— Что тут у вас? — не успеваем мы выйти, как в комнату входит Таир. А следом за ним идут
оба моих деда и Альма. В коридоре маячат охрана и помощники.
— Говори, — тычет меня в бок Надежда. Делаю шаг к жениху. Стискиваю пальцы, стараясь не
разреветься.
— Таир…
Только собираюсь с духом, как вперед вылетает Жаннет.
— Брат, дорогой! Ты же просил нарядить твою невесту. Это большая честь для меня.
— Помолчи, Жаннет. Пусть Анжелика скажет, — выставив ладонь вперед, отрезает Адербиев и
улыбается мне. — Что случилось, девочка? Предсвадебная паника?
— Нет, — мотаю головой. — Мы с тобой обо всем договорились, — ловлю его взгляд. И словно
заклинаю мысленно. — Я надеялась, что платья мне подойдут. Но посмотри сам, — набравшись
смелости, беру за руку Таира. Веду к разложенным по кровати платьям. — Это твоя сестра
привезла. Я не могу ни одно из них надеть, иначе опозорю тебя…
Адербиев хмурится. Мажет брезгливым взглядом по платьям, разложенным по кровати и
поворачивается ко мне.
— Ты права, — кивает коротко. — Во всем права, девочка. Уведите Лику и Альму, — просит
глухо моих бабушек.
— Но подожди, Таир, — вскидывается Жаннет. — Ты же мне поручил одеть-обуть твою невесту. Я
старалась…
— Я вижу, — отрезает он. — Натащила в мой дом какие-то вещи с помойки. Оскорбила меня и мою
невесту, мой дом своей выходкой. Убирайся, Жаннет. Я слишком зол на тебя…
— Да ты не понимаешь! Я же хотела как лучше! — кричит она. Машет руками.
Ой, дурная! Сейчас накличет гнев брата себе на голову.
Уже в коридоре пожимаю плечами. Чем лучше? Меня в обноски чужие нарядить, будто бедную
родственницу?
— Что делать будем? — баба Тома поднимает заплаканные глаза на Надю.
— А-а, придумаем сейчас что-нибудь! — отмахивается та. — Пока Лика будет голову мыть,
сушить волосы и причесываться, придумаем что-нибудь…
Хороший план! Невеста самого богатого человека в крае осталась без платья и туфель. Вот
позорище!
— Слушай, Тома! — восклицает Надежда, заводя нас в свой гостевой номер. — А помнишь, ты
нашим девочкам заказывала национальные костюмы? Их еще в специальном ателье расшивали.
Сабринка в своем танцевала на свадьбе с Лешенькой, а Заринка, по-моему, свое так ни разу и
не надела…
— О, Аллах! Ну и память у тебя, Надя, — всплескивает руками бабулечка. Вертит головой
растерянно. — Наверху. В шкафу у Зариночки осталось. Лике подойдет.
— Мы с сестрой сходим! — хватает меня за руку Альма.
— Нет, никто никуда не пойдет, — строго приказывает бабушка Тома. — Сейчас Мара все
принесет, — выходит из комнаты. А следом за ней вприпрыжку несется Альма.
— Лика, — хватает меня за руку баба Надя. Обнимает крепенько. — Даже не думала, что эти
чайки оставят нас наедине. Но времени мало. Скажи мне, — заглядывает в лицо. — Ты за Таира
выходишь по доброй воле? Еще можно все отменить. Деньги твои никуда не денутся. Жора все
контролирует. Если что, оставит Таирчика с голой ж. пой.
— Да, бабуля, — подтверждаю совершенно спокойно.
Деваться мне некуда. Таир везде настигнет. Я же ему слово дала. Его золото на мне. Уже
поздно отступать.
— Тогда слушай внимательно, — шепчет заговорщицки Надежда. — Мы же бабы глупые. Нас
колечком помани, мы и растаем, — вздыхает она и добавляет скороговоркой. — Слушай сюда,
Лика. Если вдруг понадобится помощь, иди к деду Саше. Помнишь его?
— Да, это младший брат дедушки Жоры. Стоматолог. Он ставил брекеты мне, потом Альме.
— Совершенно верно. Если у тебя случатся вдруг в жизни неприятности, и ты решишь сбежать из
этой долбаной золотой клетки, не делай резких движений. Говоришь, что заболел зуб, и ты
едешь к Саше. Лечиться. Жора его предупредит. Поняла? — прижимает меня к себе, жарко шепчет
на ухо.
— Хорошо, но Таир меня одну никуда не отпустит, — отвечаю еле слышно.
— Значит, не все так гладко. Да, Лика? — усмехается криво бабуля. — Давай уедем. Таир тебя
скоро не хватится.
— Не могу. Тут Тома, Альма. Дедушка Давид. Как они без меня?
— Смотри сама, — передергивает плечами Надя. — Тогда запомни на всякий случай. А с охраной
или без — значения не имеет. Жора у нас голова. Все заранее продумает, — легонько стучит по
виску.
Дверь открывается. Первой влетает Альма с коробкой для обуви. За ней торжественно входит
моя Тома с круглой высокой коробкой, словно цилиндр несет. А следом вплывает Мара — экономка
Таира.
— Вот! Нашли костюм! — заявляет радостно. — Зарина Давидовна ни разу не надела его! Сама
запаковала и на антресоли отнесла… Все сохранилось в лучшем виде, — открывает плотный чехол.
— Какая красота! — ойкаю в восхищении. — Спасибо, баба Надя, баба Тома! Спасибо вам!
— Мне-то за что? — весело отмахивается Надежда. Одаривает меня внимательным взглядом.
Аккуратно утирает слезы, отходит в сторону.
— Ну как за что, Надюша, — обнимает ее моя Тома. — Ты же вспомнила. А я и думать забыла.
— Я тогда еще была поражена красотой, — улыбается Надежда. — Ты — великая умница, Тамара.
— Да брось ты, — как всегда, скромничает Тома и добавляет решительно. — Ну что, мир?
— Конечно. Что нам делить? — всхлипывает Надя. Но тут же берет себя в руки. — Так… Стилист…
Я же привезла свою… Минутку.
Звонит кому-то по сотовому, и начинается самая настоящая свадебная кутерьма.
Мне моют голову, сушат волосы новомодным феном, укладывают их в традиционную национальную
прическу.
Бабушка Тома достает из сумочки коробочку. Протягивает мне.
— Держи, внученька. Это от меня лично. Серьги.
Открываю и не могу взгляд отвести. Изящные бриллиантовые дорожки изумительно тонкой ручной
работы.
— Будь счастлива, девочка моя, — шепчет бабушка.
— А это от меня, — надевает мне на запястье бриллиантовый браслет баба Надя. — Носи на
здоровье.
— Спасибо вам, спасибо, — всхлипываю тихонечко.
— Так. Слезам тут не место, — командует баба Надя. — Сейчас мэйкап наложат, даже слезинки
не вздумай пустить. Держись, внучка. И помни, мы рядом. Всегда помни. Поняла? — сжимает мою
ладошку.
И мне уже начинает казаться, что Надя преувеличивает. Не такой уж и страшный Таир. Обещал
беречь меня и обеспечивать. Может, и полюбит со временем. И я его полюблю.