ВИКА

* * *

Звонок в дверь вырывает меня из объятий Морфея. Тело ломит, мышцы ноют — спасибо вчерашнему бою и ночному марафону с этим психом до этого. Надеюсь, это Яна. Я не видела её с того самого дня нашей ссоры и уже соскучилась. Не то чтобы я собираюсь прощать её и заключать в объятия... хотя, может, обойдусь просто объятиями.

Бреду к двере, потирая заспанные глаза. На часах — около двенадцати. Для выходного самое то.

Распахиваю дверь, и на меня набрасываются чьи-то губы.

Знакомый запах, знакомые руки, знакомый язык врывается в мой рот раньше, чем я успеваю сообразить. Его пальцы впиваются в мои волосы, он толкает меня назад, захлопывая дверь ногой.

Сначала я в полном шоке. Сердце подскакивает к горлу, кулаки сами сжимаются для удара. Но когда он углубляет поцелуй, прикусывает мою нижнюю губу и исследует мой рот языком, я отвечаю. Чёрт бы побрал это тело, которое всегда реагирует быстрее головы!

Наэль с силой прижимает меня к стене, и я почти таю. Боже, он умеет целоваться. В смысле, реально, чертовски хорошо целоваться. Его жёсткость, его напор, его вкус — всё это смешивается в коктейль, от которого подкашиваются колени.

Когда он отстраняется, мы оба тяжело дышим. Знаю, что мои щёки пунцовые, а губы припухли. Сам он выглядит хорошо: чёрные джинсы, футболка с v-образным вырезом, которая обтягивает грудь и плечи. Волосы падают на лоб. Чёрт, да я же его рассматриваю!

— Поздравляю с победой, — шепчет он мне в губы. Его горячее дыхание касается моего подбородка.

— Спасибо.

В его глазах вспыхивает яркая зелень — как тогда, в клубе, когда он злился, — а когда они возвращаются к обычному цвету, в них уже сплошная похоть. Он хочет секса. Предсказуемо.

Отталкиваю его и ухожу на кухню. Нужно взять паузу, иначе я прямо тут наброшусь на него.

— Так я полагаю, ты пришёл не только поздравить? — сухо бормочу я, открывая шкаф за пачкой Орео.

Он стоит в дверях, прислонившись к косяку. Расслабленный, уверенный, как кот, который знает, что мышь никуда не денется.

— Конечно, пришёл. — Он усмехается. — Я шампанское принёс.

Я откручиваю печенье, соскребаю крем и выбрасываю его в мусорку. Терпеть не могу эту сладкую гадость. Может, потому что я сама не сахар.

— Ты не любишь крем, — его усмешка становится шире, и он многозначительно поднимает бровь.

Я прекрасно понимаю, о чём он. Извращенец!

— Ага. — Отправляю печенье в рот. Хрустит, успокаивает.

Так, хватит ходить вокруг да около, Вика.

— Давай сразу проясним: я для тебя просто выбор на случай, если трахнуть больше некого?

— Конечно, нет. — Он даже не обижается, только головой качает. — Я пришёл кое о чём попросить.

— О чём?

— Потом. — Он отклеивается от косяка и делает шаг ко мне. — Пойдём.

— Куда пойдём?

— О, есть много мест, где я бы хотел, чтобы ты кончила. — Он подходит ближе.

Каким бы грубым ни было это замечание, моё тело реагирует мгновенно. Внизу живота разливается тепло, соски твердеют под тонкой тканью майки. Я вспоминаю его рот на себе — вчера, в машине, в клубе. Как он умеет вылизывать до потери пульса.

Он делает шаг ближе. Я стою на месте, вцепившись в столешницу. Ещё шаг — и он уже передо мной. Между нами такое напряжение, что, кажется, искрит. Я не собираюсь сдаваться первой.

Он хватает меня и перекидывает через плечо.

— Отпусти, придурок! — бью кулаками по его спине, но он только смеётся.

Терпеть не могу, когда меня поднимают! Это унизительно! Но где-то глубоко внутри это ещё и заводит — его сила, его власть надо мной в этот момент.

Он врывается в мою спальню и опускает меня на кровать. Я смотрю, как он стягивает с себя одежду, оставляя только боксеры. Футболка летит на пол, джинсы следом. Дыхание учащается, желание разливается по телу, концентрируясь внизу живота. Чёрт, я хочу его. Хочу снова почувствовать его внутри.

Он забирается на кровать и целует меня — жадно, глубоко, с рычанием. Потом отрывается и начинает целовать ниже. Подбородок, шея, ключица. Покусывает, оставляет влажные дорожки. Когда он добирается до моих лосин, он кусает ткань на ногах, потом стягивает их зубами вместе с трусиками. Каждый укус, поцелуй, засос заставляет меня сдерживать рвущиеся наружу стоны.

Он добирается до моего лица. Я притягиваю его голову к себе, чтобы поцеловать, но он переворачивает нас, и я оказываюсь сверху.

М-да. Мне нравится эта позиция. Я контролирую ситуацию. Его голова касается изголовья кровати, он смотрит на меня снизу вверх с таким вожделением, что мне приходится еле сдерживать свою ухмылку.

— Ты сама разденешься или мне это сделать? — спрашивает он хрипло.