Франческа
Эти белые розы у замка, тысячи кустов. Они цветут тут круглый год даже не в сезон. Пабло всегда их выращивает.
Это памятник его жене Анне, хотя лучше бы она цвета, нежели эти розы.
Помню, как мальчики играли на заднем дворе и Анжело случайно зафутболил мяч прямо в клумбу. Он вытоптал несколько кустов чтобы забрать мяч и Пабло это увидел. Если честно, я боялась, что Пабло тогда убьет Анжело, но все обошлось.
Я просто поняла, что это не просто клумба для Пабло. Это настоящий памятник, к которому он не дает никому прикасаться, но это правило часто нарушали маленькие демоны по имени Анжело и Вито.
Помню, как однажды на годовщину смерти матери Вито нарвал букет этих роз. Это было ошибкой. Он получил по лицу острыми стеблями, Пабло был беспощаден. Я тогда впервые увидела, как Вито плакал. У него остался шрам на брови от тех роз, но он всем говорил, что на него напал Ворон. С тех самых пор его все и стали называть Вороном.
Прошло столько лет, возможно, мальчишки уже и забыли эти истории, но я помню, и особенно больно мне видеть, как теперь уже взрослый мужчина Анжело держал в темнице ту девушку Изабель.
Я не хочу, чтобы он причинял ей боль, потому что Анжело по натуре не такой как Пабло. Он не жестокий. Он просто не забывает обид.
Вито. Ох, этот мальчишка изводил меня как мог, он вытрепал мне все просто нервы, пока рос. Не такой выдрессированный, как Анжело, нет. Вито был упрямым как баран, и оставался всегда при своем мнении, хотя отца тоже слушался беспрекословно.
Вито был единственным, по крайней мере, единственным признанным сыном Пабло Чезаре и, конечно, по-полной этим пользовался.
Ворон не знал ни в чем отказа, он рос крепким мальчуганом с черными густыми волосами и вспыльчивым характером.
Ворон, да. Это прозвище навсегда к нему прикипело. Шрам от тех роз был заметен, но Вито не стал его убирать. Этот шрам здорово ему подходил, делал и без того жесткий взгляд Вито еще более резким, пронизывающим.
Вито как посмотрит, аж страшно становится, и это появилось еще с малых лет, он точно был вороном в нашем большом замке.
Довольно агрессивен и бесстрашен, Вито так и нарывался на проблемы, так что по молодости Пабло пришлось с ним нелегко. Полегче стало, когда в замке появился старший Анжело и мальчишки начали расти вместе, все время соревнуясь везде и во всем.
Я приглядывала за ними, как за птенцами. Кормила, воспитывала, старалась не дрессировать их, а играть с ними, я давала им быть просто детьми, не имея собственных.
С Анжело вообще проблем не было, тогда как с Вито они случались ежедневно. Он любил драться и спорить, доказывать свою правоту, хотя и был внутри очень ранимым.
Свою мать Анну Вито скорее всего не запомнил, но этот дефицит внимания он вдоволь восполнял уже во взрослом возрасте.
Тогда как Анжело сидел с книгами по бизнесу и служил, Вито занимался борьбой, а еще бегал на гулянки, называя девушек по дням недели, чтобы не путаться в свиданиях с ними.
Помню, как Пабло узнал об этом. Вито тогда здорово влетело, но он был молод, а молодость прощает все. К тому же, Вито всегда притягивал женщин как магнит, он вырос привлекательным высоким мужчиной, редко какая девушка могла устоять перед ним, и зачастую им было плевать, называл ли Вито их пятницей или четвергом, они все летели к нему, точно мухи на мед.
До какого-то момента Вито этим пользовался сполна, Пабло спускал ему с рук такое поведение, но когда невеста Анжело сбежала и свадьбу пришлось отменить, Пабло стал еще более строг с сыновьями.
Он понял, как сильно может ранить женщина, и теперь уже Вито был в ежовых рукавицах. Он остепенился и подтянулся к Анжело. Они как волки вместе начали работать, осваивать новые горизонты и открывать компании.
Однажды к нам приехал Эдуардо, брат-близнец Анжело. Тогда он еще был молод и конечно, жив. Я осталась от него под большим впечатлением. Настолько похожи, как же я хотела, чтобы этот парень остался здесь жить, но Фари, как его называли на родине, тоже был целеустремленным и знал, чего хочет от жизни. Он уважал братьев, но жить хотел у себя дома в России.
Когда они шли вместе с Анжело, мне было трудно их отличить, настолько похожими были, но все же, Фари был спокойнее и как-то даже живее. Мать его не бросала, он заботился о младшем брате Александре, и в целом, смог завести себе хорошую семью с Моникой. Она тоже мне нравилась, я видела, она Фари очень любила.
