Срываю маску. На её глазах слёзы — не от боли, кажется, от переполняющих эмоций. Наклоняюсь, целую её веки, щёки, губы. Развязываю руки. Она трёт запястья, смотрит на меня с недоумением.

— Ты этого хочешь? — спрашиваю я, глядя в её глаза.

Умоляю, скажи «да».

Она молчит, и я понимаю: минуту назад я силой привязал её к кровати, а теперь спрашиваю, хочет ли она секса. Нужно объяснить.

— Говорят, женская девственность — это важно. — Мой голос звучит хрипло. — Я не возьму её, если ты сама не захочешь.

Секунду она смотрит на меня, и на мгновение на её губах появляется улыбка. Тёплая, почти нежная. Но она гаснет так же быстро, как зажглась.

Я вздыхаю, закрываю глаза. Если она скажет «нет», я уйду. Честно. Это будет больно, но я уйду.

И тут происходит невероятное. Она сама набрасывается на меня.

Её губы прижимаются к моим с такой силой, что я чуть не падаю на спину. Руки зарываются в мои волосы, дёргают так, как она умеет — больно, сладко, сводя с ума.

Я стону в её рот, готовый взять её сию секунду прямо здесь, не сходя с места.

Отстраняюсь и встаю.

— Не двигайся.

Она приподнимается на локтях, тяжело дыша. Я расстёгиваю джинсы, стягиваю их вместе с боксерами. Смотрю, как она смотрит на меня — взгляд полный желания, голодный, жадный. Самый сексуальный взгляд, который я когда-либо видел.

Решаю не дразнить. Стягиваю боксеры полностью.

Её глаза расширяются. Рот приоткрывается.

Не буду хвастаться, но мой член больше, чем у среднестатистического мужчины. Она пялится на него, не отрываясь. Я обхватываю себя рукой, провожу по длине. Она сглатывает.

Забираюсь на кровать, раздвигаю ей ноги. В её глазах — сомнение, но уже не страх.

— Доверься мне, тебе понравится.

— Это после того, как ты меня насадишь на кол? — Она сжимает губы, хмурясь. Нервничает.

Мило.

— Знаешь, если ты продолжишь закатывать глаза, я тебя выпорю.

— То, что я тебя хочу, ещё не значит, что я согласна на наказания.

— Думаешь?

Она хмурится, но я затыкаю ей рот поцелуем. Её руки обхватывают моё лицо, углубляя поцелуй. Мой язык скользит в её рот, и она отвечает — неуверенно, но с каждым мгновением всё смелее. Не бойся, детка.

Мои руки стягивают с неё трусики, бросают на пол. Губы путешествуют от её губ к челюсти, шее, грудине, между грудей и вниз, к моему любимому месту. Кладу руки на внутреннюю сторону бёдер, раздвигая их шире. Целую чуть выше клитора и начинаю атаку языком.

Её тело выгибается, руки впиваются в простыни. Голова запрокинута, рот приоткрыт в изумлении.

Правильно. Чувствуй это.

Я не хочу, чтобы она кончила сейчас. Я хочу, чтобы она разлетелась на части вокруг меня. Хочу чувствовать, как она сжимается, когда я буду внутри.

Поднимаюсь к ней, нависаю. Смотрю в глаза.

— Ты пьёшь таблетки?

Она кивает.

Какого чёрта? Я, конечно, рад, но если она ни с кем не спит, зачем? Я поднимаю бровь, и она, блин, снова закатывает глаза.

— Ты не первый, кто пытался затащить меня в постель. — В её голосе звучит вызов. — Тогда я думала, что это разумно.

Меня дико бесит, что я не первый, кто пытался, но, глядя на неё, любой бы захотел. Я торжествующе улыбаюсь — я буду единственным, кто это сделает.

Снова целую её и встаю в позицию. Время показать класс.

Одним глубоким, сильным толчком я вхожу в неё.

ГОСПОДИ.

МАТЬ МОЯ ЖЕНЩИНА!

Она такая узкая, такая горячая, такая влажная. Боже, это рай.

Она вскрикивает, зажмурившись, и я вижу, как слёзы текут по её вискам. Ладно, мог бы и помягче.

Наклоняюсь поцеловать её, не двигаясь, давая привыкнуть. Прикусываю нижнюю губу, она стонет мне в рот. Думаю, готова.

Выхожу из неё — она всхлипывает от пустоты, — и снова вхожу в это восхитительное тело. Чёрт, неужели так бывало когда-то? Да ни разу. Я бы точно запомнил и оставил бы эту сабу себе. Она идеальна для меня. И я для неё.