизывается, и в глазах снова появляется похоть, зрачки темнеют.

О, нет. Опять?

— Тогда тебе лучше одеться и выйти, потому что здесь тебе есть нечего. — Я сверлю его взглядом.

— Ты уверена?

— Я серьёзно, Наэль.

Он хмурится, но натягивает штаны. Выглядит озадаченным, почти обиженным.

— Я что-то не то сказал?

— Нет... — Я вздыхаю.

— Хорошо. Мне просто нужно привыкнуть, что ты говоришь мне «нет». Женщины мне никогда не отказывают.

А... ну да, его мир устроен иначе.