Анжело же так не повезло. После предательства Элизы он поставил крест и на себе, и на всех женщинах планеты. Я пыталась с ним поговорить, но это уже был взрослый мужчина со своим мнением, конечно, он не слушал ни единого моего слова.
Спустя еще несколько лет Вито тоже влюбился. Он привел к нам в дом Софию, и отличие от Элизы, со свадьбы она не сбегала. Однажды приехав, София больше не уходила, и стала частью нашей семьи.
Сегодня ее любят все, и Вито особенно. Я молюсь за Софию, потому что она смогла сделать из Вито настоящего мужа и отца, действуя с точностью опытного ювелира.
София. Моя радость, моя гармония и истинная душа замка. Впервые за долгие годы здесь вообще появилась живая женщина, и я была этому очень рада. Особенно тому, как София влияет на Вито. Ворон до того был совсем оторван жизни, агрессивен и даже жесток, и только София смогла укротить этого зверя.
Холодная София хорошо воздействует на горячего Вито. Она его жизнь, его любовь, утешение. Всегда огненный Ворон нуждается именно в такой женщине, и нет, София не слабая. Порой мне кажется, что она даже сильнее собственного мужа, морально уж точнее устойчивее.
Когда у братьев проблемы, когда что-то не получается и замок шатает, приходит София, и все возвращается на круги своя.
Я боялась, что Пабло не вынесет такую невестку, но на удивление, он с ней смирился. Здесь не смогла выжить ни его жена Анна, ни жена его брата Мария, ни Элиза, и только София нерушимо заняла свое место, а после у них с Вито родилась дочь по имени Алессия.
Маленький белокурый ангел, эта девочка принесла нам всем надежду. Вито поплыл, сразу же, в первый год он определенно точно стал отцом до мозга костей. Единственная дочь, они с Софией в ней души не чают. Анжело тоже любит племянницу, Лесси растет и радует всех нас, и даже вечно хмурого Пабло и того ей удается смягчить.
Я знаю, что они хотят второго ребенка и активно над этим работают. У замка, конечно, есть уши, я знаю почти все, и могу только надеяться, что вскоре София принесет нам благую весть о второй беременности, и замок снова озарит надежда.
Белла
— Изабель, вставай. Быстрее, малышка, он здесь уже!
Утро, меня тормошит Франческа. Я не поняла, как уснула, все казалось каким-то страшным сном.
— Что такое…
— Анжело вернулся! И он ждет тебя в своем кабинете. Это важно! Приведи себя в порядок и пожалуйста, попытайся найти с ним общий язык.
— А какой смысл, он все равно убьет меня! Сбросит с той горы.
— Смерть не самое страшное, что может здесь случиться, уж поверь мне.
Загадочно отвечает Франческа, и я поднимаюсь с кровати.
Я немного пришла в себя и восстановилась, готова к следующему раунду со своим мафиози, и на этот раз я не буду слабой. Как ни странно, но София вдохновляет меня бороться, буду такой же смелой, как она.
Спустя двадцать минут я уже собрана, Франческа принесла мне новую одежду, помогла вымыть и уложить волосы. Она проводила меня к кабинету Анжело, расположенному в конце коридора.
Открываю дверь без стука. Анжело уже там. Сидит, как король в кресле за столом. В строгом костюме и белой рубашке, расстегнутой на две пуговки у груди.
Изящен, сыт и невероятно и по-мужски привлекателен. У него появилась щетина за эти сутки и он выглядит так, словно совсем не спал.
Сглатываю, делаю шаг вперед.
— Вы звали, синьор?
— Сядь.
Кивает на стул и закуривает, глубоко затягивается сигаретой. Смотрю на его чуткие губы, на жилистые руки, кисти и вены на них. Он убивал этими руками, нет никаких сомнений.
— А можно, как-то, повежливее? Я вам не собачка, чтобы слушать приказы.
— Пришла в себя? Хорошо, в темнице по-другому разговаривала. Меня все уважают, девочка, и ты тоже будешь меня уважать.
Смотрю на него, мы вроде бы, не в королевское время живем.
— Может вам еще сделать реверанс? Поклониться к полу?
Он смотрит на меня, как лев на овечку. Свысока, надменно. Глаз не опускает, не отводит тяжелого взгляда карих глаз.
— Уважение обычно мне проявляют иначе, но и поклон тоже сойдет. Если захочу — будешь целовать мою обувь, а пока так:
При этом Анжело поднимает руку, а я просто прихожу в замешательство. Он реально хочет, чтобы сейчас я поцеловала его ладонь? Вот реально?
— Я никогда так не унижусь перед вами!
— Ты изменишь свое мнение.
Это ему не понравились, он тут же стал холодным как льдина, и я пасую. Все же сажусь, куда он указал.
— Значит так, Белла, я буду задавать вопросы, ты будешь отвечать. Честно. Времени на игры больше нет.
Сердце ускоряет ритм, сглатываю. Это никакое не свидание, это самый настоящий допрос.